Чтение онлайн

— Но тебя это не затрагивает?

— Пока нет.

— Хорошо. Как вчера доехала? Все нормально?

— Да, все классно.

— Хорошо.

Словно освобожденный ее приветливым тоном, он секунду помедлил, внутренне отмерзая, выбирая, какие из теснившихся в нем слов сказать первыми.

— Спасибо тебе за вчерашний вечер.

— Не за что. — Казалось, застигнутая врасплох его словами, она коротко хихикнула.

Подбирая слова, он на секунду осекся снова.

— Вроде бы совсем немного вместе посидели, а как будто обо всем на свете успели поговорить. Как будто весь день вместе были. Я все вчерашнее как фильм вспоминаю.

— Правда, что ли?

— Правда. А тебе не показалось?

Она секунду молчала.

— Показалось. — Как-то неожиданно примирительно произнеся это, она еще секунду помолчала, словно додумывая что-то. — Да, классно время провели.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Раздваиваясь между рвущимися наружу словами и сознанием преждевременности этого, невозможности сказать главное по телефону, он, запнувшись, пропустил несколько мгновений.

— Как ты там сейчас у себя, не скучаешь? Что вообще делаешь? Мебели много сегодня продала?

— Мебели? Два комплекта заказчику отправила.

— Хорошо. А еще что-нибудь происходит?

— Да вроде ничего. — Она подумала. — Цветочки твои у меня стоят.

— На работе?

— Почему на работе, дома. В вазе классно смотрятся. Утром уходила, еще ни один лепесточек не упал.

— Так ведь рано еще.

— Почему, бывает, сразу опадают. По листкам под бутоном видно; если вверх смотрят, то все нормально, а если вниз, то завянут скоро.

— А у тебя как?

— У этих вверх. Классные цветы.

На секунду утратив контроль над собой, не удержав рванувшегося из него импульса, он внутренне вздрогнул, переведя дыхание.

— Ты сама как цветок.

— Серьезно? А какой?

— Не знаю. Роза. Большая роза.

— Классно.

Она произнесла это почти серьезно и одновременно с каким-то нарочито комическим удовлетворением.

— Наташа…

— Что?

— Я хочу тебя видеть. Давай встретимся.

— Встретимся? Когда?

— Сегодня после работы. Ты как?

Словно почувствовав что-то, ощутив какую-то перемену, она молчала чуть дольше обычного.

— Хочешь сегодня увидеться?

— Да. Это возможно?

Секунду она молчала снова.

— Наверно, возможно.

— Ты во сколько кончаешь?

— Я? Сегодня в шесть. Сегодня опять фуру разгружают, так что в шесть всех выгонят.

— Тогда давай в полседьмого.

— В полседьмого? А где?

— Где-нибудь в центре. В каком-нибудь красивом месте. А там решим, куда идти.

— В центре? Хорошо. — Она подумала. — Только в тот же самый бар идти не надо.

— Нет-нет, я придумаю куда. — Он лихорадочно напрягся, вспоминая почти неизвестную ему географию города. — Тебе какое место для встречи больше нравится?

— Мне?

— Ну да, чтоб красиво было.

— Красиво? Ну давай на площади у Фестивальной. Там, где киоск у арки. Знаешь?

— Да, конечно.

— Ну, давай там.

— Хорошо. — Он глубоко вздохнул. — Я принесу тебе самые красивые цветы.

— Классно.

— Значит, в полседьмого, договорились.

— Ну, типа, да.

— Спасибо, Наташа. Я буду ждать. До встречи.

— Пока. — Как-то неожиданно кокетливо, на взлете голоса произнеся это, она повесила трубку. Он повесил трубку вслед за ней. На секунду ощутив блаженно-приподнятое опустошение, он несколько мгновений сидел без движения. Очнувшись, он посмотрел на стрелки будильника, весь разговор продолжался пять минут. Машинально он вычел время на будильнике из времени свидания. Шесть часов. Впереди было то же необозримое пустое пространство. Попытавшись прикинуть, что ему делать со всем этим и ничего не найдя, он помедлил еще мгновение. Поднявшись с кровати и машинально взглянув в окно, он пошел к дежурной по этажу договориться о продлении аренды будильника и заодно узнать, что собой представляет и где находится только что назначенная для встречи Фестивальная. Получив согласие и примерно поняв из ее объяснений, какие киоск и арка только что имелись в виду, он вернулся к себе, машинально заметив, что потратил еще пять минут. Снова идти и бродить по улицам казалось глупым и ненужным. Пройдясь несколько раз из угла в угол по комнате, он запер номер и спустился вниз, в ресторан, чтобы сразу разобраться с едой и не отвлекаться на это в течение дня. Вернувшись оттуда и усевшись на кровать, он в нетерпении обвел взглядом комнату, надо было придумать что-то длительное, чтобы занять себя хотя бы на часть времени, отделявшего его от встречи с ней. Вспомнив об оставшейся в институте работе, он искренне пожалел, что не взял с собой тетрадь с текущими расчетами; многие из неинтересных, но необходимых задач, которые он раз за разом откладывал на работе, были бы сейчас спасением, он с жаром проделал бы их, по собственному опыту зная, как математические преобразования, втягивая в свою сухую извилистость, способны приглушить почти любые переживания. Попробовав что-то восстановить по памяти и не найдя в себе достаточно терпения, он бросил это занятие и, подойдя к телевизору, включил его, надеясь скоротать хоть какое-то время. Российский канал показывал повторение вчерашнего американского боевика. Несколько секунд бессмысленно глядя на картинно-фальшивый мордобой и взрывающиеся машины, он начал переключать программы, надеясь найти что-то другое. Большинство каналов были российскими, на одном из местных каналов был технический перерыв, он показывал испытательную таблицу. Сочтя содержание местного канала наиболее пристойным, он снова сел перед ним на кровати, разглядывая тестовые кружки и квадратики, машинально, по профессиональной привычке прикидывая качество цветовых переходов и разрешение в градационных клиньях. Неожиданно наведенный этим на спасительную мысль, он, заглянув в записную книжку и сняв трубку, позвонил в местное министерство, попросив дать ему номер телевизионного отдела. Среди их с Андреем продукции значился телевизионный кодек, здесь он не собирался заниматься им, но сейчас это могло помочь завязать разговор и скоротать хоть какое-то время. Позвонив в телевизионный отдел, он, по счастью, сразу налетел на ведущего специалиста, и после первых же фраз в стихийно завязавшемся разговоре время понеслось вскачь, в течение часа он рассказывал местному инженеру об их разработках и отвечал на вопросы. Повторилось то же, что и с модемами позавчера: люди, занимавшиеся одним и тем же делом, уже ничего не знали друг о друге. Оставив свои координаты и пообещав прислать подробные материалы, он попрощался с собеседником, видимо так и не понявшим, что ему звонили из Минска, а не из Москвы, и, опрокинувшись на кровать, посмотрел на часы снова. Было уже полтретьего, время рванулось вперед, оставшиеся четыре часа показались ему не таким уж существенным сроком. Решив выйти на улицу за час до назначенного времени, он снова прошелся по комнате, шаря в памяти и выискивая, нет ли возможности сделать хотя бы еще один столь же эффективный звонок, но, ничего не найдя, опустился на кровать снова. Следующие три часа, точно так же кружа по комнате, садясь, поднимаясь и снова садясь, о чем-то думая и вспоминая, бессмысленно глядя в телевизор, берясь за Дельбрюка и отбрасывая его, он проволок себя через оставшееся время, в какой-то момент сам удивившись, что стрелки уже показывают начало шестого. Быстро спустившись на улицу, купив цветы, он поймал машину; за несколько минут доехав до Фестивальной, выйдя у площади, сразу увидев арку, ведущую во внутренний двор старого, пятидесятых годов, жилого дома и стеклянный павильон рядом с ней, он вышел к улице. Пройдя несколько раз взад-вперед мимо пролетавших машин, вернувшись, он встал у киоска, оглядывая площадь, пытаясь понять, откуда она могла бы появиться. Старые тревоги поднялись в нем, на случай, если она придет отчужденная или в плохом настроении, он обдумывал, какие смешные истории сразу рассказать ей, чтобы отвлечь ее; нигде не видя часов, не улавливая времени, несколько раз обойдя площадь, вернувшись к киоску, подняв глаза, он вдруг увидел, как она приближается к нему. Она шла с дальнего угла площади, со стороны автобусной остановки. Двинувшись навстречу ей, с поднимающейся внутри радостью он смотрел на нее по мере того, как она становилась ближе. Все его страхи и опасения показались ему просто глупыми. Она была как нарядное солнышко. На ней было яркое красное платье и туфли на высоком каблуке, но какие-то другие, не те, что позавчера, это были туфли явно новые и те, которые надевались очень редко, туфли для специального случая. Волосы ее были завиты и уложены, губы горели помадой, солнце отражалось от лака на ногтях. Что-то вздрогнуло и обрушилось в нем, он понял, что, предвидя его сегодняшний звонок и эту встречу, она заранее подготовилась к ней, она все продумала еще с утра и надела лучшее, что у нес было. Развеселенная произведенным эффектом, подойдя, она задорно-весело взглянула на него.

— Давно ждешь?

— Нет, недавно.

Взяв от него цветы, она быстро оглядела их.

— Классные.

Не глядя вокруг, они пошли вместе. Уже понимая причину ее настроения, он быстро повернулся к ней.

— Ты уже выпила что-нибудь?

— «Водку-лимон».

Он восхищенно посмотрел на нее.

— Ты как солнце.

— Надо же как-то развлекаться бедной девочке. — Веселым движением поправив завившийся локон, она посмотрела на свое отражение в витрине киоска. — Бывают миленькие женщины.

Замедлив шаг, она быстро оглянулась.

— Давай где-нибудь здесь пока присядем. Я на каблуках, сегодня по этажам набегалась.

— Курить тебе купить?

— Купи. Купи «Водку-лимон» и зажигалку. Затрахалась уже, у меня все на работе зажигалки пи…т. Только «Водку-лимон» купи в желтых банках, не в синих.

— А в синих чего?

Она быстро махнула рукой.

— Х…ня. Купи сразу две.

Купив все в павильоне, он сел на скамейку рядом с ней. Взяв у него банку, она весело оглядела его.

— Ну — рассказывай.

— Да у меня все нормально. А у тебя?

— Да ничего, только с базой затрахали. Мебели много пришло, надо в компьютер заносить, только внесу, сразу новые накладные приносят. А потом их еще обратно относить. Весь день сегодня как белочка.

— Устала?

— Да нет, фигня. К концу дня расслабилась, с девчонками немножко накатили. — Заговорщически блеснув глазами, она посмотрела на него. — Платье это надела первый раз за два года, наверно, шагу ступить было нельзя.

— А чего?

— Из других отделов прибегать смотрели.

— Мужчины?

— Понятное дело. Я его купила два года назад, просто в магазине увидела, понравилось, у меня как раз тогда зарплата была, я тогда еще на студии работала, деньги были. Оно так на прилавке лежало, может, смотрел кто. Купила, а у него длина — до колена, а мне либо длинные идут, либо до середины бедра. И потом — на работу его не наденешь, куда-нибудь потусоваться — так это не часто бывает, отпуска у меня уже дна года не было. Ну, я вчера пришла, достала, так прикидывала, так, ладно, думаю, укорочу. Обрезала до середины бедра, за машинку села, застрочила, а утром надела, в зеркало посмотрела на себя — пи…ц. Я за последние года полтора в весе прибавила, ляжки жирные стали, даже сиськи вроде увеличились, ну и вообще, в общем, смотрю на себя в зеркало — платье красное, я из него вываливаюсь, как шлюха какая-нибудь, ни хрена себе, однако. — Она подумала. — Ну то есть выгляжу, конечно, классно, но вроде не так было задумано. Я низ распорола, там запас был, пару сантиметром выпустила, ну и колготки надела, но на работе все равно все ох…ли. — Она увлеченно хихикнула. — У меня на работе все мужики хотят меня трахнуть. Я обычно длинные юбки ношу. Как-то год назад карнизы для штор прибивали, я на стол залезла, а солнце через юбку просвечивает, наши там как дети обрадовались, классно, говорят, выходит, мы и ноги твои увидим. Я говорю, чего мучиться, я вам и так покажу. А сегодня вообще все как на спектакль ломились, посмотреть, в каком Наташа платье. Я там в базу ведомость заносила, идите, говорю, все на х…, дайте работать. Вообще платье классное, я его еще когда на студии работала, купила, тогда денег все же больше было, в последние два года как-то не получалось классные вещи себе покупать, а так хотелось.