Чтение онлайн

Эти раджи занимали в своих государствах столь высокое положение потому, что в своих кланах они были главами; а главенство в клане определяется традиционными правилами наследования. Семья такого правителя, а точнее его клан, «служил опорой силе и власти раджи, составлял его свиту и двор, принимал участие в распоряжении общей собственностью и грелся в отраженных лучах его славы» (55, 48).

Давайте вспомним, как создавались некоторые раджпутские государства, и прежде всего те случаи, когда младшие братья-лишенцы из раджпутских семей и просто охотники за удачей из других каст создавали военные отряды и ухитрялись отвоевать себе целую значительную территорию. Конечно, предводители становились правителями, и такой новоиспеченный глава государства принимал титул раджи, а его боевая дружина, которая и добыла и ему, и себе землю, становилась кланом правителя. Если в таком удачном предприятии участвовали в основном неустроенные члены какого-то уже реально существующего клана, то новый клан и новое государство считались отпрыском прежнего, что генеалоги обязательно фиксировали. Такой ход событий считался правильным. Сложнее бывало в случаях, когда удачи добивалась дружина, в которой было больше неприкаянных храбрецов без роду без племени, которых никто и не знал; они зачинали новую историю, и для них генеалоги должны были подыскать удобное место в своих генеалогических дебрях. А иначе те бы и жениться не смогли. Вот откуда идут «новые ветви» старых кул.

Некоторые исследователи считают, что клан назывался раджпутским только в том случае, когда он сумел основать хоть какую-нибудь правящую династию, хотя бы в деревенской общине. Чаще всего создатель династии считался основателем клана. Этот процесс происходил не только в начале «раджпутского периода», но и позже — вплоть до начала двадцатого века, хотя это были уже отдельные эпизоды.

Вот как понимал суть процесса Е. М. Медведев. «Политическая власть на огромной территории оказалась в руках вождей раджпутских племен и родов. Завоеванные земли и добыча делились по генеалогическому принципу кровной близости к предкам-основателям рода и к вождю. Каждый член рода получал свою долю — грае, которая у ближайших родственников вождя могла быть большим владением, охватывающим многие деревни, а у рядовых воинов — совсем незначительной, распространявшейся на часть деревни. Захватывая все новые и новые территории, раджпуты сгоняли или даже уничтожали местных феодалов, но поскольку раджпутские завоевания проходили постепенно, не все «старые феодалы» были уничтожены, раджпуты «вживались» в общество, стоявшее неизмеримо выше их отсталого, пронизанного пережитками первобытнообщинного, строя. Феодальные институты Индии, так же, как ее культура, оказали решающее влияние на завоевателей» (12, 192–193). Правда, относительно «отсталого» общества я с этим автором согласиться не могу — раджпуты просто имели другую форму общественного уклада, свойственную племенам кочевников-скотоводов, и, естественно, сильно отличались от оседлых земледельцев-индоариев или охотников-собирателей, каковыми были аборигенные племена.

Другая, более многочисленная часть исследователей считает, что раджпутов надо рассматривать как потестарный этнос, сумевший создать свою государственность. И, на мой взгляд, этнографические материалы свидетельствуют в пользу именно такого мнения: раджпутское государство явилось естественной формой политической организации и государственного самоопределения раджпутской общности. В этих государствах брахманы — как и везде в Индии — прививали древние идеи государственного управления раджпутам так же, как маратхам или династиям Южной Индии. Считалось, что государственная политика должна следовать дхарме. Правитель имел массу строго регламентированных обязанностей, основанных на предписаниях хинду дхармы. Главными из них считались защита богов, брахманов, коров и святых мест. Чтобы дела в государстве шли успешно, правитель должен был заставить людей разных каст неукоснительно выполнять свои обязанности, тоже предписанные традицией. Военное дело считалось привилегией и обязанностью раджпутов, которые в каждой отдельной административной единице принадлежали к разным кланам, но правящий клан считался главным.

Исследователи отмечали, что самые «незначительные» члены правящего клана считают себя равноправными с раджей, а раджу — всего-навсего первым среди равных. И что власть в государстве принадлежит раджпутскому клану в целом. А. Ч. Банерджи писал: «Идентификация клана с государством была наиболее характерной особенностью средневекового раджпутского государственного устройства… Клановая система не только влияла на внутреннее управление в государстве; она стояла на пути политического объединения Раджпутаны… Но также она создала политическую систему, которая сделала неизбежными внутренние конфликты… В каждом раджпутском государстве центральная власть была поэтому постоянно слабой» (22, 110–113).

«Система, по которой земля распределяется между семьями клана и другими наследственными землевладельцами, является основой политического устройства раджпутского государства и составляет ее характерную особенность. Эта система, строго говоря, не является феодальной, хотя в некоторых государствах она выросла в нечто, весьма напоминающее феодализм. Условия службы для членов клана включают военную обязанность и уплату денежного налога радже, но источник самого получения земельного надела нужно искать в том, что некогда клан заселил эти земли, и в том, что соблюдаются принципы родства и чистоты происхождения от первоначальных завоевателей» (62, 1, 59–60). И действительно, в раджпутском государстве было два типа землевладельцев: так называемые «бхумиа», наследственные землевладельцы, в том числе и члены правящего клана; и меньшие числом «грасиа», получившие пожалование от раджи на период их службы правителю; эти вторые не были членами правящего клана и состояли с раджей в феодальных отношениях. Раджа не владел и не мог распоряжаться землею — она вся была собственностью того или иного клана; он мог лишь передать на время право собирать налоги с какого-нибудь ее участка тем, кто ему был полезен, но не был членом его собственного клана. А земледельцы-землевладельцы «бхумиа» были наследственными собственниками участков земли, которые назывались «бапота», т. е. буквально «вотчина», от слова «бап», отец. Дж. Тод отмечал, что это слово — «самое выразительное, самое древнее, самое любимое, самое важное слово его (раджпута) языка для выражения наследства, доставшегося от предков».

Эти данные говорят о том, что феодализма «в чистом виде» у раджпутов не существовало. Отношения между землевладельцами были построены на патриархальной основе, и правовая основа экономических отношений зиждилась на обычном праве раджпутов. Во времена Могольской империи, которая сохранила основные традиционные формы землепользования домусульманского периода, большая часть всех земель принадлежала государству, казне, а правитель распоряжался налогами с нее; именно их он мог пожаловать за государственную службу. Государственные служащие имели ранги, в соответствии с которыми получали наделы, но одновременно должны были выставить в случае необходимости определенное количество вооруженных и готовых к боевым действиям людей. Эта система, называвшаяся «мансабдари», как видим, копировала внешние формы традиционного кланового распределения земельной собственности — вплоть до обязательной воинской повинности.

Дж. Тод в своей книге приводит любопытный факт, свидетелем которого лично был. В 1818 г. рани, главная царица, после смерти своего сына, принца-наследника, назначила в подарок брахману, который помогал при похоронах, участок земли в одном из центральных районов княжества. Имея на руках дарственную грамоту, этот брахман поспешил к джату, хозяину той земли, с требованиями освободить ее. Но джат «холодно отвечал, что он отдаст ему все, что здесь принадлежит рани, — а именно, налог с земли» (79, 1, 406). Сама земля принадлежит земледельцу на правах «бапота». Джат этот, кстати сказать, вполне мог быть рядовым членом раджпутского правящего клана, из какой-нибудь его младшей или боковой ветви. Джатские современные названия семейно-родственных групп сплошь и рядом совпадают с раджпутскими, и это не может быть ни случайностью, ни простым копированием. Это свидетельство той «социально-экономической» разницы между раджпутами и джатами, на которую многие исследователи указывают как на единственный критерий для различения раджпутов и джатов в некогда единой гуджаро-джато-раджпутской племенной общности.

Отсюда ясно, что на территориях, где раджпуты доминировали, они собирали налоги.

Не надо думать, что на территории одного княжества жили только родственные раджпутские линиджи и кланы. Правящий клан и его подданные, в число которых входили и другие раджпутские кланы, «сидевшие» в деревнях княжества, и местные джаты, имевшие раджпутскую родословную, — вовсе не обязательно принадлежали к одной куле. Они могли принадлежать даже к разным Линиям. Неродственные линиджи и кланы ставились на службу правителю княжества уже не по патриархальным механизмам, а методами экономического принуждения. При этом главы всех земледельческих раджпутских кланов и линиджей считались вассалами раджпутского князя; это могла быть иерархия «раджи и махараджа» или «талукдары и раджа».

Постоянная борьба за владения и власть кипела в раджпутском обществе. И более мелкие владетели тоже не дремали в этой борьбе. Все они стремились подчинить себе новые земли, переподчинить и перекроить старые, и оказывались для этого и в Гималаях, и в джунглях, где жили аборигенные племена бхилов, мина, гондов и т. е. Самые удачливые и предприимчивые даже в XIX в. выкраивали себе княжества или хотя бы одну деревню. Очень крупный индийский историк Джадунатх Саркар написал слова, которые тяжело читать, но таковы были реалии средневековой жизни: «Не было такого преступления, какое бы раджпут не совершил ради земли. Отец убивал сына, и сын убивал отца. Женщины самых аристократических родов давали яд ничего не подозревающим родственникам. Цари убивали своих верных министров» (67, 1, 131). Раджпуты зависели от дохода со своей земли и от военной добычи. Торговля и коммерция были для них совершенно неприемлемыми занятиями, а бесплодная земля Раджпутаны не могла дать богатых урожаев. Покоя в стране не было.

В правящих кланах и в обычных раджпутских линиджах вся система была построена иерархически, и главным был принцип старшинства. Главой раджпутского государства был старший сын старшей ветви старшего линиджа доминирующего клана. Этот же принцип действовал на низших уровнях системы. Глава клана распоряжался имуществом клана в интересах всех его членов. Чтобы земля не дробилась на мелкие и мизерные клочки, и если не находилось места в родном доме, — «лишние» мужчины были обречены на поиски счастья в иных краях. Принцип майората принес много своеобразия в ход раджпутской истории. Я уже говорила выше, что именно он послужил причиной столь широкого и мощного расселения раджпутов по всей Северной Индии. Глава раджпутского клана — на любом уровне — должен был содержать семьи своих сыновей и братьев, и всех родственников, нуждавшихся в поддержке, т. е. реально весь свой клан. Даже очень дальняя родня имела полное право на его кров и стол. Хорошо, если у клана есть деревня или даже княжество. Но отсутствие средств к существованию, а также амбиции младших членов клана заставляли их искать счастья на стороне — особенно тогда, когда в самой Раджпутане отвоевывать себе кусок хлеба стало непросто.

Законы наследования были традиционными и относились к области обычного права. И хотя исследователи, особенно индийские, ссылаются на Законы Ману и другие памятники древности, реально вопросы наследования решались по раджпутским традициям племенной эпохи. Дж. Тод писал так: «Закон первородства превалирует во всех раджпутских государствах; редкие случаи, в каких он отодвигается в сторону, только подтверждают это правило. Престол в государстве или поместье по обычаю передается старшему сыну, которого называют радж-кумар или пат-кумар, т. е. «царевич, наследный принц». Его братья называются по имени и титулу «кумар», «принц» — например, Джасвант Сингх Кумар. Старшинство является фактически таким принципом, который пронизывает все уровни жизни — и в семье раджи, и в семье вождей. Все имеют своих радж-кумаров и пат-рани, т. е. «главного ребенка» и «главную рани», царицу… На тот случай, если умирает правитель, не имеющий прямого наследника, и когда нет родственников, которые могут претендовать на престол — т. е. его братьев и их сыновей, — в каждом государстве Раджпутаны определены семьи, к которым переходит в таких случаях право наследования престола. Так, в Меваре это старший из линиджей клана Ранават кулы Гухилот; его глава имеет титул «баба», т. е. «уважаемый человек, старец» и обладает резервным правом наследования» (79, 2, 307–308). По моим наблюдениям, эти Ранаваты реализовали указанное право лет через 150 после Дж. Тода. В подобных случаях правящая кула получает дополнительное новое название — по имени нового главного клана. Кула Гухилот по крайней мере трижды меняла свое название — власть переходила в руки новых ее кланов: Гухилот — Ахарья — Сисодия — Ранават. Во всяком случае, к середине XX века раджастханская кула Гухилот уже имеет добавление Ранават; до начала XX в. его еще не было.