Чтение онлайн

Командир поднял висевший на шее бинокль, вгляделся.

— И правда… Переговорщик? Пойду пообщаюсь.

— Я с тобой. — Пустынник подобрал автомат.

— Никак нет. А вдруг там шахид? Нас подорвёт, так парням втроём отбиваться?

— Я знаю их язык и нравы. Пойду один.

— Вот этого я точно допустить не могу. Ладно, посмотрим, чего хотят эти правоверные сволочи, — и приказал в рацию: — Альпиец, прикрывай. Если дёрнется, снеси ему голову.

Они отворили массивные деревянные двери и вышли на холодный терпкий воздух болот. Несло гнилью и сыростью, но солдат это не волновало. Тьма окончательно рассеялась под натиском восходящего солнца. Однако холод остался; он овевал людей, будто дышал на них скорой кончиной. Глина противно чавкала под берцами, оставляла следы на одежде. Лишь шлепки обуви о почву худо-бедно разбавляли зависшую вокруг тишину. Пустыннику думалось, что спустя час, а то и меньше, здесь воцарится канонада.

Он действительно был один. Невысокий, худой, в зелёном лесном камуфляже, вокруг головы повязана грязная чалма. Разведчик сразу приметил нарукавную повязку: чёрную ткань с белой вязью. Смуглая кожа напоминала хлюпающую под ногами глину. В руках, как и предполагал Пустынник, тряслась «ксюха». Похоже, он боялся или находился под кайфом; в любом случае руки дрожали, а ноги путались в собственной походке. Наконец они встали в пяти метрах друг от друга; недобрые взгляды внимательно изучали противников; переводчики огня давно зафиксированы на режиме очередями.

— Бисмил-ля р-рахмани рах-хим, — нараспев произнёс посланец. — Мир иноверный воины-крестоносцы.

— Маршалла, — бросил в ответ Пустынник. — От чьего имени ты говоришь?

— Мне прислаль великий шейх Мухиддин аль-Ичкари, амир «Вафат Алькуффар». Ты знать это имья?

— Знаю. Чего хочет шейх?

— Он предложиль уходить без стволы. Всевышний велель забрать наши земля назад. Мухиддин даёт жить, иншалла.

Андрианов, до этого момента хладнокровно наблюдавший за переговорами, невольно обернулся к монастырю. Мысль о жизнях парней на мгновение завладела командиром, но в игру тут же вступил долг офицера.

— Врёшь, — сверля взглядом переговорщика, бросил Пустынник. — Мухиддин аль-Ичкари никого не оставляет в живых. Мои друзья тому подтверждение. Лин настаслимъя, муртад [4] .

Враг оскалился омерзительной улыбкой, обнажив чёрные гнилые зубы. Как любой шакал, он чувствовал приближение кровавой жатвы.

— Оминь. Амир предвидель это. Готовься к война, кафир. Вафат Алькуффар!

Гонец насмехался в каменные лица временщиков. В сложившихся обстоятельствах он явно считал себя выше и будущих лет пророчил больше. Что до двух мертвецов, рьяно ухватившихся за монолитную твердыню, то вскоре правоверный перережет им глотки во имя Всевышнего.

Обозлённый Никита до посинения в пальцах сжал автомат, приподнял дуло чуть выше.

— Уходим. — Эмиссар схватил командира за локоть и потянул обратно к монастырю. — Чёрта с два выйдем без оружия. В лучшем случае отрежут головы, в худшем — невольничий рынок. Зато теперь мы всё знаем.

Тем временем зашагал назад и посланец джамаата, нести весть о начале джихада.

— Что мы знаем? — нервно спросил Андрианов.

— Они пришли за границей. Хотят взять монастырь и завладеть нейтральной полосой. Юг перейдёт к Эмирату, а для Управления это смерть. Взять форпост мы им не позволим. Да, товарищ капитан?

— Так точно. — Никита зашагал быстрее. — Нужно подготовиться к обороне и сообщить в штаб.

У дверей их встречал Насреддин с «Печенегом» наперевес. Солдат успел заправить пулемётную ленту и, более того, подготовить запас. Возле входа валялся заполненный чем-то военный рюкзак; его растопырило во все стороны. Запасной план, как ответил Сулайманов на немой вопрос командира. В коридоре стояли цинки с патронами, заряды к подствольнику, гранаты. Разведчика ждали бронежилет и разгрузка; до сих пор на нём сидела только военная форма и абсолютно никакой защиты. Егор методично снаряжал магазины для «калашей».

— Что с подмогой?

— Товарищ капитан, он… сказал больше не беспокоить, — будто оправдывался связист.

— Как так, мать его?! Ты обо всём доложил?

— Так точно! Говорит, нет доказательств.

— Невозможно, — вмешался Пустынник. — Генштаб не может так реагировать. Пошли наверх!

Эмиссар чуть ли не силой потащил Егора за собой. С колокольни невооружённым глазом можно было разглядеть, как вдали передвигались тёмные пятна: на границе скапливались вражеские силы. Сам факт появления вооружённых террористов у подходов к форпосту означал одно: Эмират окончательно и бесповоротно объявил войну Временному правительству. Так случается, когда один снующий вокруг хищник вожделенно почуял кровь другого: более крупного, но раненого и на отпор неспособного.

Связист в который раз засел за радиостанцию, потянулся к переключателям, но его остановил разведчик.

— Измени частоту.

Настроив параметры под диктовку Пустынника, Егор вложил микрофон в протянутую руку и отошёл назад, словно из чувства уважения к чужим тайнам, особенно государственным.

— Майор Стеценко, секретная линия, приём. Назовите позывной, — раздалось сквозь треск и шорох. Впрочем, было заметно, что на этом канале помех стало куда меньше.

— Эмиссар Пустынник. Код идентификации: Варвара Петрашевская. А теперь слушай меня, сука Стеценко, и только попробуй оборвать связь. На южной границе собирается личный состав противника в количестве до пятидесяти человек. Опознаны как боевики запрещённой организации «Вафат Алькуффар». Я напомню: её лидер, Мухиддин аль-Ичкари, ответственен за половину всех терактов на территории Временного правительства. Настроены крайне агрессивно. Долго не продержимся. Требую поддержки с пограничного гарнизона. Всё слышал?

Тишина, изредка прерываемая треском радиосигнала. Наконец майор ожил, стараясь отвечать тоном как можно более лояльным.

— Гарнизон не поможет. В момент нападения там примут удар на себя.

— Какого хрена, Стеценко?!

— А вы знаете, что в Пепелище активизировались батальоны единых?! — поддался истерике офицер. — И что на наших улицах творится, знаете? Я вас уважаю, эмиссар, но мне нечего вам сказать. Не до вас сейчас. Пограничники переходят под ваше подчинение. Делайте, что считаете нужным. Конец связи.

Сколько Егор ни пытался пробиться в эфир, Генштаб не принял ни одного сигнала. Частоты эмиссаров перестали работать, не говоря уже о пограничных. Становилось ясно: их бросили на погибель. Одних, в окружении пятидесяти головорезов, без инструкций и указаний. Оставили, как ненужный мусор. Как золу на месте угасшего кострища.

Казалось бы, наступил момент всеобщего беснования, но солдаты ни слова не вымолвили в адрес начальства, ни одного привычного военному слуху выражения. Они всё поняли; последняя надежда сгорела в крематории и обратилась в пепел. В миг не стало злости; её место заняла давящая изнутри пустота. Сжимающий сердце вакуум.

— Даже если оставим форпост и двинемся к гарнизону, они достанут нас раньше, — сдавленно озвучил мысли Андрианов. — Мы не можем уйти.

Они понимали: будь хоть малейший шанс отступить, командир всё равно остался бы на передовой, а подчинённые встали в ряд с ним.

— Наступают, — пренебрежительно тихо, будто надсмехаясь над развернувшейся ситуацией, бросил Альпиец. Ствол винтовки медленно описывал кривую, держа кого-то на краю пропасти в ад. — Начинать?

Враг приближался. Как и предсказывал Пустынник, группами-тройками по всем возможным участкам. Боевики проведывали маршруты, часть из которых заведомо упиралась в минные поля. Однако для обороны этого было недостаточно. Как выяснилось чуть позже, у террористов были миноискатели.