Ракетные войска СССР
Шрифт:
В конце июня 1962 года в Москве министры обороны Кубы и СССР, Рауль Кастро и Родион Малиновский, подписали секретный «Договор между Правительством Республики Куба и Правительством Союза Советских Социалистических Республик о размещении Советских Вооруженных Сил на территории Республики Куба».
27 августа в Москве побывал Эрнесто Че Гевара, сообщивший советскому руководству поправки Фиделя Кастро, которые были тут же приняты Хрущевым.
Главный узбекский «партайгеноссе» Рашидов сделал очень простой вывод, вполне соответствовавший его интеллектуальному уровню: пальм на острове много, значит ракеты от американцев спрячем, а солдат и офицеров укроем в землянках. Были выбраны районы будущего развертывания советской группировки, соответствующие отчеты полетели в Москву.
Однако прибывшая 12 июля 1962 года на Кубу рекогносцировочная группа во главе с командиром ракетной дивизии, генерал-майором И.Д. Стаценко (1918–1987), забраковала места дислокации ракетных полков, выбранные советской делегацией.
Позже генерал Стаценко написал:
«Рекогносцировка показала, что центральная часть острова Куба (районы полков т. Сидорова и т. Черчесова) имеют резко пересеченную местность, бедную растительную массу, отсутствуют необходимые площадки, а имеющиеся дороги не обеспечивают проход ракетной техники без проведения большого объема скальных работ, водоносные слои залегают на глубине 150–200 метров, в районах действуют контрреволюционные банды. Таким образом, было установлено, что размещать полки в указанных районах крайне нежелательно и нецелесообразно…
Тщательно изучив строение грунта и климатические условия, было установлено, что располагать войска в землянках в условиях тропиков невозможно ввиду большого количества осадков и испарений.
В связи с этим для размещения личного состава части вынуждены были строить палаточные городки, которые впоследствии явились одним из основных демаскирующих признаков расположения войск на острове Куба».
Вся подготовительная работа на Кубе велась в обстановке тотальной секретности: советских ракетчиков во всех официальных документах именовали «специалистами сельского хозяйства», строительство ракетного комплекса на плато Эсперон официально называлось «строительством советскими военными специалистами учебного центра для кубинской армии». Советские офицеры носили форму кубинской армии, передвигались по острову только мелкими группами под охраной солдат «батальона личной охраны товарища Фиделя Кастро»
Генерал Стаценко:
«Цель проводимых работ содержалась в строжайшей тайне. О прибытии на остров Куба ракетных войск знал строго Ограниченный круг лиц кубинской армии: в начале работ — тов. Фидель Кастро, тов. Рауль Кастро и начальник разведывательного управления генштаба кубинской армии тов. Педро Луис, в последующем — 10 человек и к моменту окончания работ в эти вопросы были посвящены всего 15 человек».
Сохранением секретности проводимой операции был озабочен и Хрущев:
«Больше всего нас беспокоило, чтобы наша операция не была раньше времени раскрыта с воздуха. Американцы непрерывно летали над Кубой. А Кубу можно разведывать не только прямыми полетами, но и летать параллельно берегу над нейтральными водами, делая снимки почти всей территории острова…
Мы хотели скрытно поставить ракеты, чтобы США через свою агентуру и воздушную разведку не смогли их обнаружить. Это было очень важное обстоятельство. То есть, мы хотели сосредоточить ракеты на Кубе тайно от США».
Формирование Группы советских войск на Кубе было в основном завершено к 20 июня 1962 года.
Согласно директивам Генерального штаба, в состав развертываемой группировки вошли: а) штаб группы, состоявший из оперативного управления и отделов (разведки, баллистики, топогеодезического, метеослужбы, комплектования и учета, всего — 133 человека); б) 51-я ракетная дивизия.
Эту дивизию сформировали на базе 43-й гвардейской ракетной дивизии 43-й ракетной армии РВСН, дислоцированной на Украине (штаб — город Ромны). В ее состав вошли полки трех дивизий РВСН (664, 665, 668-й — из 43-й РД, 79-й — из 29-й гвардейской РД (Шяуляй), 181-й — из 50-й РД (Н. Белокоровичи).
Три полка имели на вооружении ракеты средней дальности Р-12 (24 пусковые установки и 36 ракет), а два (665-й и 668-й) — Р-14 (16 пусковых установок и 24 ракеты).
Для прикрытия стартовых позиций ядерных ракет предназначались четыре мотострелковых полка (302-й, 314-й, 400-й и 496-й), одним из которых командовал будущий министр обороны СССР Д. Язов; две зенитные ракетно-артиллерийские дивизии; 32-й гвардейский истребительный и 437-й отдельный вертолетный полки; два полка (561-й и 584-й) фронтовых крылатых ракет, также с ядерными боеголовками — всего 16 пусковых установок. Общая численность советской группировки на Кубе должна была составить 44 тысячи человек.
Первое подразделение ракетных войск прибыло в кубинский порт Касильда 9 сентября 1962 года на теплоходе «Омск». Всего для доставки войск на остров 85 советских судов совершили в общей сложности 180 рейсов, пока США не ввели морскую блокаду. Солдатам и офицерам, отправлявшимся на Кубу, ничего не сообщали о цели их путешествия. Части грузились на корабли со всеми своими запасами, прихватывая даже валенки и зимние караульные тулупы. Размещались военнослужащие в трюмах, откуда им категорически запрещалось выходить. Температура там достигала 50 градусов, кормили людей два раза в сутки и только ночью. Умерших хоронили по морскому обычаю — зашитыми в брезент опускали в океан.
Хрущев вспоминал:
«Наши грузы потекли на Кубу. Корабли шли без военно-морского сопровождения. Все размещалось на тех же кораблях. Когда грузили ракеты, то грузилась и команда в штатском, никто в военной форме туда нами не посылался. Еще раньше мы послали на Кубу войска, которые должны были охранять ракеты, когда они будут поставлены.
Эти войска встречали грузы и разгружали их в особых портах, в которые не допускали никаких посторонних глаз. Там должны были находиться только глаза советских людей. Мы об этом заранее договорились с Кастро, потому что боялись, что среди кубинцев существует много ненадежных людей. В обычных портах, где скапливается много народа, американские разведчики, безусловно, наблюдают за приходящими грузами. Поэтому первый же корабль был бы засечен и было бы расшифровано, какие прибыли грузы.
Мы этого не хотели, и все делалось нашими людьми. Установка ракет на месте проводилась тоже нашими людьми. Охрана в районах, где устанавливались наши ракеты, тоже состояла из наших людей. Одним словом, максимально хотели обезопасить себя от утечки информации, чтобы она не стала достоянием американской разведки» [16] .
О беспрецедентных мерах по сохранению в тайне сосредоточения на Кубе советских войск докладывал и командир ракетной дивизии, генерал Стаценко:
16
Стратегическая операция «Анадырь». Как это было. М., 2002, с. 11.
«Всего для перевозки дивизии на остров Куба было запланировано 35 судов. Сосредоточение дивизии на о. Куба началось только с 9.09.62 года прибытием теплохода „Омск“. Первого корабля полка тов. Сидорова в порт Касильда. В период с 9.09 по 22.10.62 года прибыло и было выгружено 24 судна…
Выгрузка ракет из кораблей производилась только ночью в условиях полного затемнения кораблей и портов. Во время выгрузки ракет внешние подступы к портам охранялись специально выделенным горнострелковым батальоном в составе 300 человек, переброшенным из района Сьера-Маэстра.
Людьми из этого батальона в последующем обеспечивалась внешняя охрана ППР (полевых позиционных районов — И.Д.).
Внутри ограждения портов охрану нес личный состав прибывших подразделений и выделенные штабом Группы оперативные работники. Подступы к выгружаемым кораблям со стороны моря охраняли боевые корабли и катера, а также специально проверенные и подобранные рыбаки из числа местного кубинского населения. Через каждые два часа специально выделенные водолазы проверяли подводные части кораблей и дно гавани в районе пирса.