Чтение онлайн

—- Командир взвода велел, — робко отозвался Виктор. — Он говорил: «Вызовешь на соревнование ефрейтора Цыганка — на взвод будут смотреть как на порядочное подразделение. Надо взвод поднимать в глазах общественности». Вот я и послушался, а теперь вижу: зря, мне ли с тобой тягаться, Костя!

— Фыо, — свистнул Цыганок. — Рядом с твоей подписью стоит моя. Выходит, что я ничего не стою, можно Цыганку и подножку дать на третьем году службы? Нет, я не хочу падать, Виктор. Кому нужен лежачий человек? «Тузики» нынче не в моде, даже если они красавцы с виду, ангелочки, хоть молись на них. Вон Пашка Волошин на что уж был древним, можно сказать, снежным человеком, а теперь механик-водитель второго класса! В норматив ты будешь укладываться. Слушай мою команду!

Десять раз Виктор опаздывал с обработкой данных. Цыганок не унимался, покрикивал:

— Еще, слушай команду!

На одиннадцатом заходе, когда Виктор, изрядно уставший, хотел было сорваться: «А ну тебя, командир нашелся, я тебе не подчинен», что-то произошло, он даже не заметил, как быстро и четко сработал у макета. Ожидая очередной команды, он, уже начав успокаиваться, покосился на Цыганка. Тот с улыбкой смотрел на секундомер. Потом молча подошел к Виктору, похлопал по плечу:

— Подходяще! — Подумав, сказал: — Собирался нынче в свободное время написать Тоне письмо, только приготовил ручку и бумагу, приходит в ленинскую комнату Шах-королю, инженер Шахов, и эдаким сладеньким голосом обращается ко мне: «Товарищ Цыганок, а я думал, вы и сегодня в техническом классе. Гросулов уже там. — И смеется этот Шах. — Гросулов говорит, что он тебя измором возьмет, ты бросишь ему помогать». Знает Шах, чем Цыганка зажечь. Ты говорил это инженеру части?

— Нет, я его не видел сегодня.

— Умненький наш Шах-королю. Бочком, бочком, а попадает в самое яблочко, в десятку.

— И наш взводный кладет в десятку, — в тон Цыганку похвалил Виктор старшего лейтенанта Малко. — Как нарисует упреждающий удар со стороны противника, аж паленым запахнет и в ушах слышатся крики и стоны. До чего картинно говорит! Любое занятие начинает фразой: «Я хочу, чтобы каждый из вас поднимал взвод в глазах общественности». — Виктор подошел к окошку. — О, легок на помине, спешит...

— Бежит. — Цыганок тоже увидел Малко. — Мне кажется, он никогда не сидит на месте. До чего ж быстрый! Когда в штабе работал, как молния мелькал в подразделениях: фразу начнет в комендантском взводе — последний слог ее произносит в другом подразделении.

С тех пор как Малко увидел на учебном полигоне работу оператора ефрейтора Цыганка, желание перетянуть его в свой взвод еще больше завладело им. Правда, сомнения возникали: Узлов, конечно, встанет на дыбы, скажет, это неразумно. Но в голове Малко вечно жил какой-то толкователь, который нашептывал: «Почему неразумно? Рассуди, не для собственного благополучия ты это делаешь, ради общего дела. И соревнования проводятся не для того, чтоб поднять лейтенанта Узлова, а старшего лейтенанта Малко швырнуть в низину». От «низины», в которой он может оказаться, холодела душа, но толкователь еще больше напирал: «Не отступай, не отступай. Мишель, действуй, избавляйся от генеральского сынка». Сейчас он направлялся к замполиту с тем же вопросом: убедил себя, что Бородин поддержит.

По пути Малко заглянул в клуб, постоял немного у Доски отличников. Фотография Узлова ему не понравилась. «Для такого случая можно было бы сделать приличный портрет в фотоателье». Он вспомнил, на какой улице оно помещается, вспомнил витрину и фамилию мастера, работы которого очень нравились и Аннете и ему. На глаза попался появившийся в фойе солдат. Малко остановил его и, тыча пальцем в фотографии, возмутился:

— Смотрите, сколько пыли! Сейчас же сотрите, чтобы все блестело. Это же лучшие люди части! Надо соображать.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! — ответил солдат и попытался объяснить, что он случайно попал в клуб и к здешним порядкам не имеет никакого отношения.

— Отношения у всех одни — не проходить мимо безобразий. — внушал Малко растерявшемуся солдату и, довольный тем, что тот подчинился, энергично открыл дверь, бросив на ходу: — Соображать надо, мил человек. Рикимендую соображать!

Его потянуло в технический класс: рассчитывал встретить здесь Шахова. Инженер на его предложение о переводе Цыганка пока отвечал шуткой: «Что ж одного Цыганка? Бери заодно и лейтенанта Узлова, тогда твой взвод наверняка выйдет победителем социалистического соревнования и первым произведет боевые пуски».

Приоткрыв дверь технического класса, он с минуту любовался Цыганком, который, сделав вид, что не замечает старшего лейтенанта, работал на макете. Потом, перешагнув порог, сказал:

— Молодцы, соколики, не теряете зря времени... Шахов здесь?

— Нет. — ответил Виктор. Ему вдруг захотелось показать старшему лейтенанту, чего он добился, тренируясь вместе с ефрейтором Цыганком. — Товарищ старший лейтенант, у меня получается. Хотите посмотреть?

— В другой раз. — Малко взглянул на часы: — О-о, я опаздываю к замполиту, — и сбежал по ступенькам вниз.

Он удалялся быстро, широко размахивая руками, в одной из которых была зажата тетрадь с конспектами. На ходу открыл ее и начал что-то писать.

Цыганок заметил:

— Видал. Витяга, на ходу конспекты правит...

Время, отведенное для самостоятельной подготовки, подходило к концу. Они убрали учебные пособия, зачехлили приборы. Цыганок объявил:

— Теперь перекур!

В квадратике для курения сели на скамейки. Настроение у Виктора упало после того, как Малко отказался посмотреть, чему он научился, тренируясь сегодня в классе. «Может, решил объявить взыскание? — подумал Виктор о своей самовольной поездке к матери. — Давно пора». Он знал, что взыскание на провинившихся солдат накладывается тотчас же, как только произведено расследование. Но его почему-то не вызывают. «Неужели отец вмешался, прикрыл сыночка?» Он взглянул на Цыганка, и ему показалось, что Костя знает о его проступке и сейчас тоже думает: почему сошло? «Сын командующего, такому все позволено». Настроение совсем испортилось.

Цыганок заметил это, спросил:

— Ты чего скис?

— Не был я на квартире у комвзвода. Не был! — Он ближе подсел к Цыганку. — Зря вы так считаете: сын командующего, такому все позволено. Неправда это!

Цыганок привстал, бросил окурок в бочку с песком:

— Погоди, погоди. Витяга, что-то я не пойму: ты о чем говоришь?

— Неправда это! — вскрикнул Виктор и, поднявшись, хотел было идти в казарму.

Цыганок остановил его:

— Садись!.. Все знают, что ты тогда задержался на квартире у старшего лейтенанта Малко. И меня приглашали. Сам командир части угощал чаем, в шахматы играли. Что ж тут плохого?

— Не был я на квартире... В ресторане слушал дядю Якова, выпили немного. Потом понесло на электричку, к матери... Пусть меня накажут, но не трогайте отца. Он тут ни при чем.

Цыганок не сразу нашелся, что сказать Виктору, лишь немного погодя глухо произнес:

— Компот, настоящий компот...

— Почему меня не наказывают? Сам комвзвода говорил, что за такой проступок посадят на гауптвахту. Простили, что ли? А с другими бы так поступили?

— Вон ты какой! — сказал Цыганок. — Сам просишься на губу. Впервые вижу такого шутоломного. Все ведь прошло, и радуйся. — Костя хитрил, распаляя Виктора, ему хотелось знать, чем кончится бунтарство того. — Радуйся! — повторил он.

Виктор еще больше вспылил:

— Чему радоваться! Поблажка? Отец сам по себе, я сам по себе, он генерал, я — солдат. Понимаешь, рядовой, как все. И что положено рядовому — пусть совершится. Для него же лучше будет...

— Для кого? — спросил Цыганок.

— Для папы. Мама разнежила его, вот он, наверное, и позвонил.

— О, какой смелый, генерала критикуешь! — подхватил Костя. — Вот и напиши ему, папе: чего балуешь, потом плакать будешь...

— И напишу.

— Не осмелишься!