Чтение онлайн

– О чём ты?

Маргарита отстегнула свой ремень безопасности и повернулась к Егору. Что ещё было в голове у этой чёртовой женщины? Испугалась, что сын начал вспоминать и решила затравить его пилюлями и визитами к докторам–психам? Даже вспомни Егор всё, он не знал самого главного. Того, что так пугало эту ведьму!

– В нашей семье всё не так просто. Скажем так, у матери из-за работы нет возможности заниматься Леной. Поэтому она планировала отправить сестру в школу-пансион. Но Лена тогда была очень болезненной. Я боялся, что может стать хуже, если будет не дома. Я пообещал матери, что справлюсь, и смогу позаботиться о сестре. Но о чём я думал? Только о себе… Мы повздорили, и мать снова заговорила о том, что хочет отослать её. Она сказала, что я не способен отвечать за этого ребёнка. Я действительно ни на что не гожусь в последнее время. И сегодня мне поставили условие. Я должен вернуться к сеансам у этого Шмигельского. Тогда она подумает о том, чтоб оставить мне Лену. Я подвёл сестру. Поэтому придётся принять её требования. Ладно. Всё решаемо…

Егор улыбнулся, чувствуя неловкость от того, что пришлось делиться своими проблемами. У Маргариты хватало своих.

– Уверен, что она сказала это сгоряча и уже забыла. Поэтому не заморачивайся. Я зайду в мастерскую. Постараюсь побыстрее.

Забываясь, Егор потянулся раненой рукой к дверной ручке. При этих действиях рукав толстовки натянулся, больше не скрывая повязку.

– Что с твоей рукой? – встревоженный голос Маргариты вынудил притормозить.

– Выгуливал кота и случайно поскользнулся, – передразнил он ранее сказанное ею.

– Не смешно.

Его запястье было перехвачено и сжато бережно, но, не давая возможности освободить руку. Маргарита развернула её ладонью к себе, глядя на повязку, где предательски проступила кровь. Её лицо мрачнело, как и небо над городом. Кажется, сегодня снова стоило ждать дождь…

– Как это произошло? – её тон предупреждал о том, что в этот раз лучше не шутить. Порой эта девушка действительно пугала…

– Я разбил стакан и неосторожно собрал осколки. Это просто царапина. Она не стоит твоего внимания. Мы опоздаем, если и дальше будем так сидеть. Я скоро вернусь.

Егор высвободил руку и открыл дверцу. Пройдя к входу в торговый центр, он скрылся за автоматическими дверьми. Маргарита какое-то время смотрела ему вслед, потом опустила руки на руль и устроила на них тяжёлую от тревоживших мыслей голову.

Сколько у неё осталось времени до того, как телефон починят? Если никаких новых поломок не добавилось, то от простого удара о стену не мог серьёзно повредиться. И тогда Егор узнает. Доказательств там предостаточно. Десятки совместных фотографий и бесконечная переписка…

Маргарита достала свой телефон и зашла в приложение, листая двухцветные сообщения. Помнила каждое наизусть. Простые, незатейливые вроде: «уже спишь?», «встретимся сегодня», «мне удалось сбежать», «Николай прикроет, и она не узнает», «мать снова устроила скандал», «мне плевать на их разборки», «люблю тебя», «и я люблю тебя, Рейн»…

Рейн… Так Егор назвал её в тот день, когда впервые встретились на перекрёстке под дождём. И так называл до тех самых пор, пока не исчезла из его памяти. Она никогда не любила своё имя. Но это, данное Егором, было особенным. Лишь для них двоих, как пароль. Этим именем и была подписана в списке контактов на его старом телефоне, который сейчас понёс в мастерскую. Её обратный отсчёт начат. В тот момент, когда Егор включит мобильник, все маски будут сорваны. Это было неизбежно, сколько раз говорила себе, убеждала. Он вспомнит. Узнает. Им придётся стоять лицом к лицу и объясняться. Ей – объясняться. А может и не придётся, если не простит и просто отвернётся, уйдёт.

Но сейчас Егор возвращался, улыбался ей, садился рядом, впуская в машину порыв ветра, ставшего сырым от первых капель дождя. Снова дождь… Он глухо забарабанил по стёклам, когда машина двинулась с места. Их история началась с дождя. Дождём и закончится?

– Что тебе сказали в мастерской?

– Я заплатил за срочный ремонт. Мне позвонят, как только будет результат.

Движение машины, непогода за окнами – убаюкивали. Спать и так хотелось смертельно, так что удержаться становилось сложно. Сдаваясь, Егор закрыл глаза, устраивая голову на удобном подголовнике. Маргарита кинула на него взгляд и тихо вздохнула. Не прошло и пары минут, как уже спал. Принимая решение, она свернула на очередном перекрёстке, останавливая машину на пустой парковке возле какой-то бесцветной многоэтажки. Здесь было тише. Спокойнее. Ветер рвал яркую листву с деревьев, стикерами клея её на лобовое стекло. А дождь продолжал стучать по ним, то идя сплошной стеной, то стихая ненадолго.

Отстегнувшись, Маргарита свободно повернулась к спящему Егору. Проделав то же с его ремнём безопасности, она осторожно опустила сиденье, позволяя устроиться удобнее. Он что-то пробормотал, не открывая глаза. Поморщился, неосознанно растирая ладонью грудь, где всё ещё временами беспокоила старая рана, и снова притих. Желание прикоснуться было слишком сильным. Борясь с ним, Маргарита улыбнулась с долей обречённости. Что ж… Сейчас у неё ещё есть возможность побыть рядом. Нужно радоваться малому.

Голова раскалывалась с самого утра. Точнее, не переставала уже бог знает сколько времени. Пришлось разжевать горькую таблетку, взболтать в чашке некую остывшую бурду, отдалённо напоминавшую кофе, и запить лекарство. Игорь поморщился, теперь чувствуя себя ещё отвратнее. Ночь прошла в бессоннице, все мысли были полны сыном, и вчерашним разговором с женой, не давая сосредоточиться на работе.

Он уже битых полчаса смотрел на отчёт, не видя и строчки. Иногда майору Ремнёву хотелось напиться вусмерть. А стоило в кабинет ворваться Воробьёву, и взбудоражено сообщить последние новости, как едва не потянулся к табельному оружию. Один выстрел в свою голову. Всего один. И никаких больше проблем. Иногда так соблазнительно…

– Игорь Петрович, – Анатолий перевёл дыхание, пытаясь унять излишнюю эмоциональность.

Был он самым молодым в отделе и выглядел совсем мальчишкой. Как младший сын, который сейчас не давал покоя мыслям.

– Толь, давай по порядку, – Ремнёв зажмурился, потёр переносицу и снова посмотрел на стоящего у стола подчинённого.

– Есть сдвиги по делу Фомина, – прерывисто выдыхая от волнения, принялся пояснять Анатолий. – Нашёлся свидетель. Той ночью он останавливался неподалёку от парка. А сегодня попал в лёгкое ДТП, и пришлось поверить запись с регистратора машины. Так и обнаружилось кое-что сподвигшее обратиться в полицию. Я не собирался вас беспокоить, Игорь Петрович. Но после того как проверил всю информацию, посчитал, что вы должны знать. Боюсь, что некоторые обстоятельства дела могут затронуть вашу семью, так или иначе. Не в вопросах законности, просто по-человечески. Поэтому я хотел, чтобы сначала всё услышали вы.

Анатолий посерьёзнел, что случалось редко, и опустил телефон на стол перед начальником. Словно предчувствуя, что это дело эхом ударит по прошлому, Игорь нажал кнопку на экране. Пальцы дрогнули, а между лопаток что-то противно закололо, стоило короткому видео воспроизвестись. Картинка некачественная. Но и этого было достаточно, чтоб разглядеть номер бмв, стоявшего неподалёку у обочины. Рядом с ним чёрной тенью сидел пёс. Кажется – доберман. Чёрт их поймёт, эти породы… Сидел как статуя, ожившая только при приближении хозяина. Точнее – хозяйки. Животное метнулось к ней, всем видом выражая тревогу. Походка девушки была шаткой. Босиком… Одну руку прижимала к животу, второй коснулась головы пса, успокаивая того. Затем, придерживаясь за машину, обошла её и открыла дверцу у водительского сиденья.

Порыв ветра растрепал спутанные светлые волосы, на какое-то мгновение открывая лицо, с одной стороны перепачканное кровью. Знакомое лицо, слишком знакомое, исказившееся болью, а затем снова ставшее непроницаемым. Девушка села за руль. Пёс, чем немало удивил, сам открыл заднюю дверцу, забрался на сиденье и закрыл её. Фары вспыхнули, ослепляя камеру, и машина двинулась с места, исчезая из обзора.

Игорь не произнёс ни слова. Продолжал смотреть на телефон и остановившееся видео. Голова заболела сильнее. Седых волос наверняка прибавилось. А нервные клетки разрушались со звуком лопавшейся пузырчатой плёнки, по которой пробежались, что есть дури. Да что за проклятье такое?..