Радио 'Моржо'
Шрифт:
В семьдесят втором Моржичек поступил в Парижскую школу политики и финансов со стипендией фонда "Юманите". Ровно через три недели после поступления в вуз Моржичка посадили.
Сентябрь в Париже выдался необычайно дождливым, и чернокожие бездельники, обычно не без вызова в это время демонстрировавшие туристам свои конголезские торсы у фонтанов на площади Форум-дез-Алль, теперь были вынуждены сидеть в дешевых "брассери" и ругать сопливые парижские небеса. В одной из таких недорогих пивных, где всегда полно цветных и где под столом постоянно шастают чьи-то голодные бесхозные собаки, Берзак и нашел Павлинского, когда настала пора вводить его в дело. Берзак притормозил возле пивной, где под тентом на открытом воздухе расположился наш ковбой, задрав худые ноги в черных с бляшками "казаках", потягивая свой второй (заменявший ему обед) стакан немецкого пива.
Берзак дважды нажал на клаксон и властным нетерпеливым жестом поманил Моржа в автомобиль. На тесной Рю Де Пэ он не мог прижаться ни влево, ни вправо из-за плотно застывших в неестественных позах moto c оставленными на рогах блестящими шлемами и цепями, крепко обхватившими до поры задранные в воздух задние колеса, и запирал движение, пока весь расслабленно вихляющийся Павлинский, вращая худым черно-левисовым задом, расплатившись, не дохилял и не уселся, наконец, в машину.
– Мы едем в приличное место, мосье Павлинский, я вас предупреждал об этом, разве вы не могли надеть по этому случаю пиджак?
Взвизгнув по мокрой брусчатке провернувшимися от нетерпения колесами, машина, рыскнув влево и вправо, рванулась своей зализанной никелированной мордой в сторону Сены. Зэро назначил им на двенадцать, и Берзак нервничал, успеет ли к своей зи-зи на послеобеденную сиесту в Дефанс. С утра, едва вырвавшись из-под недреманной секи мадам, он уже четыре раза звонил в Дефанс, но Мадлен трубку не брала. Звонить при Павлинском Берзаку не хотелось, поэтому он еще больше злился и нервничал. "Не хватало еще, чтобы эта провинциалка на мною же снятую квартиру водила к себе мужиков!"- думал он, выруливая на Риволи и устремляясь в сторону Конкорд.
– В присутствии мосье Зэро постарайтесь не дышать в его сторону, - не поворачивая головы, прошипел он Павлинскому и до самого конца пути больше не проронил ни слова. Только сворачивая с Шонс Элизе в сторону Рю Франсуа Премьер, когда дальние кубики Дефанса скрылись из виду, вздохнул со всхлипом, скосив глаза на безмолствовавшую трубку радиотелефона.
– Я посмотрел его досье, - с ходу после дежурных "бонжур-сава" сказал Зэро.
– Досье хорошее, я бы даже сказал - отличное!
Зэро, сделав блаженную гримасу, по-кошачьи почесал за ухом.
– Там все кстати: и то, что коммунист, и то, что сидел, и то, что в экономическом колледже учился, - все кстати! И главное, главное!
– Зэро назидательно поднял палец: - Главное - что еврей!
– видя слегка вытянувшееся в удивлении лицо Берзака, Зэро кивнул: -сейчас вам все станет ясно, мой друг, сейчас я все объясню. Во-первых то, что коммунист поедет заниматься нашим делом, снискает ему там особенное доверие. Коммунисты в СССР еще долго будут держать реальную власть. То, что он учился в экономическом колледже...
– Три недели, - не удержавшись, вставил Берзак.
– Не важно! Русские всегда были рабами бумажек и анкет, а факт его учебы запечатлен в его биографии документально. Теперь - его еврейство! Это очень важный аспект, - Зэро, смакуя собственную гениальность, стал говорить медленнее, чтобы сокровенный смысл его слов был Берзаку более понятен: Евреи в СССР всегда пользовались уловкой, что, если какой-нибудь гешефт зажимался властями, евреи сразу обвиняли власти в антисемитизме. Это просто и безотказно действует. Власти, пугаясь обвинения в фашизме (у них в России это просто волшебное слово) пугаясь таких обвинений, они идут на попятный, и евреи делают любой антигосударственный гешефт.
– Хорошо, я оценил остроумность вашей идеи, - подхохатывая, вставил Берзак.
– Но как быть с его уголовным прошлым?
– Я подумал так, - Зэро откинулся в кресле, переведя его в режим качалки, и продолжал, уже обращаясь к потолку своего кабинета: - Я подумал так: если факт сидения в тюрьме нельзя скрыть, надо поставить его на пользу. Во-первых, в России, где витает дух тюремной романтики, это не так уж и плохо и даже позволит нашему ковбою легче контактировать с криминалами в теневом бизнесе. А во-вторых, если по-умному составить легенду, можно придать мосье Павлинскому совершенно очаровательный романтический ореол страдальца и борца за идею. Например, скажем, он сидел за то, что делал во Франции коммерческое радиовещание еще тогда, когда не было разрешающего закона.
– Но ведь это радиопиратство, и в России это тоже преступление!
– Ерунда! В рекламе нашего радипроекта эта выдумка создаст ему прекрасный имидж борца. В России это любят. Тем более что закон в России пользуется гораздо меньшим уважением, чем американские рок-н-роллы, которые мы будем им вешать на уши.
– И Жака Бреля, и Мишеля Пол Нареф, и Патрисию Каас, - с жаром добавил Берзак.
– Ну, это само собой, - кивнул Зэро и, сглотнув слюну, добавил: - А теперь пригласите его.
Впервые в жизни Моржичек Павлинский летел куда-то самолетом. Да и не просто летел! Летел бизнес-классом, да еще куда и зачем летел! Он летел в Москву, заниматься большим бизнесом. Ах, если б его видела сейчас тетя Фрида! Каким важным стал ее Моржик! Какой на нем галстук, какой портфель у него в руках! Ах, если б его видели портовые кореша, они бы сказали: "Морж, ты забурел!" С какими важными господами он теперь запросто сидит в первом салоне самолета "Эр Франс"...
Чтобы совсем быть похожим на бизнесмена, как он сам себе это представлял, Морж открыл портфель, достал инструкции, полученные им от Зэро, и принялся внимательно их изучать.
Краем глаза он заметил, что документы, извлеченные им, произвели большое впечатление на русскую блядь, дотоле скучающе глядевшую в иллюминатор на облака. Она принялась томно улыбаться и косить глазки на молодого симпатичного французского бизнесмена, каким он и сам себе хотел казаться.
Параграф первый инструкций гласил: "Вести себя с русскими предельно самоуверенно и даже нагло". Русские не имеют опыта общения в условиях капиталистического предприятия, но, мечтая в него попасть, с благодарной готовностью примут любое хамство, посчитав, что "так надо". Зато управлять ими в роли надсмотрщика в пробковом шлеме с плеткой в руках будет куда как легко!
Моржичек откинулся в кресле и блаженно улыбнулся в кресле. Инструкция ему явно нравилась.
Лена чувствовала легкое неудобство от того что Морж назначил ей рандеву не в офисе , а на служебной квартире . Однако когда она приперлась таки пешком на четвертый этаж , при этом почти не опоздав - в одиннадцать сорок вместо "онз пиль" , как было обговорено , то от увиденного , она мягко выражаясь опиздинела .
Морж открыл ей не сразу , а только после четвертого длинного звонка . Наряд его состоял из капроновых гольф , трикотажных полу-кальсонов , которые носят гонщики -велосипедисты и бардового пиджака , одетого на голое тело . В прокуренные ленины ноздри так шибануло килотонным перегаром , что она невольно полезла в сумочку за таблеткой .