Чтение онлайн

— Переживает?

— Конечно, переживает, наказание тяжелое. Не хотелось бы об этом вспоминать, да приходится и еще придется не раз... А утро-то какое, какое утро, как по заказу для пусков, светлое, безоблачное. — Бородин снял фуражку и, подставив лицо навстречу солнцу, застыл в такой позе. Громов позавидовал этой перемене, невольно сорвалось:

— Почему тебя женщины любят?

Степан сразу посуровел, но погодя немного заставил себя улыбнуться:

— А я их боюсь, командир, женщин-то, вот они и бросаются на боязливого да тихого. Ты чего вздумал меня пытать на самой вышке, зря, ни к чему, да еще с самого утра. Люди богу молятся с утра, а ты о женщинах...

Громову стало неудобно, и он, чтобы сменить тему разговора, нарочито спохватился:

— Чуть не забыл тебе сказать, Степан. Есть приказ о присвоении очередных воинских званий нашим офицерам. Шахову присвоено звание инженер-капитана, Узлову — старшего инженер-лейтенанта. Мне, Степан, полковника дали.

— Поздравляю. Сергей. Это очень хорошо! Теперь в нашей части будет свой полковник. А ну-ка повернись... Так, вполне заслужил! От всей души говорю: заслужил!

— Но это еще не все, Степан... Я дал согласие перейти в штаб артиллерии округа...

— Как дал? Почему не посоветовался! Кто тебя уломал?.. А как же мы будем без тебя? Об этом подумал? Заместитель начальника штаба. Кто такой заместитель вообще, забыл о нашем разговоре?.. Эх, Сергей. Сергей... Аль надоел я тебе, скажи честно, без зигзагов, прямо.

— Прямо? Могу прямо. Ты очень хороший товарищ, человечный замполит, с тобой служить приятно, даже радостно. Мне предложили должность начальника штаба. — Он хотел сказать, что это не главное, причина его перехода на другую работу, главная причина — Наташа, которая рано или поздно может их столкнуть, но, подумав, сказал об этом отдаленнее: — Да и Наташа уже давно настаивает, чтобы я сменил место службы. — Его лицо вспыхнуло, стало пунцовым. Он повернулся к перилам и долго рассматривал иссушенное солнцем дерево. И когда почувствовал на лице холодок, отошел от перил, сказал: — Что ж ты молчишь? Одобряешь?

Бородин прошептал:

— Пожалуй, ты прав, начальником штаба иди, да не забывай о своей родной части. — И, сбегая вниз, почти во весь голос: — Черт побрал бы этих бешеных, чумных, сами не умеют жить и другим не дают! — С земли позвал: — Пойдем завтракать, командир, товарищ полковник!..

Едва они сели за стол, как появился рассыльный от генерала Гросулова и доложил, что Громова и Бородина срочно вызывает маршал.

У палатки их встретил Гросулов. Несмотря на раннее время — до боевых пусков осталось еще два часа, — он был одет по форме, гладко выбрит и даже, как заметил Громов, подстриг свои седеющие виски. Он, попыхивая трубкой, сказал:

— Маршал пригласил вас на завтрак, прошу.

Стол уже был накрыт: среди холодных закусок и горячих блюд возвышался сверкающий пузатенький самоварчик, литров на пять, окруженный блюдечками со стаканами. Из-за перегородки появился маршал, одетый в летнюю форму. Ои поздоровался с каждым за руку и почему-то задержался возле Бородина, рассматривая его, будто впервые увидел. Хотел что-то сказать, но лишь качнул головой, наверно, подумал: ничего себе вымахал!

Талубаев сел первым, сказал:

— Прошу, Петр Михайлович, — показал на стул рядом с собой. — Прошу, товарищи, отзавтракать. — Он взял вилку и чуть наклонившись, начал есть, изредка бросая взгляд то на Громова, то на Бородина, которые чувствовали себя не совсем свободно. Степан съел кусочек колбасы, положил вилку на край тарелки. Громов намеревался последовать его примеру, но в это время маршал сказал:

— Андрей, нет ли у тебя другой закуски, колбаса не нравится нашим хозяевам.

Бородин, беря вилку, поспешил:

— Товарищ маршал, очень вкусно, не надо другой, — и поднажал так, что первым опустошил тарелку.

— Вот теперь вижу настоящего солдата. Петр Михайлович, он что, такой робкий?

Гросулов ответил:

— Только за столом. Я его знаю с тех пор, когда он был секретарем партийного бюро. Ничего, не постеснялся разъяснить одному старшему начальнику, что такое правда и что означает кривой взгляд на нее.

— Кто был тот начальник? — спросил маршал, принимаясь за горячее блюдо.

— Был такой... полковник Гросулов.

— Неужели вам, Петр Михайлович, разъяснил? — Глаза маршала заблестели, и он, как бы желая услышать от Громова подтверждение, повернулся к нему.

Сергей понял это, хотел было сказать, но Гросулов опередил:

— Громов тогда в госпитале находился, а Бородин командовал частью. Производили первые боевые пуски. Первые, пожалуй, во всей армии.

— Помню этот случай, помню, — сказал маршал. — Вы же мне, Петр Михайлович, рассказывали о нем, еще с удивлением подчеркивали: скажите пожалуйста, политработник, а как лихо округлил боевые пуски. Еще тогда вы говорили: Бородин — готовый командир.

Именно тогда Гросулов этого не говорил, не говорил потому, что в те годы он не очень-то был расположен хвалить политработников, чаще обходил их. Сказал он маршалу о Бородине как о подходящей кандидатуре на место Громова три дня назад, в штабе округа. И теперь он рад, что маршал возвращается к этому разговору.

Талубаев налил всем чаю.

— Если кому хочется курить — пожалуйста. — Он принес пепельницу, поставил ее на середину стола.

Бородину хотелось курить, но он воздерживался, наблюдал за тем, как Гросулов набивает свою фронтовую трубку, которую видел у него лет семь назад. «Помнит ведь, все помнит», — подумал он тепло о генерале. Маршал взял лежавший возле телефона журнал, отыскал там кроссворд, сказал:

— Степан Павлович, не знаете ли вы слово, состоящее из пяти букв и обозначающее состояние человека. Никак не могу расшифровать...

— Порыв, товарищ маршал...

— Точно... А как вы так быстро?

— Журнал-то старый, товарищ маршал. У нас есть любители кроссвордов, иногда приходится помогать им...

— Понятно, понятно, — сказал маршал. — Теперь понятно... Какое хорошее слово: порыв! Неуемное желание достичь, сделать... — Он отнес журнал на место, сказал Гросулову: — Как. Петр Михайлович, будем сватать этого великана? Командир-то уходит. — Он посмотрел на Сергея. — Полковник Громов, а вы что скажете, если на ваше место назначим подполковника Бородина?

— Как? — невольно вырвалось у Степана.

Маршал ожидал, что скажет Громов.

Сергей поднялся.

— Товарищ маршал... Это будет правильно!

— Правильно — это одно дело, другое дело — подготовлен ли товарищ Бородин к такой должности?

— Подготовлен, — сказал Гросулов, тоже поднимаясь и застегивая китель на все пуговицы.

— Не спешите, Петр Михайлович, пусть скажет Громов, он с ним не один пуд соли съел.

— Подготовлен, товарищ маршал. Думаю, что он будет командовать лучше меня.