Чтение онлайн

Рано или поздно политические предприниматели выбывают из игры. На это уходят десятилетия, но покупатели на стороне рыночных предпринимателей. Находясь в отпуске в Мексике, я звоню домой по Skype, который работает на технологии VoIP (передача голоса через Интернет) и не нуждается в телефонных линиях. И все больше мексиканцев, которым нужно позвонить в США, поступают так же.

Субсидии провоцируют леность. Отсутствие конкуренции приводит к праздности. Зачем работать, если можно сидеть на пляже и подсчитывать барыши?

Монополисты-операторы стационарной и мобильной телефонной связи – классические примеры политических предпринимателей в действии. Воры, о которых мы говорили в главе «“Ешьте” людей».

AT&T Wireless берет 20 центов за текстовое сообщение, ограниченное 160 символами. Исходя из среднего размера сообщений, получается $5000 за мегабайт информации. Разумеется, никто столько не платит. Любой, у кого есть дети-подростки, вскоре понимает, что тариф безлимитных текстовых сообщений предлагается для того, чтобы выманить у вас $10 в месяц или даже больше. Даже по дорогому интернет-тарифу от AT&T Wireless килобайт стоит $0,005, или 5 центов за мегабайт, или – барабанная дробь, пожалуйста, – в 10 000 раз дешевле. Как думаете, небольшая конкуренция со стороны рыночных предпринимателей могла бы устранить такое расхождение в ценах?

Кабельные компании, дающие взятки местным муниципалитетам в обмен на получение лицензии, также относятся к политическим предпринимателям. Теле– и радиовещательные компании? Конечно. Добавьте сюда электроэнергетические компании, фирмы, занимающиеся водоснабжением и вывозом мусора, – почти все ваши ежемесячные коммунальные счета отправляются в карман какого-нибудь политического предпринимателя. Добавьте сюда всех, кто имеет право на лицензионную торговлю при ограниченной конкуренции, обычно на определенной территории. Типичный пример – автодилеры. Или дистрибьюторы алкогольных напитков, действующие благодаря законам, которые запрещают прямые продажи, скажем, вина винными заводами. Таким образом, вы платите небольшую пошлину, совершенно необременительную, но она обеспечивает приличный куш обладателю лицензии.

Истинные герои – рыночные предприниматели, совершенствующие свои товары и услуги, чтобы приносить пользу, а не перераспределять существующее богатство, запрашивая огромные деньги за банальные, но поддерживаемые правительством услуги. И при этом рыночных предпринимателей нередко клеймят как грабителей и злодеев. Но как бы общество к ним ни относилось, выигрывают, в конце концов, как раз они. Действуя нечестными методами и пойдя по «легкому пути», вы можете стать политическим предпринимателем и даже разбогатеть, но советую уступить эту возможность кому-нибудь другому, какому-нибудь простофиле, поскольку доить такой бизнес очень уж долго не получится. Передать его своим наследникам вы не сумеете.

Почему? Технологии меняются, и многие законы пишутся исчезающими чернилами. Новые политики могут решить, что разрешение на вашу монополию больше не представляет интереса. Попробуйте теперь найти трамвайные пути, когда-то пересекавшие Бродвей на Манхэттене!

Политическая власть против конкуренции. Политика получает преимущество на несколько лет. Но проходят десятилетия, и торжествует конкуренция. Снижение цен и инновации нельзя обуздать. Выбирайте с умом.

Свободный радикал, о котором речь пойдет дальше, усвоил это довольно рано.

Корнелиус Вандербильт родился в 1794 г. на Стейтен-Айленде, в Нью-Йорке. Как говорят о доминиканцах в Высшей бейсбольной лиге, с острова нельзя просто уехать, оттуда надо вырваться. Когда Вандербильту исполнилось 16, его мать вручила ему $100 за то, что он расчистил, вспахал и засеял участок земли в восемь акров. Юноша купил двухмачтовое судно и начал перевозить пассажиров и товары по всему Нью-Йорку. Он быстро сообразил, на чем можно зарабатывать настоящие деньги, – на пароходах. Власть имущие, управляющие Законодательным собранием Нью-Йорка, даровали 30-летнюю монополию на пароходные перевозки Роберту Фултону и Роберту Ливингстону – классический пример политического предпринимательства. Фултону даже удалось убедить политиков в том, что он не сможет получать прибыль, если не повысит расценки вдвое. Эдакий огромный «зонтик», который Вандербильт вскоре порвал на клочки.

В 1817 г. нанятый местным бизнесменом, Вандербильт начал перевозить грузы и пассажиров (незаконно, надо отметить) из города Элизабет, штат Нью-Джерси, на Манхэттен. С каждого пассажира он получал по $1, намного меньше монопольной цены в $4, и вскоре прибрал к рукам почти весь бизнес. Возможно, плата в $1 не покрывала расходов, но он держал еще и корабельный бар, что намного более прибыльно! Вандербильту угрожал арест и конфискация судна, и, как пишет Томас Дилоренцо в своей книге «Как капитализм спас Америку» (How Capitalism Saved America), он начал вывешивать на своем корабле флаг с надписью «Нью-Джерси должен быть свободным!». У меня, выросшего в Нью-Джерси, это не может не вызывать улыбку.

В какой-то момент Вандербильт снизил свои расценки до нуля. Он сделал проезд совершенно бесплатным и получал выручку только с корабельного бара, а его жена держала гостиницу в порту города Элизабет, как раз там, где пассажиры сходили с корабля Вандербильта.

Обратите внимание, Вандербильт не просил разрешения, он просто делал что хотел. До него существовал «ценовой зонтик» в $4, а он снизил его до $1. Фултон и Ливингстон подали в суд, но в 1824 г. Верховный суд США вынес решение по делу «Гиббонс против Огдена»: торговля между штатами относится к федеральной юрисдикции. Вот так-то: только Вашингтон, а не отдельные штаты, решает, кто может быть политическим предпринимателем.

Вандербильт не останавливался на достигнутом. Он брал по $7 за поездку по Гудзону в Олбани и $1 за каждые 20 миль на промежуточных остановках, что было намного меньше монопольных цен Hudson River Steamboat Association. Он использовал трубчатые паровые котлы и уголь вместо древесины – инновация, сокращающая расходы. Началась жесткая конкурентная борьба. В конце концов, Hudson River Steamboat Association заплатила Вандербильту отступные, с тем чтобы удержать свои высокие расценки. Через некоторое время его флот составлял уже свыше 100 судов. Они курсировали вокруг Лонг-Айленда и вдоль побережья, принося ему несметное состояние.

Во время калифорнийской Золотой лихорадки он снизил цену за поездку от Нью-Йорка до Сан-Франциско с $600 до $400. Плывя через Никарагуа вместо Панамы, он экономил два дня из 35-дневной поездки. Почтовое управление платило его конкурентам $500 000 за доставку почты в Калифорнию, поэтому Вандербильт предложил доставлять ее бесплатно, после чего снизил цену на билет до $150. Пассажиропоток вырос до небывалых размеров, поскольку будущим старателям нужно было отыскать золота всего на $150, чтобы «отбить» поездку.

Вскоре Вандербильт положил глаз на трансатлантические маршруты. В то же время Конгресс предоставил политическому предпринимателю Эдварду Коллинзу субсидии в размере $3 млн и еще $1000 в день, с тем чтобы он мог заниматься трансатлантическими перевозками. Вандербильт, владевший более быстрыми судами, начал сбивать цены, в то время как Коллинз был по рукам и ногам связан всевозможными правилами и предписаниями, «прилагавшимися» к субсидиям. К 1858 г. Коллинз был уже не в состоянии конкурировать с Вандербильтом и обанкротился. Единственным оставшимся конкурентом была британская пароходная компания Cunard. Вандербильт снизил цены, в особенности для пассажиров второго и третьего класса, и перешел на корабли с гребными винтами, что позволило ему сократить продолжительность поездки до девяти дней. Низкие цены и приумножение повлекли за собой инновации, хотя традиционная мудрость гласила обратное: мы должны субсидировать нерентабельный бизнес, с тем чтобы он мог позволить себе инновации. Ну да, конечно.