Чтение онлайн

— Подтверждаю. Председатель ликвидирован.

— Кто истребитель?

— Я. В сопровождении эмиссаров Лунатика и Самурая.

— Их статус?

— Мертвы.

Эфир на несколько секунд замолк, но вскоре майор сухо продолжил:

— Вам надлежит явиться в Управление. Оставайтесь с дозорными до сдачи форпоста новой смене.

— Вас понял. У меня вопрос.

— Да?

— Когда вспыхнул юг, почему бездействовали? Где были войска?

На обратном конце снова замолчали. Треск рации был ответом вернувшемуся с того света сыну отчизны. Наконец выдавили жалкое:

— Полгода прошло. Какая теперь разница? Конец связи.

Вниз спускались в молчании. Егора оставили наблюдателем на колокольне; командир обещал сменить через два часа. Насреддин стоял у окна-амбразуры, курил самокрутку. Андрианов шёл мрачнее тьмы в коридорных проёмах.

— Я всегда думал, председателя завалили свои, душманы.

— Просто Управление решилось первым. Нам приказали, мы исполнили.

— Сам стрелял?

— Да.

— Неблагородное занятие.

— Такие нынче представления о службе Родине. — Пустынник остановился, внимательно посмотрел в сощуренные глаза Никиты. — Послушай, командир: судьбу юга решили задолго до живущих там людей. У Бравой Вольности свои эмиссары. Вся херня в том, что УВП вовремя не отреагировало. Были намёки, первые подозрения, но мы надеялись на лучшее и ждали. Наблюдали. Столько воды утекло; мы и самих себя потеряли, не то, что кого-то другого.

— Что за Варвара Петрашевская?

— Всего лишь код идентификации. Забудь.

— Так точно.

Разведчик отвернулся, будто не заметив надменного тона капитана, медленно прошагал до ведущего к кельям коридора. Напоследок бросил:

— Настанет очередь дежурить — разбудите.

— Спи уже, — недовольно бросил Андрианов. — Это ты у нас герой войны.

Осветив коридор огоньком зажигалки из подсумка, Пустынник вернулся в комнатку, сел на деревянное ложе и прислонился к стене. Спать не хотелось, но на душе сделалось прескверно. Палец соскочил с зажигалки, и та угасла, погрузив келью и жильца-эмиссара в чернь покинутого богом монастыря.

Темнота взяла своё. Когда Пустынник разлепил глаза, первые солнечные лучи пробивались в мутное стекло окошка. Утренняя синева медленно отгоняла мрак. Ныли затылок и шея — последствия неудобного сна. Подавив зевок, мужчина подался вперёд, упёрся локтями в колени, склонил голову. Оставалось провести ещё сутки на форпосте, а отношения с командиром грозили обостриться. Никита Андрианов был солдатом чести: наглотавшись несправедливости, он стремился противопоставить себя миру; служить, как подобает настоящему офицеру. Того же требовал и от подчинённых. Само существование эмиссаров с их извечными провокациями ставило под сомнение жизненные взгляды капитана. Пустынник знал: ради процветания всей системы кто-то должен выполнять теневую работу. Только как объяснить это человеку, для которого война ограничивалась фронтом и иногда флангами?

В коридоре раздались быстрые шаги: не тяжёлые командирские, но лёгкие, будто трусцой. Егор, догадался Пустынник.

— Извините! — пролепетал связист, жадно глотая воздух. — Вам надо это увидеть!

Через пару минут разведчик преодолел последнюю крутую ступень на вершину колокольни. Утренняя свежесть циклоном прошлась по лёгким; вокруг переливалась всё та же синева, хотя и её медленно отгоняли золотистые лучи рассвета. Альпиец уже улёгся вдоль позиции и напряжённо глядел в оптический прицел. Дуло крупнокалиберной винтовки медленно двигалось из стороны в сторону, будто выбирало мишень в тире. Здесь же, укрывшись за мешками с песком, находился и Андрианов.

— Не маячь! — прошипел он, наблюдая в бинокль, и махнул свободной рукой к полу.

Пустынник послушал командира, пристроился рядом. Горизонт застилала непроходимая стена тумана. Понимая, к чему сводилась внезапная тревога, разведчик внимательно вглядывался в грязную пелену войны, пока, наконец, не заметил. Мимолётный луч упал на нужную точку в нескольких сотнях метров, и туман прорезало неуловимым бликом. Почти неуловимым.

— Видел? — тихо спросил Никита. — Что думаешь?

— В штаб доложили?

— Есть канал! — донёсся позади крик Егора.

Командир, не поднимая головы, добрался до противоположной стены и принял микрофон.

— На связи капитан Андрианов!

— Майор Стеценко. Причина внеочередного вызова? — пробился сквозь шорохи недовольный тон.

— Докладываю: с южной стороны замечена неизвестная оптика. Возможно, вражеский снайпер. Запрашиваю поддержку на форпост.

— Возможно? Подтверждения есть?

— Никак нет.

— Отклоняю запрос, — будто лезвием гильотины отрезал майор. — Требую доказательств. Конец связи.

— Ублюдок! — крикнул Андрианов, швырнув микрофон на каменный пол. — Альпиец, продолжай наблюдение! Егор, делай, что хочешь, но пробейся в эфир, — и, остановив взгляд на Пустыннике, добавил: — Пошли.

Они спустились в молельный зал, где Сулайманов, засев за стеной под окном, пристроил автомат между прутьями-арматурами.

— Что думаешь? — озадаченно спросил командир. Приклад «калаша» чуть упирался в плечо; ладонь легла под подствольный гранатомёт. — Ты был там. Чего нам ждать?

Пустынник коротко выдохнул, изъял из кобуры «Гюрзу». Осмотрев, вернул в чехол. Привычка хвататься за личное оружие выработалась на юге, в десятках километров по ту сторону тумана. В Эмирате любая тревога грозила смертью, а всякое предчувствие оборачивалось реальными проблемами.

— В оружейке видел «Печенег», — припомнил эмиссар. — Доставайте. И автомат мне выдайте.

— Насреддин, слышал? Быстрее!

Солдат снялся с позиции и побежал к коридору со складскими помещениями. Никита тем временем подошёл к окну, устремив встревоженный взор к горизонту. Монастырь находился на небольшом возвышении, и отчасти это давало защитникам преимущество.

— Атаковать будут с юга, — начал разведчик. — Если подойдут с флангов, заметим, но там, говоришь, минные поля. Они не идиоты; для начала пустят мелкие группы, разведать пути. Основные силы выдвинутся за ними. Власть в Эмирате делят амиры джамаатов, но каждый из них слаб по отдельности и нападать не будет. Мы имеем дело или с союзом, или с теми, кому другие не нужны. Скорее всего, против нас идёт джамаат «Вафат Алькуффар».

— И как это переводится?

— Смерть неверных, — прикрикнул появившийся из коридора Сулайманов. Оставив на полу пулемёт и АК-12, он бросился обратно, за боеприпасами.

— Суки, — гневно выругался Андрианов. — Неверные, стало быть, мы.

— Эти уроды куда опаснее любого другого джамаата, — продолжил Пустынник. — Перед боем не брезгуют каптогоном [3] , так что об осторожности с их стороны забудь. Дефензива научила, как и единых. Зачисткой эмиссаров занимались именно они.

— Что насчёт снаряги?

— Если УВП и сделало что-то правильно, так это вовремя изъяло армейское вооружение. Но осталось много с ментовских складов, да и схронов было достаточно. В основном, короткоствольные «ксюхи». Может, что-нибудь с оптикой, сам видел. Крупно не повезёт, если притащат РПГ.

Неожиданно раздался треск рации. Никита, чуя неладное, снял устройство с пояса.

— Товарищ капитан, приближаются! — прохрипел сквозь эфир голос Егора.

— Сколько?

— Один!