Чтение онлайн

— Китайцев у меня еще не было, — мечтательно произнесла Тамара Юрьевна, окутавшись дымом, как облаком. — Интересно, какие они в постели. Вот японцы…

— Тома! — взмолился майор. — Приди в себя.

— Чего ты от меня хочешь, любимый?

Лихоманов объяснил. Надобно выйти на Зенковича так, чтобы ни у кого не вызвать подозрений.

— При твоих связях, думаю, это нетрудно?

— Может быть. Но что значит «не вызвать подозрений»?

— Зенковича берегут как зеницу ока, каждый контакт отслеживают и сразу обрубают концы. Надо придумать что-то естественное. Тебе виднее, Томочка. У тебя же голова, а не котелок. Но это только первое. Главное, устроить Зенковичу встречу с Лизой Корольковой тет-а-тет. Хотя бы часика на два.

— Никогда! — с пафосом воскликнула Тамара Юрьевна. — Никогда и пальцем не шевельну ради твоей молоденькой сучки.

— Лиза моя невеста, — напомнил майор. — Официальная притом. Может, ты мне и жениться запретишь?

— Тебе? Жениться? — Тамара Юрьевна задергалась в подушках, изображая смеховой припадок, отчего ее полные груди каким-то образом вывалились из ночной рубашки, сверкнув яркими коричневыми сосками. Лихоманов деликатно отвел глаза.

— Успокоилась? — спросил озадаченно.

— Успокоилась, любимый. Только не смеши так больше. Это мне вредно. Подай, пожалуйста, фужерчик.

— Поплывешь, Тома. Давай договорим.

— Ты разве не все сказал?

Лихоманов углубился в детали. Зенковича не просто пасут, он зомбирован и его реакции на контакт непредсказуемы. Лиза собрала ценные сведения…

— Не говори мне про эту сучку, — перебила Тамара Юрьевна. — Ах, извини, я забыла, что она твоя невеста.

Второй смеховой припадок оказался короче первого, и груди уже не выскакивали. От двух фужеров Тамара Юрьевна порозовела, глаза пылали призывным жаром, теперь ей было не больше сорока. Майор прекрасно знал, к чему приведет стремительное омоложение, и потому заторопился.

— Если откажешься, я не смогу тебя осуждать. Придумаю что-нибудь еще… Только времени мало. Чувствую, дышат в затылок.

— Очко играет, Сереженька?

— Играет, — признался майор. — Жить-то охота. Дел невпроворот. «Русский транзит» процветает, капитал растет. Помру, все останется жуликам. Обидно.

Тамара Юрьевна аккуратно, по глоточку выцедила третий фужер. Туманно улыбалась майору.

— Попрыгунчик — всего лишь мужчина, любимый. И китайцы такие же мужики, как все, хотя и узкоглазые. И тот, кого ты ищешь, тоже скорее всего ходит в брюках. Я устрою встречу твоей невесте, нет проблем. При одном условии.

— Согласен на любое.

— Ты ведь не будешь изменять своей сучке с кем попало?

— Ни за что на свете, — гордо ответил Сергей Петрович.

Тамара Юрьевна помрачнела, смотрела на него в упор.

Облизнулась, как кошка. Ее тело дважды сотряслось в конвульсии, подушки посыпались на пол. Сергей Петрович тяжко вздохнул и начал расстегивать пуговицы на рубашке…

К двум часам, как уговорились, подъехал на Цветной бульвар, в кафе-мороженое «Кристалл», где ждала Лиза Королькова. «Девятку» оставил в переулке, для пущей страховки зашел в подъезд одного из домов, поднялся на второй этаж и оглядел из окна улицу. Сразу вычленил джип с охраной и отметил высокого господина в шляпе, читавшего газету на скамейке напротив «Кристалла». Так и должно быть. Тот, кого Лиза обещала привести, не появлялся без солидного сопровождения. Однако это был не авторитет, не банкир и не государственный деятель, а одиннадцатилетний мальчик, большеглазый, худенький, с не по возрасту сосредоточенным выражением лица — Миша Горюхин. Откуда его выкопал доктор Чусовой — большой секрет.

В прохладном, плохо освещенном и пустом зале Лиза с мальчиком устроились за угловым столиком, перед ними вазочки с разноцветным мороженым и хрустальный графин с каким-то рубиновым напитком.

Спросив разрешения, Сергей Петрович опустился на свободный стул.

Мальчик окинул Лихоманова хмурым взглядом и вежливо сказал:

— Здравствуйте.

— Здравствуй, молодой человек… Какое мороженое посоветуешь попробовать? Синее с желтым — уж больно аппетитное.

— Оно на маргарине, штатовское… Возьмите лучше сливочный пломбир. Вот этот, с шоколадными полосками.

По первому впечатлению Сергей Петрович не заметил в нем ничего необычного, мальчик как мальчик, с перемазанным ртом, наслаждающийся обилием заветного лакомства. Разве что чересчур серьезный, неулыбчивый, но это уж от характера зависит. Дети разные бывают… Если бы не машина с охраной на улице и не Лизина внутренняя напряженность, которую он почувствовал, едва присев к столу, Сергей Петрович мог заподозрить, что произошла досадная ошибка или он попался на чей-то неуместный розыгрыш. Но никакой ошибки, разумеется, не могло быть. Миша Горюхин действительно находился под защитой государства, и дар, который в нем таился, соответствующего профиля специалистами приравнивался к национальному достоянию. Таких, как Миша, в Москве насчитывалось полтора десятка, все это были мутанты, мальчики и девочки, от восьми до двенадцати лет. Сколько-то еще осталось, естественно, невыявленными. Всеми правдами и неправдами оторванные от родителей, несчастные создания находились под неусыпным наблюдением ученых, и будущее, скорее всего, не сулило им ничего хорошего. Лиза специально ездила к Самуилову, своему крестному, чтобы добиться разрешения на сегодняшнее свидание. От доктора Чусового майор узнал достаточно, чтобы поглядывать на худенького мальчика с опаской и состраданием. К примеру, при определенных условиях Миша мог действовать как мощный прерыватель психотропных излучений. В его присутствии знаменитые, прославленные экстрасенсы (уровня Кашпировского) мгновенно скукоживались и впадали в непристойную панику: некоторые бухались в обморок, другие бились в трясучке, третьи истошно вопили: «Уберите его! уберите его!»

Лиза Королькова за эти дни собрала массу информации о потусторонних явлениях, ставших, оказывается, в обновленной, рыночной Москве обыденным фактом. Все то, что фундаментальная наука отрицала, как не могущее быть в принципе, внезапно обнажилось с невероятным бесстыдством. Оборотни бродили по улицам, спускались в метро и с наглыми гримасами выклянчивали у прохожих сигареты. На каждом углу молодые, азартные лохотронщики шаманским бормотанием — приз! приз! приз! заманивали моментально терявшего ориентир обывателя к своим одноногим столикам и обдирали его подчистую. Черти подмигивали с экраном телевизоров, переодетые то в шоуменов, то в депутатов, то в членов правительства. Ближе к утру, всякий раз в одно и то же время, на Красную площадь, озираясь, прокрадывались странные, с испитыми лицами мужчины, все похожие на Солану; скапливались у кремлевской стены и подолгу на нее мочились, словно поливали из резиновых шлангов. Никого из них ни разу не удалось задержать, правда, никто и не старался. Священники с амвона заговорили о пришествии в город сатаны, но их мало кто слушал. После того как в церковь повадились, как в казино, ходить бандюки с массивными крестами на золотых цепочках, и особенно после того, как верховный тиран однажды набрался духу и перекрестился, и не был поражен громом, она утратила притягательную силу для робкого московского молельщика.

Особая статья — изменение генетического кода, ломка человеческой души. Кроме массовой промывки мозгов, проводимой через телеканалы, в моду вошло индивидуальное компьютерное зомбирование, которому подвергались не все поголовно, а выборочные особи, как правило из тех, кто представлял какую-то угрозу победившей охлократии. Средств защиты от компьютера не было вообще. Прежде чем подключить человека к аппарату, его напичкивали химическими снадобьями, навсегда лишавшими воли и способности к самооценке, что, вероятнее всего, и произошло с бедолагой Зенковичем. Удовольствие, надо заметить, дорогое, но на него реформаторы денег не жалели. Срок жизни компьютерного зомби, как правило, ограничивался одним-двумя годами, после чего его окончательно перемещался в виртуальный рай. Некоторое время назад в Думе шли, как известно, жаркие дебаты по поводу законности компьютерного вмешательства в психику, и большинство склонилось к мнению, что такой способ воздействия на вольнодумцев все же гуманнее, чем практикуемая в цивилизованных странах мозговая лоботомия.

Лиза уверяла, что способности чудо-ребенка совершенно неисчерпаемы, ему ничего не стоит справиться с компьютерным блоком. Майор в этом сомневался, может быть, отчасти потому, что его знания в области аномальных параявлений были скудными, он почерпнул их, в основном, из секретных отчетов Конторы, изредка попадавших ему в руки, да из застольных лекций Олега Гурко, который, разумеется, был знатоком белой и черной магии и вообще всякой бесовщины, сам вроде бы из любопытства проходил некие обряды посвящения: однако скептический крестьянский ум Лихоманова не воспринимал всерьез поучения образованного друга, семена трансцедентных знаний падали на худую почву. Теперь, когда приперло, Сергей Петрович оказался безоружным перед феноменом «пси». Зенкович, в сущности, был первым натуральным зомби, с которым он столкнулся. То есть, вероятно, он и раньше встречался со многими, возможно, вел с ними какие-то дела, но принимал их за обычных людей, ну, может быть, чуть экзальтированнее и глупее прочих, а уж эти качества так широко распространились в новом российском обществе, как прежде — стремление к справедливости и сердечная доброта.

Он уговорил Лизу свести его с мутантом, желая своими глазами убедиться, не водят ли его за нос и на каком он свете.

Официант подал новые вазочки с мороженым, а для Сергея Петровича и Лизы бутылку шампанского. Майор не придумал ничего лучшего, как спросить:

— Сам-то еще не употребляешь, сынок?

Слишком вольное обращение не понравилось ребенку, он поднял голову, и майор был готов поклясться, что в голубых глазах на короткий миг вспыхнуло желтое пламя, точно такое, какое бывает у сатанят, которых показывают в фильмах ужасов.