Чтение онлайн

Нет, к Илье я возвращаться не намерена. Даже, чтобы залатать душевную рану. Евгений Дмитриевич не из тех мужчин, которых можно забыть с помощью другого. Он слишком самобытный и индивидуальный, такие обычно оставляют опечаток надолго.

А вот что мне с этим делать, я просто не знаю.

Думаю о нём постоянно.

Скучаю и мучаю себя воспоминаниями.

Пытаюсь выжить, но, видно, судьба ещё недостаточно надо мной поиздевалась.

У меня взрывается мозг, когда я вижу на экране своего телефона его номер, который зачем-то выучила наизусть, хоть и знала, что никогда не воспользуюсь этой информацией.

Надо было кинуть его в ЧС, заблокировать везде и всюду.

Но я не сделала этого.

Просто потому что знала: он ни за что не будет мне звонить!

Даже если от меня будет зависеть его собственная жизнь.

Но я ошиблась.

Всё-таки, прав был Игорь Леонидович — хреновый из меня психолог, что уж тут говорить…

Сердце колотится, как бешеное, когда я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Алло…

— Здравствуй, Полина.

Только ради этого момента, чтобы услышать своё имя из его уст, я готова была отдать, что угодно.

— Здравствуйте, Евгений Дмитриевич.

Стараюсь придать голосу больше уверенности, но он всё равно подводит.

На том конце провода слышится короткое хмыканье.

Ну не ожидал же он, что я отвечу с выкриком: «О, моя любовь, я так ждала, что ты позвонишь!».

— Как твои дела?

— Всё хорошо. — Отвечаю коротко.

— Новый проект?

— Вы звоните поинтересоваться об этом?

Глупо обращаться к нему на «вы», после того, как мы испробовали половину поз Камасутры, но я ничего не могу с собой поделать.

— Вообще-то нет. Хотел попросить у тебя помощи.

— Вы? У меня? — Удивление даже не приходится изображать. Оно реально искреннее.

— Да. У меня проблема… с котом.

— С Василевсом? Что случилось? — Тут же начинаю беспокоиться.

Это пушистое создание совсем не похоже на своего хозяина. Он просто создан для любви и ласки, мы подружились с первых минут знакомства, и целые сутки эти двое боролись за моё внимание. Это было так забавно…

Сердце снова сжимается от горьких воспоминаний.

— Я даже не знаю, как объяснить… В общем, он перестал есть и всё время прячется от меня, а ещё линяет, как скотина, и стал агрессивным, словно дикий. Бросается при каждом удобном случае.

— Хм… Странно это, конечно… На моей памяти он был более, чем ласковый…

— Вот именно. Это впервые такое.

— А я чем могу помочь? — Задумываюсь, отодвинув на второй план наши личные разногласия.

— Я подумал… вы так отлично поладили… может, ты могла бы приехать, поговорить с ним, и, хотя бы помочь заманить в переноску, чтобы отвезти в клинику. Тот ветеринар, которого я вызвал на дом, убежал от нас с дикими воплями.

— Ну… я не знаю…

На кону благополучие пушистика…

Но встретиться лицом к лицу с мужчиной, который разбил мне сердце, я пока не готова. Да и вряд ли вообще когда-нибудь буду.

— Пожалуйста, Поль. Если хочешь, я за тобой заеду. — Уговаривает он. — Это чудовище, конечно, бесит меня, но я беспокоюсь, он же так лапы протянет…

— Что, вообще от еды отказывается?

— Миска не тронута уже третий день.

Это чужой кот.

У меня своих проблем навалом.

Работу надо искать, к тётке съездить…

— Ладно, я приеду. Когда вам будет удобно?

— Спасибо! Я знал, что ты не откажешь. — Такое облегчение в голосе, будто я уже жизнь Василевсу спасла. — Могу минут через сорок за тобой заехать, ты дома?

— Я… эээ… Давайте, я сама доберусь. Через час буду у вас.

Прежде чем Евгений Дмитриевич что-то ответит, сбрасываю звонок.

Мне надо прийти в себя.

Восстановить чёртово дыхание.

Успокоить дрожащие руки.

И помыть голову, блин!

Столько раз говорила себе: «Твоя доброта до добра не доведёт, Полина…».

Как мне ему в глаза-то смотреть?

Что ж я такая дура-то, а?

Подрываюсь с места и несусь в ванную.

Я иду спасать кота.

Надо сосредоточиться на этом.

Евгений

Полина возникает на пороге, как неземное снежное видение.

В белой шапке, с красными щеками, теребит в руках пуховые варежки, выдавая этим простым жестом волнение.

Что ж… я тоже волнуюсь.

Две недели.

Четырнадцать долгих мучительных дней, я не знал, как связаться с ней, чтобы это не выглядело, как насмешка.

Первые два дня я был полностью доволен и горд собой.

Все получили по заслугам.

Особенно она. Эта девочка без принципов, покачнувшая мой мир и заставившая выйти из зоны комфорта, как это модно сейчас говорить.

Дашка, естественно, наплевав на мои предупреждения, раз пятьдесят пыталась связаться со мной, даже натравила Валю, который долго мялся и вздыхал по телефону, явно недовольный такой инициативой, всё-таки он мужик, и в какой-то степени был на моей стороне.

Мама приняла роль обиженной и оскорблённой, но я-то знаю, что это ненадолго, всё же, я единственный ребёнок в семье, а она привыкла держать руку на пульсе.

Моё выступление прошло «на ура», но уже через несколько дней я осознал, что победитель тут вовсе не я.

«Радужный Слон» повернулся ко мне — его основателю, той частью, где обычно располагается хвост, вывалив проблемы одну за другой.

Соня собралась в декрет. Пусть даже через четыре месяца, но я понятия не имею, кем её заменить, ведь она в конторе с самого её основания, и по отношению, почти как родной мне брат.

Крис и Валя — мои лучшие и единственные дизайнеры, разнылись, что теперь не успевают делать свою работу, потому что вынуждены пахать за админа.

Сева ушёл в запой.

Чёрти что творится с этой организацией, но я не привык опускать руки перед трудностями, такое случалось и раньше.

Единственное, что не давало мне покоя всё это время, после окончания праздников — это то, что стойка администратора смотрелась убого без присутствия там Полины Сергеевны.

Я готов был пахать за водителя, сам печатать баннеры, если это потребуется (благо ребята из типографии ни разу ещё не подводили), стряпать договоры и делать отчеты в налоговую, но её отсутствие ощущалось где-то на уровне мозжечка.