Чтение онлайн

— Но что же мнѣ дѣлать въ такомъ случаѣ? — спросила я

— Что дѣлать? — отвѣчала она, — вы ловко украли кубокъ и вамъ остается одно — оставить его у себя, разъ у васъ нѣтъ возможности возвратить его. Съ другой стороны, развѣ вы меньше нуждаетесь, чѣмъ они, дитя мое? Я бы очень желала имѣть каждый вечеръ такую добычу.

Эти слова дали мнѣ поводъ составить новое представленіе о моей гувернанткѣ. Я увидѣла, что съ тѣхъ поръ, какъ она сдѣлалась закладчицей, она стала вращаться въ общестй не такихъ честныхъ людей, какихъ я встрѣчала у нея прежде.

Прошло немного времени и я яснѣе, чѣмъ прежде, убѣдилась въ этомъ, потому что я видѣла, какъ иногда приносили къ ней эфесы сабель, ложки, вилки, серебряные кувшины и другія подобныя вещи не для залога, а прямо на продажу. Она покупала все это безъ всякихъ разспросовъ, но очень дешево.

Я узнала также, что она плавитъ у себя покупаемую серебряную посуду, для того чтобы ее нельзя было узнать; такъ, однажды утромъ она пришла ко мнѣ и сказала, что сегодня она будетъ плавить серебро и потому, если я хочу, то могу прибавить и свой кубокъ, тогда никто не отыщетъ его. Я сказала, что согласна отъ всего сердца. Тогда она свѣсила кружку и заплатила мнѣ дѣйствительную стоимость серебра; но я видѣла, что она совсѣмъ не такъ поступаетъ съ другими своими кліентами.

Спустя нѣкоторое время, однажды, когда я сидѣла въ очень грустномъ настроеніи за работой, она стала спрашивать у меня о причинѣ моей грусти. Я ей сказала, что у меня тяжело на сердцѣ, такъ какъ работы мало, мнѣ нечѣмъ жить и я не знаю, что дѣлать. Она засмѣялась, говоря, что мнѣ стоитъ только выйти на улицу, чтобы попытать счастья, быть можетъ, мнѣ снова попадется серебряная посуда.

— О, моя матушка, — сказала я, — вѣдь я совсѣмъ неопытна въ этомъ ремеслѣ, и если меня схватятъ, то я тутъ же погибну.

— Да, это правда, — отвѣчала она, — но я могу васъ познакомитъ съ одной начальницей школы, которая выучитъ васъ быть такой же ловкой, какъ она сама.

Я задрожала при этомъ предложеніи, потому что до сихъ поръ я не имѣла ни сообщниковъ, ни знакомствъ въ этомъ мірѣ. Но она побѣдила мою осторожность и всѣ мои опасенія; такимъ образомъ въ короткое время, при помощи этой леди, я стала такой же смѣлой и искусной воровкой, какою была когда-то грабительница Молль, хотя, если вѣрить молвѣ, я и на половину не была такъ красива, какъ она.

Женщина, съ которой меня познакомила моя гувернантка, была искусна въ трехъ различныхъ родахъ этого мастерства: она умѣла обкрадывать лавки, вытаскивать оттуда и изъ кармановъ бумажники и отрѣзывать золотые карманные часы у дамъ; во всемъ этомъ она преуспѣвала съ такимъ искусствомъ, какого не достигала ни одна женщина. Мнѣ особенно понравилось первое и послѣднее занятіе; нѣкоторое время я помогала ей въ ея практикѣ, какъ помогаетъ помощница акушеркѣ, безъ всякаго вознагражденія.

Наконецъ она сдѣлала мнѣ экзаменъ. Она научила меня своему искусству, и я нѣсколько разъ необыкновенно ловко отцѣпила часы отъ ея собственнаго пояса; послѣ этого испытанія она указала мнѣ на добычу, — это была молодая беременная женщина съ очаровательными часами. Дѣло должно было начаться въ тотъ моментъ, когда дама будетъ выходить изъ церкви; моя сообщница шла съ боку этой дамы и въ то время, когда послѣдняя подошла къ ступенькамъ лѣстницы, та нарочно упала передъ ней и такъ сильно, что мистриссъ страшно испугалась и обѣ спутницы испустили ужасные крики; въ тотъ моментъ, когда она толкнула даму, я схватила ея часы и ловко держала ихъ; дама въ испугѣ задрожала, что позволило мнѣ снять часы съ крючка, такъ что она ничего не замѣтила; я тотчасъ ушла, оставя свою учительницу приходить въ чувство вмѣстѣ съ дамой, которая скоро увидѣла, что у нея нѣтъ часовъ.

— Ай, ай! — сказала моя сообщница, — значитъ, меня толкнули мошенники. Странно, какъ вы не замѣтили раньше, что у васъ сняли часы; мы могли бы во время схватитъ этихъ негодяевъ.

Она такъ хорошо разыграла всю комедію, что никто не заподозрилъ ее, и я пришла домой часомъ раньше. Таково было мое первое похожденіе въ товариществѣ; затѣмъ привычка ожесточила мое сердце, я стала смѣлой до крайности, тѣмъ болѣе, что я долго свободно практиковала свое занятіе, не попадаясь никому въ руки; словомъ сказать, мы такъ долго воровали вмѣстѣ съ своей товаркой, не боясь быть схваченными, что не только стали самыми смѣлыми воровками, но и были очень богаты: одно время мы имѣли въ своихъ рукахъ двадцать одну штуку золотыхъ часовъ.

Я вспоминаю, что однажды, находясь въ болѣе грустномъ настроеніи духа, чѣмъ обыкновенно, мнѣ пришла въ голову мысль, вѣроятно внушенная какимъ нибудь добрымъ геніемъ, если существуютъ такіе, мысль — оставить свое ремесло. Я разсуждала такъ: я начала воровать подъ гнетомъ нищеты, которая толкнула меня на страшный путь порока, но теперь, когда мои бѣдствія окончились и я могу поддерживать свое существованіе работой, имѣя въ запасѣ капиталъ въ 200 фунтовъ, то почему теперь не оставить мнѣ этотъ путь, тѣмъ болѣе, что въ противномъ случаѣ я не могу разсчитывать быть всегда свободной, потому что рано или поздно, но меня схватятъ я я погибну.

Безъ сомнѣнія это была счастливая минута; если бы я послушала благословеннаго совѣта, откуда бы онъ ни исходилъ, я бы нашла еще средства для спокойной и честной жизни. Но моя судьба была опредѣлена иначе; увлекавшій меня алчный дьяволъ крѣпко сжималъ меня въ своихъ когтяхъ и не позволялъ вернуться: какъ прежде бѣдность, такъ теперь жадность гнали меня впередъ до тѣхъ поръ, пока я лишилась всякой возможности вернуться назадъ. Когда разсудокъ подсказывалъ мнѣ свои доводы, алчность возставала и нашептывала мнѣ слѣдующія слова: «Иди впередъ, тебѣ помогаетъ удача; продолжай, пока будешь имѣть четыреста или пятьсотъ фунтовъ; тогда оставишь, тогда будешь жить въ довольствѣ и не будешь больше работать».

Такимъ образомъ изъ когтей дьявола меня не выпускали какія то чары, я не имѣла силъ выйти изъ этого круга, до тѣхъ поръ, пока не запуталась въ лабиринтѣ бѣдствій.

Однако эти мысли произвели на меня нѣкоторое впечатлѣніе, и заставили дѣйствовать съ большимъ благоразуміемъ, чѣмъ прежде; я принимала болѣе предосторожности, чѣмъ даже мои учительницы. Моя товарка, какъ я называла ее, хотя я должна бы называть ее моей хозяйкой, вмѣстѣ съ другой своей ученицей первыя испытали несчастье; въ поискахъ за добычей, онѣ посягнули на товаръ одного торговца полотнами въ Чипсайдѣ, но были пойманы съ двумя штуками батиста его зоркимъ прикащикомъ.

Этого было достаточно, чтобы отправить ихъ обѣихъ въ Ньюгетъ, гдѣ, къ несчастію, вспомнили ихъ прежніе проступки: противъ нихъ было возбуждено два новыхъ доказанныхъ обвиненія и, такимъ образомъ, несчастныхъ приговорили къ смерти; обѣ заявили въ судѣ, что онѣ беременны, хотя моя наставница могла быть не больше беременна, чѣмъ я.

Я часто ходила навѣщать и утѣшать ихъ, ожидая своей очереди въ будущемъ; но при воспоминаніи о моемъ несчастномъ рожденіи, о бѣдствіяхъ моей матери, это мѣсто внушало мнѣ такой ужасъ, что я не могла переносить его больше и потому перестала бывать тамъ.