Чтение онлайн

— А вы кто?

Она как-то затуманено посмотрела на него.

— Я? Я художник-аниматор. — Она помешкала. — Точнее, фазовщик.

— Что это?

Она секунду помедлила, словно пытаясь выразить что-то:

— Ну, мультфильмы из картинок состоят. Я их перерисовываю. Картинку за картинкой. И так все время.

— Весь рабочий день?

Она, словно избегая его взгляда, кивнула.

— Весь день. Иногда на дом беру. Чаще на дом. Вот так рисую.

— На бумаге?

Она серьезно покачала головой.

— На кальке. — Она снова помедлила. — Штифты специальные для фиксации, на кальках дырки. Ну и вперед, по двести картинок в день. — Она выжидающе смотрела на него, словно не понимая, зачем ему все это.

Он, больше чувствуя, чем понимая произнесенное, слушал се.

— Много платят?

Словно что-то угадывая в его взгляде, она с сожалением покачала головой.

— Не-а.

— А работы много?

Она покачала головой снова.

— Сейчас мало. Мультфильмов мало делают. Почти не делают. Правда, еще клипы. Иногда Москва заказывает. Но тоже мало. Редко удается работу взять.

Слыша и не слыша, одновременно что-то улавливая помимо слов, Сергей смотрел на нее.

— А на Профсоюзной у вас легко работу найти? Есть работа? — Он сам не понимал, почему спросил это.

Она, быстро взглянув на него, с какой-то затаенной улыбкой опустила глаза.

— Нет.

— Нет?

— Нет.

Двери открылись, они вышли из вагона. Остановившись у колонны, она снова терпеливо-ожидающе повернулась к нему.

— Вы извините, мне на работу пора.

— Вы не могли бы мне позвонить?

Секунду помедлив, она пожала плечами.

— Наверно.

— Пожалуйста, запишите мой телефон. Я буду ждать. Мне очень хотелось бы вас увидеть.

Секунду поколебавшись, она расстегнула висевшую у нее на плече большую сумку. Ревниво заглядывая ей через плечо, Сергей, торопясь, проговорил свое имя и гостиничный номер, сам удивляясь, как помнит его.

Вытащив и раскрыв огромный блокнот, она спокойно-послушно записала все им сказанное затейливо-крупным кругловатым почерком с наклоном влево.

— Пожалуйста, позвоните сегодня. Хорошо?

Она кивнула.

— Хорошо.

Сергей, словно не веря, смотрел на нее, ловя ее взгляд.

— Только пожалуйста, обязательно, я буду ждать.

Она бесстрастно кивнула еще раз.

— Хорошо.

Кажется, чувствуя его сожаление, она серьезно, как бы успокаивая его, посмотрела на него с прежним выражением спокойного терпения.

— Сегодня я вам позвоню.

— Мне можно после шести.

— Хорошо, после шести. — Спрятав блокнот, она выжидающе посмотрела на него снова. — Извините, мне пора.

— До свидания. Я буду ждать.

— До свидания.

Повернувшись, она неторопливо пошла к эскалатору. Стоя у колонны, Сергей завороженно смотрел, как она удаляется, чуть раскачиваясь на длинных, гладконалитых ногах. Она смешалась с толпой и скрылась из виду. Сергей еще секунду постоял у колонны. Отлепившись от нее, он механически пошел назад. Еще не вполне сознавая, что произошло, он поискал глазами вывеску, пытаясь понять, где он сейчас находится. Судя по всему, он находился в противоположном от нужного ему конце города. Вновь войдя в вагон, Сергей прислонился к закрывшейся двери. Вспоминая, что он только что сказал девушке, он с тревогой подумал, сумеет ли он в самом деле вернуться в гостиницу к шести, как обещал ей. Чувствами он еще находился внутри разговора с ней, как бы без слов продолжая его и думая о реальном продолжении. Ощущая возбуждение и встревоженность в душе, он почему-то ни секунды не сомневался, что она ему позвонит. Выйдя из вагона, он вновь пошел по переходу. Все произошло слишком быстро. Вновь мысленно проживая разговор с ней, он вдруг понял, что даже не спросил, как ее зовут. Впрочем, голос ее по телефону он узнал бы мгновенно. Выйдя на платформу и взглянув на электронные часы, он успокоено подумал, что, как бы ни затянулись его переговоры в министерстве, вернуться в гостиницу к шести он успеет обязательно. В приподнято-бездумном настроении дождавшись поезда и войдя в вагон, он в следующие полчаса без приключений добрался до министерства. В министерстве все развернулось по неожиданному сценарию. Первым же документом, который подал ему после обычных вступительных фраз начальник службы эксплуатации, было техническое предложение о реконструкции местной сети, где в качестве базового аппаратурного решения значились модемы их конкурентов, фирмы из Питера. Невольно забыв обо всем, в том числе о только что случившейся встрече, Сергей ошеломленно запросил у собеседника объяснений. В ответ он был послан в технический отдел, где нашелся один из ведущих специалистов, с чьей подачи оборудование их конкурентов попало в план. Пяти минут разговора с этим человеком хватило, чтобы понять, что случившееся не было результатом полученной им взятки или какой-либо иной личной заинтересованности, а произошло чисто случайно, когда этот специалист, вполне бесхитростный человек и дельный инженер, был в командировке в Петербурге и на одной из линий случайно увидел аппаратуру их конкурентов. Искусственная оторванность белорусской стороны от российской уже сказывалась здесь: в Минске достаточно смутно представляли, что и кем производится в России, не зная, в частности, что продукция питерцев хотя и незначительно, но все же уступает изделиям их компании. Следующие три часа ушли на чтение лекции об их оборудовании, проведение ликбеза по технической ситуации в России, звонки в Москву Андрею и срочное сбрасывание им по электронной почте технических описаний, копий российских сертификатов и дополнительную обработку, которую всполошившийся Андрей проводил с местными специалистами по телефону. Колотеж был оправдан, речь шла о крупном контракте. В итоге всех переговоров им удалось убедить местные службы убрать из документа упоминание о конкретной аппаратурной версии и дать примечание, что вопрос будет решен позднее. Отправившись к руководству отдела и еще на полчаса задержавшись там, Сергей договорился о командировании все того же сотрудника в Москву в следующем месяце для знакомства с их аппаратурой на месте. Отзвонив после всего этого еще раз Андрею и успокоив его, что нежелательный ход событий блокирован, он вернулся в службу эксплуатации и еще час провел там, утрясая другие попутные вопросы. Было уже около трех, когда он вышел из здания министерства с чувством выполненного долга и сознания того, что ему неожиданно удалось предотвратить события, о которых при иных обстоятельствах они с Андреем могли бы даже не узнать. Оглядевшись по сторонам и в ту же секунду снова вспомнив об утренней встрече, он спустился по широким ступеням. До метро идти было недолго. Направляясь туда, он поймал себя на том, что путь обратно на метро уже заранее представляется ему невыносимо длинным, и всерьез подумал, не взять ли ему такси, чтобы быстрее добраться до гостиницы на тот случай, если она позвонит ему раньше шести. Умом понимая, что все это глупо, он, выдержав характер, не стал делать этого, спустившись в метро и войдя в вагон. Вновь прислонившись к двери, за которой неслась чернота, он, снова целиком рухнув в воспоминания об утренней встрече, стал думать о ней. Вспоминая ее, он вдруг почувствовал, что не может точно восстановить в памяти ее лица. Было лишь общее впечатление проступающих из серебряной дымки густых, до плеч, волос, высокого лба, непонимающе глядящих и одновременно с этим что-то угадывающих глаз. Впечатление лица и тела. Лицо и тело были как бы одним, но больше он чувствовал, почти кожей ощущал ее тело, оно было высоким, крупным; в разговоре был момент, когда он стоял совсем близко от нее и скорее не увидел, а почувствовал, что на каблуках она почти одного роста с ним. Молочно-белая кожа ее шеи. Он снова попытался представить себе ее лицо. Полные, чуть вывороченные губы, вздернутый нос. Ее можно было бы назвать белой негритянкой, если бы лицо ее не было таким веснушчато-русским. Во весь свой рост она стояла перед ним, он почти физически ощущал ее присутствие. Чувствуя тепло от этого видения и тревожась о том, что сегодня произойдет, он дотерпел подземный путь до конца и, поднявшись наверх, невидяще пошел к гостинице. На автопилоте принимая решения, он зашел в ресторан и снова съел там что-то, чтобы ненужное чувство голода вечером не отвлекало его. После этого он поднялся в номер и стал ждать. Часов у него не было; зайдя в комнатку дежурной и перебросившись с ней несколькими приветливыми фразами, он одолжил у нее будильник и, вернувшись в номер, поставил его перед собой на стол. Сев в кресло и раскрыв Дельбрюка, он попробовал перечитать описание битвы при Тагинэ, сам удивившись, когда ему удалось это сделать. Сидя в кресле, иногда читая, иногда вновь вспоминая, иногда резко поднимаясь из кресла, прохаживаясь из угла в угол по комнате и бессмысленно выглядывая в окно, он провел следующие полтора часа, дождавшись, когда стрелка почти вплотную подошла к шести. Отложив книгу, он стал смотреть на часы. Умом понимая глупость подобных надежд, он вместе с тем неосознанно надеялся и втайне ждал, что звонок раздастся, когда стрелки покажут ровно шесть. Звонка не было ни в шесть, ни в четверть седьмого. Подойдя к телефону, он снял трубку, проверяя, есть ли гудок. Телефон был исправен. Оставалось ждать. В течение следующих трех часов, уже ни о чем не думая и ни о чем не вспоминая, он просто бессмысленно ждал, расхаживая из угла в угол по комнате, пока за окном постепенно сгущалась тьма. Когда стало совсем темно, он включил в комнате свет и присел на кровать. Было уже девять часов. Вспомнив то, что она говорила ему, что у них на всю Профсоюзную один телефон, он понял, что если она дома, то уже не имеет возможности позвонить ему, и если бы она хотела сделать это, то позвонила бы ему с работы или из автомата вскоре после окончания рабочего дня. Сергей подпер кулаком щеку. Возбуждение ожидания спало, ему стало ясно, что она не позвонит. Не зная, что думать, он, сцепив руки за головой, опустошенно откинулся на кровать. И в этот момент прозвенел звонок. Бросившись к телефону, Сергей, еще боясь верить, сдернул трубку. Это был Андрей. Уже добравшись домой, он хотел знать, чем окончательно завершились переговоры. Сделав над собой усилие, Сергей рассказал ему то немногое, что произошло после их предыдущего разговора. Узнав заодно, что министр еще не приехал, а Сергачев во время дневного разговора с Андреем лишь уточнял технические вопросы, касающиеся договора, и не сообщил ничего нового, Сергей выслушал ободряющие напутствия Андрея и повесил трубку. Не находя, куда деть себя, он лег на кровать. Девушка не позвонила, и, если она не позвонила сегодня, это, скорее всего, означало, что она не позвонит ни завтра, ни вообще никогда. Вместо этого в ближайшее время, а может быть, уже завтра мог позвонить Сергачев со своей стартовой фразой, и, если предположить, что девушка позвонила бы в один из ближайших дней, это был бы уже звонок в никуда. Поднявшись с кровати, Сергей подошел к черному оконному стеклу. Иллюзия рассеялась, и надо было решать, как с этим жить дальше. В стекле не было ничего, кроме его собственного отражения. Отвернувшись, он некоторое время, сосредотачиваясь, смотрел в пространство комнаты. Да, забыть ее будет нелегко. Он вдруг понял, что произнес это вслух. В каком-то опустошении он вновь рассеянно прошелся по комнате. Профсоюзная. Вероятно, пригород или город-спутник. Если так, она не могла приехать оттуда на метро, она должна была приехать на автобусе или электричке. Сергей попробовал вспомнить, в какое точно время он встретил ее на станции. Он вышел из гостиницы в начале десятого, спустя двадцать минут он увидел ее на платформе, еще примерно через пятнадцать минут она в его сопровождении доехала до своей станции. К десяти. Это значит, что она ездит на работу к десяти, если она действительно ездит на работу и ездит каждый день. Все это не очевидно, она говорила, что иногда берет работу на дом. Сергей, ускоряясь, прошелся по комнате. На станции, где она вышла, было два выхода в город, это он помнил точно, но к какому из них она пошла, он не знал, так как они расстались у колонн. Можно было бы попытаться перехватить ее прямо на платформе, там, где он ее встретил утром, но с приходом поезда толпа заполняет станцию, место широкое, отследить ее в толпе будет трудно, даже при его росте у него не будет достаточного обзора. Значит, лучше у перехода. Сергей задумался, вспоминая. Переход уже платформы, но лестница перехода разделена стеной на две части, по одной из них народ по идее должен подниматься, по другой спускаться, но в момент прилива толпа поднимается по обеим, если он встанет внизу, то будет видеть лишь спины, вверху же его, как раз в силу узкости, может просто снести людским потоком. Выбирать, впрочем, не приходится. Впрочем, все эти рассуждения преждевременны: не зная всей ее трассы, он не может выбрать оптимальную точку перехвата. Раздумывая, Сергей вышел в коридор. Комнатка дежурной была уже заперта. Вернувшись и заперев номер, Сергей спустился вниз в холл и спросил у скучавшей регистраторши, что такое Профсоюзная. Получив исчерпывающие объяснения, он вернулся к себе в номер. Городок, железнодорожная станция в нескольких километрах от Минска. Значит, она ездит на электричке, вокзал известен. Отнюдь не факт, что на железнодорожной платформе перехватить ее будет легче, чем в метро, но проверить надо обязательно. Чтобы спокойно все осмотреть и быть готовым к предположительному времени ее приезда, выехать надо сильно заранее. Поставив будильник на половину седьмого, Сергей погасил свет, быстро разобрал постель и лег. Боясь думать о завтрашнем дне, он закрыл глаза. В эти минуты он избегал даже думать о ней. Вспомнив накануне испытанный метод, он стал вспоминать подробности принципиальных схем и, незаметно завязнув в них, неожиданно быстро уснул.

Утром, проснувшись много раньше звона будильника и быстро собравшись, он вышел в бодрящую свежесть улицы. До вокзала метро шло напрямую. Протрясясь в относительно пустом вагоне, он поднялся наверх и, пропетляв в запутанном лабиринте переходов, вышел в здание вокзала. Расписание пригородных электричек находилось в боковом зале, там же висела и схема. Судя по ним, через Профсоюзную в интересовавший его интервал времени шла каждая вторая электричка. Выйдя из здания, Сергей осмотрел пути. Платформ пригородных поездов было четыре. Судя по сменным жестяным табличкам, поезд со стороны Профсоюзной мог прийти на каждую из них. В расписании номера платформ указаны не были. Поняв, что какую-то подсказку он может получить только от местного персонала, Сергей вернулся в здание вокзала. Увидев шедшую через зал немолодую озабоченную женщину в форменной железнодорожной рубашке, он подошел к ней и задал свой вопрос, без подробностей объяснив ситуацию. Явно куда-то торопившаяся, она остановилась и так, словно речь шла о чем-то неотложно-серьезном и важном для нее самой, перечислила ему платформы прибытия всех приходящих поездов в интервале тех двух часов, которые его интересовали. На секунду засомневавшись относительно какой-то электрички, она подошла к висевшему на стене бездисковому телефону служебной связи и, что-то уточнив, вернулась к нему. Сергей делал быстрые пометки, благодарно глядя на нее. Во всем ее поведении и облике, в том, как она терпеливо ждала, склонив голову набок, пока он запишет все ей сказанное в записную книжку, было столько ненавязчивого участия и озабоченной доброжелательности, что, пораженный, он почти любовался ей. Благодарно глядя ей вслед, он вспомнил слова Николая, в советские времена много поездившего по стране, который выразил свои впечатления краткой формулой: «Чем дальше от Москвы, тем люди лучше». Вновь подойдя к расписанию, чтобы проверить ей сказанное, и ругая себя за такое недоверие, он увидел, что она перечислила ему все электрички до единой. Теперь он мог встречать нужные ему поезда один за другим, не носясь в поисках их между платформами, рискуя пропустить тот момент, когда из очередной электрички начнет валить поток пассажиров. Вырвав из записной книжки листок с расписанием, он сунул его в карман. Вновь выйдя из здания, он прошелся вдоль платформ, осматривая место предстоящего барражирования. Все платформы имели стандартную ширину пять-шесть метров; стоя у рельсового тупика, можно было отчетливо видеть людей, идущих мимо, глубина толпы была небольшой. Оглянувшись, Сергей посмотрел на часы на фронтоне здания вокзала. Было уже половина восьмого, теоретически уже недалек был тот момент, когда уже что-то могло произойти. Отгоняя всколыхнувшееся чувство надежды, он прошелся вдоль платформ. Надежда ничего не значила, точно так же он вчера надеялся, что она ему позвонит. Вздрогнув от чувства пустоты при мысли, что он может никогда не увидеть ее, если все его поиски не дадут результата, он отогнал и это видение. Мысли его дернулись в будущее, на мгновение он всерьез попытался прикинуть, сможет ли он после выполнения задания взять отпуск хотя бы на месяц, чтобы приехать сюда и разыскать ее. Возможно, для этого ему придется не караулить ее здесь, а поехать на Профсоюзную. Сколько времени нужно, чтобы разыскать человека в маленьком городке, — неделя, месяц, два? Возможно ли вообще разыскать девушку, зная ее только в лицо, не зная даже имени? Как можно ее разыскать — просто ходить по улицам, посещать людные места, рестораны, бары? Был и другой способ — она сказала, что работает аниматором, можно было получить сведения обо всех предприятиях в Минске, занимающихся такой деятельностью, и обойти их одно за другим, наверняка их должно быть не очень много. Но действительность богаче любых справочных данных, на секунду он до иллюзорности увидел, как он обходит все эти студии и усилия его встречают лишь пустоту. В сущности, и сегодняшнее его дежурство было ничем не обеспеченной попыткой. Она могла заболеть, могла остаться работать дома или, наоборот, вчера вечером заночевать где-нибудь в Минске, — на то, чтобы не оказаться сегодня здесь, на этом месте, у нее могла быть тысяча различных причин. В сущности, вовсе не фактом было и то, что она действительно живет на Профсоюзной. На Профсоюзной могла жить какая-нибудь ее подруга, а она могла сказать это, просто чтобы иметь повод отцепиться от него и не давать ему телефон. Понимая, что все это вполне реально, он взглянул в свой листок, отмечая путь, куда должна была прийти ближайшая электричка. Подойдя туда, он встал на наблюдательную точку, ожидая, когда поезд появится в дальнем конце пути. Поезд подошел через несколько минут, в хлынувшей мимо него не очень густой толпе не было, разумеется, никого, даже отдаленно похожего на нее. Следующие полтора часа он переходил от платформы к платформе, напряженно, стараясь ни на секунду не ослаблять внимания, просеивая взглядом спешившую мимо него все более густеющую массу людей. Один или два раза ему казалось, что он видит вдали какую-то женщину, похожую на нее, внутренне вздрагивая и уже зная, что ошибся, он вглядывался в нее, стараясь удостоверить непохожесть, как бы для очистки совести убедиться, что это точно была не она. Электрички шли одна за другой; каждый раз, ожидая, когда автоматические двери раздвинутся и вывалившаяся из них масса двинется ему навстречу, он ощущал остро-томящее чувство надежды; когда толпа проходила, это чувство спадало, чтобы с новой электричкой прихлынуть вновь. Время шло, стрелки на фронтоне миновали девять, наступал тот промежуток, когда она действительно могла прийти. Это был решающий момент, но, зная это, он, напротив, чем дальше, тем больше чувствовал какое-то охлаждение, понимая, что в силу законов самой жизни шансы встретить ее сегодня были исчезающе малы. С каждой минутой он все яснее чувствовал это; стоя у платформы и уже почти по обязанности отслеживая идущих мимо него людей, он настраивал себя не надеяться зря; внутренне готовясь к тому, что сегодня ничего не случится, в глубине души убежденный, что рано или поздно он все равно найдет ее, он настраивал себя на длительный путь и длительные поиски, по опыту жизни зная, что нужна неустанная работа, чтобы вынудить обстоятельства сдаться, и никакие серьезные удачи не даются легко. Время перевалило за половину десятого. И тут, уже без прежней напряженной сосредоточенности наблюдая очередную толпу, он вдруг, не веря своим глазам, увидел ее. Это была она. Как-то иначе выглядящая, не похожая на ту, какой он запомнил ее по первой встрече, это была она, без всякого сомнения. Одетая в какое-то простенькое, скорее даже бедное платье на пуговицах, поверх которого была накинута выцветшая мохеровая кофта неопределенного цвета, в стоптанных остроносых туфлях, на этот раз на низком каблуке, которые делали ее как будто ниже и приземленней в движениях, она шла, все так же невидяще-сонно глядя перед собой, не интересуясь ничем вокруг, через плечо у нее висела все та же огромная черная сумка. В первую секунду рванувшись к ней, но тут же сдержав себя, он встал на ее пути, ожидая, когда она сама заметит его. Когда она была совсем близко, он сделал шаг вперед, чтобы наверняка попасть в поле ее зрения. Что-то почувствовав и подняв голову, она в самом деле увидела его. На секунду на ее лице отразилось что-то вроде непонимания. С мягко-сдержанной улыбкой, стараясь ничем не выдать своего волнения, он подошел к ней.

— Здравствуйте.

Остановившись, она без удивления, скорее с некоторым недоумением посмотрела на него.

— Здравствуйте.

— Едете на работу?

Она, опустив глаза, кивнула.

— Да.

Чувствуя, что не должен обнаруживать перед ней своего ожидания, он, поспешно оглянувшись на стоявшую электричку, словно извиняясь, улыбнулся ей снова.

— Я тут ждал, встречал товарища, должен был подвезти мне документы. Но он, видно, уже не приедет. Можно мне пройти с вами?

— Пожалуйста.

Они пошли рядом. Она шла, не глядя на него. Лихорадочно нащупывая ниточку разговора, он ищуще взглянул на нее.

— Интересно, мы дважды подряд встретились.

Секунду помедлив, казалось раздумывая, она искоса бросила на него спокойно-сомневающийся взгляд.

— Да, дважды встретить одного и того же человека в городе…

— Я очень рад, что встретил вас.

Она, глядя себе под ноги, не ответила.

Молча пройдя несколько шагов и тревожась от ее молчания, Сергей, понимая, что должен это сказать, быстро взглянул не нее.

— Если вам неприятно мое общество, пожалуйста, скажите, я тут же уйду, я не буду вам навязываться.

Она как-то бездумно пожала плечами.

— Нет-нет, пожалуйста.

Они вошли в метро и, пройдя турникет, встали на эскалатор. Встав на ступеньку ниже, он смотрел на псе снизу вверх. Не зная, что сказать, он сказал то, что думал.

— Вы очень красивая.

Она чуть заметно улыбнулась, не поднимая глаз.

Не зная, как преодолеть ее молчание, он снова напряженно посмотрел на нее.

— Может быть, я вас все-таки утомляю? Скажите слово, я уйду.

— Нет-нет, все нормально.

Она произнесла это как будто даже поспешно. Глядя на него, она, казалось, о чем-то раздумывала. Еще мгновение помолчав и словно выйдя из своего подполья, она, кажется, еще секунду поколебавшись, как-то по-новому взглянула на него.

— Лучше придумайте, как мне кота назвать.

Почувствовав эту перемену, он с готовностью сделал движение к ней.

— У вас есть кот?