Чтение онлайн

– Думаешь, они решаться позвать Её теперь? Когда Она стала угрозой? – Усомнилась Тейя. Её скептицизм поддержали почти все. Только Крий стоял в стороне и наблюдал за братьями и сёстрами. Кей продолжал:

– О, да. Ему страшно, но любопытно. К тому же, он захочет лично убедиться в услышанном.

– Но не проще ли им назначить встречу на земле, в людном месте. Владыка пока не так сильно изменилась, чтобы причинить вред своим любимым человечкам. Уверена, Гера запретит ему звать её в Дом, – разумно заключила Тефия.

– Я запрещаю! – Именно так Гера поставила точку в споре богов.

Громогласно и непреклонно. Когда мать всего живого что-то запрещала, это грозило большими неприятностями всякому, кто решит сопротивляться её воле. Среди собравшихся был только один бог, которому нечего было терять.

– Но как же так! – Все, кто стоял рядом с Гермесом, не сговариваясь отступили на шаг. Чтобы мама точно видела, кто это сказал. Однако бог-вестник не обратил на это внимания. Он направился к богине со словами: – Все боятся её, даже титаны. Так что стыдиться тут нечего. Огромная сила вкупе с могучим разумом способна победить любую сторону. Причём в одиночку. Ей не нужна армия. Она знает слабые места всех миров. Именно в том её ценность. Гару будет продолжать меняться. Она невольно нанесёт вред той или иной стороне. Вот почему так важны эти минуты затишья! Пока она сама в себе не разобралась. Тот, чью сторону она примет сейчас, будет в выигрыше. Отвергая бывшую гаргулью, вы добровольно отдаёте победу Тартару.

К концу своей тирады Гермес почти что кричал. Он давно уже исполнял приказы богов и, как правило, не разбрасывался словами. Потому многие из присутствующих с облегчением отметили, что в семье есть, оказывается, достойный оратор, способный поспорить с Герой. Младшие боги кивали. Зевс подошёл к названному брату и положил жилистую ладонь на его узкое, аристократичное плечо.

– Милая, а он прав. Я послушался тебя в тот раз, когда ты велела изгнать Гару из семьи за то, что она пожелала быть смертной. Теперь она снова нам ровня. Вернее, мы ровня ей, – последнюю фразу он шепнул Гермесу на ухо. Оба горько усмехнулись. – Стало быть, может вернуться домой.

– Ты всегда благоволил причудам смертных! – Вспыхнула супруга. Она единственная восседала на золочёном стуле за широким круглым столом. Остальные, сбившись покучнее, нервно топтались в стороне. – Я устала, Зевс. Твоя доброта стоила мне чести не один, и даже не два раза. Всякий раз ты обещал, что это – последний.

Виновник устремился к богине, чтобы дети не слышали дальнейших пререканий. Но, конечно, они всё поняли итак.

– Дорогая, ты вспоминаешь далёкое прошлое. К данному случаю мои любовные похождения не имеют никакого отношения. Гару была создана богами. Она не моя смертная любовница и даже не дитя от смертной женщины. Я лично создал её. Она божественна. Нашим с ТОБОЙ (он подчеркнул это слово) детям ты и сама не прочь простить ошибки.

– Вернись она гаргульей, я бы простила и её, – доверительно прошептала Гера. – Но теперь она опасна для нас. Для наших детей. Кто знает, не управляют ли ею титаны.

– Гермес клянётся…

– ГЕРМЕС КЛЯНЁТСЯ? – Перебила она. – Ты что, веришь сыну титаниды, который уверяет, что титаны не опасны? Ты совсем с ума сошёл, отец богов?

Теперь она уже кричала. Все смущённо избегали смотреть на Гермеса, поэтому их вдруг невероятно сильно заинтересовали предметы интерьера, птицы в окне, инкрустированные драгоценными камнями спинки стульев. Сын титаниды гордо принял замечание в свой адрес и не собирался спорить. Нужно быть неадекватно наивным, чтобы отрицать такой очевидный факт. Да, Гера абсолютно права. Он запросто мог сговориться с титанами и привести Гару на Олимп с целью уничтожить божественную семью. Ничего не мешает ему так поступить. Это знал он. Это знал каждый. Зевс обернулся и посмотрел на объект спора. Объект кивнул и, к облегчению Зевса, который мог на время отойти в сторонку, начал аккуратную контратаку.

– Полагаю, после этого замечания некоторые захотят принять сторону матери богов?

Он с вызовом посмотрел на собрание. Собрание ответило ему нерешительным взглядом. Они не ожидали, что их мнение вдруг опять станет кому-то интересным. Младшие боги уже расслабились и считали себя сторонними наблюдателями. И, вот тебе на! Такой поворот! Снова голосование. Они стояли, как вкопанные, единогласно решив подождать, что будет дальше.

– Впрочем, я могу ошибаться.

Гермесу требовалось всего несколько секунд замешательства большинства, чтобы заручиться их невольной поддержкой. Поэтому он продолжил скороговоркой, дабы никто, опомнившись, не сумел вклиниться в его монолог до того, как дослушает его до конца.

– Гару не просила этого. Она была счастлива в Чистилище. – Он обратился за поддержкой к Аиду. Тот кивнул. – Дядя всегда её поддерживал, а девочка всегда его любила. Когда она была смертной, мы хорошо принимали её дочь на Олимпе. И Гару была благодарна. – Афина разорилась на редкую для себя ностальгическую улыбку. – Кроме того, некоторые из нас поддерживали тёплые отношения с её семьёй на земле. – Афродита радостно закивала. – К чему это я? Да к тому, что после жестокого эксперимента Крия, она обрела новое тело, но не утратила память и привязанности. – Гера пошевелилась, а напряжённые нервы Гермеса восприняли это, как попытку прервать его. Поэтому бог увеличил накал речи: – Мы не имеем права винить её за то, что ей начинает нравится в новом теле! Она осваивается, становится сильнее. Рано или поздно она всё равно придёт сюда: с нашим согласием или без него. Гораздо разумнее выбрать первый вариант. Пока она ещё находится в романтическом плену прошлого, пока ещё любит свою семью. – Ну, что, кто из вас примет Гару обратно?

Как и в первый раз, все, кроме Геры, подняли руки. Гермес не удивился. Он ждал такого результата. Теперь, обнадёженный поддержкой, он готовился к последнему удару.

– Выходит, вы не боитесь её новой сущности? Солнечного золота больше не будет, лишь мрак Тартара и мощь распадающейся звезды. Кроме последнего, то же можно сказать и обо мне. – Он выдержал паузу, убеждаясь, что мрак Тартара, содержавщийся в нём самом, никого не смущает.

Когда-то давно Зевс привёл молодого титана в Главный Дворец. Он нахваливал его острый ум, весёлый характер, непревзойдённую скорость его атлетических ног. Надо заметить, в те времена богов больше всего интересовали развлечения, а не судьбы мира. Юный титан приглянулся семье. Афродита, как водится, мгновенно влюбилась, Арес оценил потенциал скорости, которую способен развивать юноша, но именно Гера первой начала использовать его как исполнителя мелких поручений. После расправы над Персеем, повлекшей очередную войну, многие боги хотели низвергнуть Гермеса. Юноша был в отчаянии. Не то, что бы он так сильно привязался к богам, ему просто нравился верхний мир. Крий и Лета тогда объяснили ему, чем руководствуются его нынешние патроны. Боги трусливы. Чувствуя чьё-то превосходство, они устраняют несчастного. Если нельзя убить, они изгоняют, заточают, делают существование невыносимым. Именно такая угроза нависла в тот момент над Гермесом. Единственным плюсом было то, что он РОДИЛСЯ в Тартаре. А значит пребывание там не будет невыносимым. Единственная угроза для него – это смертная скука подземного мира. Демоны тупы. Хитрости или радости в них не сыщешь, сколько ни препарируй. Подземные жители не отличаются мало-мальской привлекательностью. Он же был восхитительно молод, божественно красив и неудержим. Как будто специально создан для Вселенной. Даже целой планеты ему казалось мало, не то, что тесного, чёрного Тартара с его смрадным воздухом. В те дни Гермес рыдал на плече у Крия и у ног Зевса. Верховный бог и сам очень привязался к юноше. Он видел его потенциал. Наконец, он сжалился и уговорил Геру принять титана (врага Олимпа!) в семью богов. При определённых условиях, разумеется. Раньше Гермеса звали Локи. Новое имя он получил, когда стал богом. Также он получил в качестве сомнительного дара изделие Гефеста – крылатые сандалии. Своего рода невидимые оковы. Принято считать, что сандалии позволяют Гермесу летать (что правда) со скоростью ветра (что тоже правда, но со знаком минус). Дело в том, что в своей стильной обуви он не может развить максимальную скорость и покинуть Землю. Поэтому вынужден “плестись” от места до места подобно улитке 17 . И, конечно, роль новоиспечённому богу придумала Гера. Хотя бы здесь она выразила своё истинное отношение к нему – назначила мальчиком на побегушках. Однако со временем Гермес так прославился своим усердным служением, что и люди, и сами боги одарили его эпитетами “ловкий”, “изворотливый”, “добивающийся всего”. В память о дяде Прометее, он исподтишка продолжал его дело. Внедрял меры длины и весов, учил людей пасти скот, ориентироваться по звёздам, заниматься земледелием, врачевать болезни. В отличие от погибшего титана, он совмещал благие деяния с хулиганством. Также учил людей освобождаться от оков, воровать, запутывать следы. За это его боготворили и ненавидели одновременно. Мудрый юноша, таким образом, не выделялся и не вызывал ревность у остальных богов. Напротив, ему нравилось, когда его ругают. Он всегда старался в этот момент направить на хулителя внимание первого попавшегося бога. Те лишь смеялись над ним, мол, озорник снова докучает людям. А что с него взять? Он же демонёнок. Так Гермеса и стали любить на Олимпе.

В довершении в честь Гермеса устроили огромный пир. Именно на том достопамятном пиру Зевс, в состоянии изрядного опьянения, предложил юноше выпить с ним один кубок на двоих, тем самым стать названными братьями. Эта честь обязывала бывшего титана всем сердцем принять сторону богов. Нарушение верности карается смертью. Гермес ни на минуту не забывает об этом уже многие тысячи лет. Что не мешает ему служить Тартару. Выживание при нарушении всех клятв – его дар. Балансирование на грани – смысл его жизни. А причина таких рисков только одна: иначе ему скучно.

Сейчас он очень хорошо понимал Гару. Она буквально повторяла его путь. Олимп не знает, что он присягнул ей. Но даже несмотря на присягу, он искренне хочет помочь бывшей гаргулье. Никто не понимает её чувства лучше, чем он. Да, его характеру свойственно интуитивно находить путь к будущему благополучию. Его заботу можно принять за выстраивание отношений с будущим боссом, которому предназначено стереть планету в пыль. Любой, кто знал Локи, сказал бы так. Но сейчас, пока спорил с Герой, он ощущал непривычный трепет во всём теле. Его буквально трясло – так он хотел выиграть спор. Таким страстным его не видела даже Афродита в самый бурный период их романа. Гермес восхищал собрание и начинал пугать саму матерь богов.

– Боги не раз доказали, что способны полюбить своих врагов! Этим они, к своей чести, отмылись от позора той трусости, которую проявили по отношению ко всем достойным смертным мужам и женщинам, оказавшимся им ровней. – По всем бровям в зале пробежала хмурая волна. – Но ты, Гера, всегда сопротивлялась милосердию. Кажется, я знаю причину. Не ты ли всегда назначала самые жестокие наказания виновникам? Тебя называют доброй богиней совсем не зря. Карая, ты очень сильно раскаиваешься. И вместе с муками совести ты испытываешь страх мщения. Ведь сама ты никогда не упускаешь шанса отомстить. Вот и сейчас. Ты велела изгнать Гару из семьи. Ты велела отправить её душу в Геенну. Поэтому ты единственная, кто боится её возвращения. Ведь если бы она была столь малодушна, чтобы обижаться, единственной достойной её мести оказалась бы именно ты! – Гермес театрально указал на матерь богов длинной тонкой рукой с музыкальными пальцами. Мужская половина семьи удивлённо наблюдала за изменениями на лице Геры. Женская половина не могла оторвать глаз от красивой позы бога, в частности от его элегантной руки.