Чтение онлайн

Джейд просто разрывалась от противоречивых чувств и мыслей: новообретенная любовь к Рорку, почти остервенелый инстинкт, побуждающий защитить дочь, ужас, что Кинлэн все-таки не солгал... А если так, то вспыхивал и гнев, направленный против Белл, которая все эти годы хранила заведомо страшную тайну.

Бюро проката автомобилей оказались почти на каждом шагу, служащие – молодые девушки в зеленой, красной или желтой униформе – наперебой предлагали машины. Джейд не стала выбирать, села в первую попавшуюся и рванула в Гэллахер-сити.

...У Джейд сжалось сердце, когда Белл открыла дверь. Мать уже изрядно накачалась. По опыту Джейд знала, что подвыпившая Белл – жутко ненадежный источник информации. Так что Джейд пришлось притвориться, что она внимает бесконечным жалобам матери на жизнь; на самом же деле в голове крутился только один вопрос, ни слова из рассказов Белл она не слышала.

Когда наконец мать выговорилась-выплакалась, Джейд впрямую спросила у нее о Кинлэне, про себя молясь, чтобы Белл отвергла эти измышления.

К ужасу и отчаянию, этого не произошло.

– Черт, – выругалась Белл, трясущимися руками закуривая сигарету, – не пойму, чего это он ворошит прошлое.

– Значит, это правда?

– Да-а. У нас с ним когда-то была интрижка.

– Но откуда ты знаешь, что именно он – мой отец?

Джейд прекрасно знала, что моногамией Белл никогда не отличалась.

– Кинлэн – мужик ревнивый, Кэсси, – ответила Белл. – Нет нужды говорить, что и отменным негодяем он был всегда. Черт возьми, я не решалась переспать с другим парнем, пока крутила с ним. – Белл глубоко затянулась, выпустила дым через нос. – В общем, Кинлэн Гэллахер – твой папочка. Тут и спрашивать нечего.

– Но ты всегда говорила, что моим отцом был рыжебородый нефтяник...

– А что? Не могла же я всему городу доложить, что Гэллахер обрюхатил меня, – резонно заметила Белл. – Кроме того, между нами существовал договор.

– Что еще за договор?

– Самый обычный договор. Он дает мне деньги – я молчу.

Мир поплыл, затуманился. Джейд прикрыла глаза, чтобы справиться с головокружением.

– И все-таки я не могу поверить в это.

– Черт побери, детка, – скривилась Белл, – ты вроде умна, но иногда кажется, что Бог дал тебе мозгов не больше, чем корове. А почему, ты думаешь, тебя так привечали на чудесном ранчо Гэллахеров? Привечали, пока ты не испортила свою сладкую жизнь, свистнув у мисс Лилиан ее дурацкие побрякушки.

– Я ничего у нее не брала – Как бы там ни было, – пожала плечами Белл, – правда в том, что ты от Кинлэна Гэллахера такая же плоть и кровь, как Шелби. Или Рорк.

На следующий день, направляясь на арендованном автомобиле в аэропорт Оклахома-сити, Джейд вдруг так затрясло, что ей пришлось съехать на обочину. Заглушив мотор, она попыталась обрести равновесие – душевное, главным образом. В голове было пусто. Остались только ощущения, и самое страшное из них – это ощущение черной зияющей дыры, которую пробил в ее жизни Кинлэн Гэллахер.

В сердце будто воткнули ледяной обоюдоострый стилет.

Весь полет до Нью-Йорка Джейд пыталась убедить себя, что мать сказала не правду. Но зачем?! Да, она не сказала Белл о примирении с Рорком, об их отношениях. И об Эми умолчала.

Для Белл все, что касалось Рорка, уже было прошлым.

Когда в разговоре с матерью Джейд начала высказывать сомнения, та четко я подробно, чего давно не бывало, изложила все подробности их отношений с Кинлэном.

Самолет начал спускаться над аэропортом Кеннеди Джейд вынуждена была признаться себе, что не было у Белл никаких причин лгать.

Кинлэн Гэллахер – ее родной отец. Она попыталась осознать, что это может значить и каково ей теперь будет жить, ощущая себя родней той же Шелби.

Впрочем, вряд ли это могло иметь какое-то значение. Она росла, не зная, что такое отец.

Кинлэн Гэллахер отнюдь не увлекался исполнением отцовских обязанностей. Выдал однажды порцию спермы – и все. Поведение, достойное разве что бродячего кота, регулярно обходящего свою территорию. Ничего, кроме отвращения, она к нему не испытывала Пожалуй, еще ненависть.

И желание ранить его так же, лак он ранил ее.

И Эми.

Шасси самолета коснулась посадочной полосы, и в этот момент Джейд была сокрушена – Эми глухая! Врачи так и не нашли никаких видимых причин этого серьезного порока. Но сейчас Джейд поняла все. Ее славная, очаровательная Эми брошена в мир тишины и молчания потому, что ее мать и отец – брат и сестра. Это было страшное, сокрушительное, невыносимое открытие.

– Мама! Угадай, фто я сегодня в фколе делала!

Личико Эми лучилось, как летнее солнышко, ручки двигались грациозно и задорно.

Обычно один вид дочки поднимал Джейд настроение. Но сегодня, взглянув на улыбающееся лицо девочки, она будто посмотрела в глаза своему греху.

– Мама!

В нетерпении Эми даже подергала мать за юбку, чтобы привлечь к себе внимание.

– Прости, малыш. Что же ты делала?

Пальцы путались, губы не слушались, но Эми, изнемогая от «тяжести» своих успехов, не заметила этого.

– Я делала наф мил. Подофди. Сейтяс плииесу.

Девочка сбегала в свою комнату и вернулась с большим, немного кривобоким пластилиновым шаром.

– Смогли, – сказала она, указывая на серебряную звездочку, налепленную на ярко-голубой поверхности. – Это Нью-Йорк. Где мы живем.

Усевшись на колени рядом с дочкой, Джейд медленно поворачивала пластилиновый глобус, пытаясь мысленно начертить линию от Нью-Йорка к Оклахоме. Длиной она получалась едва ли в один дюйм, А в реальности Гэллахер-сити, да и все, что в нем происходило, скорее находился на другой планете.

– Это чудесная вещица, дружочек, – одобрительно улыбнулась она через силу, ведь внутри у нее все было будто льдом сковано.

– Это для твоей коллектыи.

– Коллекция, – рассеянно поправила Джейд и показала Эми, как язычок должен упираться в зубы при этом звука.

– Коллекции, – повторила девочка. – Ну, тебе нлавится?

– Очень. – Джейд нарочно Медленно проговорила это слово, чтобы Эми могла по движению губ прочесть его.

– А ты знаеф, фто земля клуглая»?