Чтение онлайн

– Скорее ты единственный, у кого этого клейма нет, – она с нежностью провела кончиками пальцев по его лбу, убирая непослушную прядь волос. – Я должна встретиться со своим адвокатом, а потом ехать к этому лейтенанту. Поэтому сейчас времени нет, а хотелось бы не спешить. Я расскажу тебе, где и как поранилась. Расскажу всё, что произошло в ту ночь в парке. Обещаю. Мы встретимся вечером, и всё обсудим. Ты согласен?

Волнение продолжало плескаться в его карих глазах. Егор перехватил её руку, сжимая в своей.

– Воробьёв – он хороший. Громкий и слишком впечатлительный, такой, что может даже разреветься на месте преступления. Но он хороший. Не обидит тебя.

– Ты меня убеждаешь или себя? – усмехнулась Маргарита, высвобождая руку и обнимая Егора за талию.

Она прижалась к его груди, слушая, как ускорялся ритм сердца. А стоило его рукам обнять в ответ, как и собственное сердце пустилось вскачь.

– Считаешь, что такую как я можно обидеть?

– Можно. И ранить можно. Ты живой человек. Сильный. Смелый. Добрый… Живой человек. Просто – человек. Поэтому не нужно больше так рисковать собой и притягивать неприятности.

– Как ты узнал о ране?

Вопрос застал Егора врасплох и руки, обнимавшие Маргариту, напряглись.

– Просто… твоя футболка задралась, когда ты постоянно ворочалась в постели, и только бы слепой не заметил повязку. Только и всего…

– Уверен, что это всё? – подразнили его.

– Уверен. Не смей больше по ночам ходить, где попало. Это не должно повториться.

– Волнуешься за меня? – тихо спросила Марго, продолжая обнимать его.

Кто бы сказал, был ли это последний раз, когда могла вот так легко сделать это. Ведь этим вечером, при следующей встрече, он возможно уже будет знать правду. И тогда не останется места для объятий. Лишь для горьких оправданий. И ведь как назло не сможет и слова произнести. Почему мысленно всегда выходит так красноречиво, а вслух удаётся лишь отшутиться или съязвить? Есть ли у неё ещё один вечер тепла в запасе? Или это – всё?..

– Да. Волнуюсь, – так же тихо ответил Егор. Он бы с удовольствием стоял так и дальше, послав к чертям весь мир с его проблемами. Но время и правда поджимало. Если адвокат может защитить её при допросе в полиции, то пусть поспешит связаться с ним. А вечером он устроит такой допрос, что Воробьёву и не снился… – Поехали.

На него смотрели вопросительно, с улыбкой. Егор понял, что после всех своих слов так и не отпустил Маргариту, оставляя руки на её плечах. Оставалось лишь склонить голову и коснуться мягких губ в лёгком поцелуе.

– Идём, – Егор наконец отстранился от неё, предлагая возвращаться в машину.

По огромным зеркальным лужам они почти поплыли, выезжая на дорогу. Опустив окно со своей стороны, Егор снял со стекла почти полностью красный клиновый лист, принимаясь крутить его в пальцах. Словно договорившись, они оба молчали до самого университета, думая каждый о своём.

– Позвони мне, как только освободишься. Хорошо? – перед тем, как выйти, Егор повернулся к Маргарите. – Я буду ждать.

– Обещаю. Так что не волнуйся.

Он ободряюще улыбнулся, хоть и сам сейчас походил на того, кому поддержка требовалась поболее её. Когда вышел из машины, то задержался, наблюдая за тем, как Маргарита выехала со стоянки, скрываясь за раскрытыми воротами.

В кармане снова ожил телефон. Напомнил об уже сотом сообщении от Вита и Светы, которые он успешно игнорировал с самого утра, то уснув в машине, то споря с Маргаритой. Набирая наконец ответное смс, Егор предупредил, что сейчас поднимется в аудиторию.

Проходя по асфальтированной дорожке во двор, он поправил лямки рюкзака на плече и обернулся к воротам, вновь ощутив на себе чей-то взгляд. Но, как и в прошлый раз, эта часть улицы оказалась пуста. Опять мерещилось? Или кто мог следить за ним? Зачем? Неприятная тревожность вернулась, будто кто бросил камень в едва успокоившуюся воду. И теперь она вновь принялась плескаться через край. Телефон ожил в руке, и Егор нервно сжал его, замирая перед крыльцом. Судя по рингтону, звонила мать.

Ответить? Проигнорировать? Был ли у него выбор? Страх за Ленку поднял в душе ещё большие волны. Всё его существо противилось этому унижению, но должен был смириться. Отца никогда нет дома, как и брата, собственно. И оба считают, что он полумёртвый… Поэтому оба сочтут, что идея матери с пансионом – меньшее зло в данной ситуации. Поддерживая мать, оба будут считать, что это необходимость. Что для девочки так будет лучше. Что для него так будет лучше. От его сердца, в гуманных порывах оторвут ещё один кусок, и погладят по голове, приговаривая, что всё хорошо. Всё хорошо… И Ленка уедет. Никогда не пожалуется, даже если что-то случится. А он сойдёт с ума… Будь они прокляты, все благие намерения…

– Слушаю, – холодный пластик телефона коснулся щеки.

В пальцах свободной руки Егор вновь принялся крутить кленовый лист. Это действие хоть как-то успокаивало.

– Где ты сейчас находишься? – голос матери звучал нетерпеливо, слышались и посторонние голоса, которые стихли, видимо вышла из офиса.

– В университете. У меня ещё две пары.

– Не планируй ничего после занятий. На шесть часов я договорилась о встрече с доктором. Он будет ждать тебя. Ты слышишь меня. Егор? – по возмущённому оклику он понял, что в ответ лишь молча кивнул, продолжая смотреть на листок в руке, как на магический артефакт.

– Я слышу.

– Не забудь!

– Ты тоже не забудь, о чём мы договорились.

Она прервала разговор, сославшись на неотложные дела. Егор не возражал, бредя к ступенькам крыльца, чтобы наконец подняться к входным дверям. Судьба распорядилась иначе, не давая добраться до них. Едва потянулся к ручке, чтобы открыть, как послышался сигнал смс. Светка? Вит? Марго?.. Предчувствие обещало иной вариант. Задерживая дыхание, Егор вытащил телефон из кармана и рискнул глянуть на экран.

«Ваш заказ готов»…

______________________________

Согласно ст. 56 УПК РФ свидетель вправе являться на допрос с адвокатом. Показания свидетеля – один из видов доказательств по уголовным делам, которые, при определённых обстоятельствах, могут быть использованы против интересов свидетеля.

Все кабинеты в полиции – однотипны… Таков был опыт Маргариты. А все люди, запертые в них словно в своеобразных камерах, походили на безликие клоны. Говорили сухо, выражали соболезнования, при этом уже давно на автомате, не прилагая к словам чувств. Хмурились, цитируя кодекс, как священник библию перед нечистью, в надежде, что та сама покается и упростит задачу. Не выходило? Запугивали, дыша в лицо смесью табачного дыма, дешёвого кофе и ещё чего-то, особо тяжёлого. Наверное, так пахла безысходность. Вот только с чьей стороны? Того, кто стоял в форме или был в наручниках? Или же в этом обе стороны – одинаковы…

Сегодня Маргарита не ощущала холодной тяжести наручников на своих запястьях. Да и сидящий напротив неё человек явно был из некой лимитированной коллекции, не походя на своих собратьев. В небольшом кабинете светло и пусто, видимо коллеги Воробьёва сбежали спасать мир. Сейчас на Маргариту смотрели двое: взъерошенный светловолосый парень, ещё находившийся в фазе наивной юношеской мечты стать героем, и одноглазый заяц, сидевший на краю стола, будто собираясь сорваться с него аки в пропасть. Заяц был розовый. Бешено-розовый. И факт его наличия в кабинете явно смущал Воробьёва. Или дело было в ней?