Чтение онлайн

– Изголодалась, девочка?

Аленка кивнула, не сводя с него глаз.

– Не очень скучаете?

– Нет, мне хорошо, – прошептала девушка. – И вы все такие славные…

Елена уснула, Крон забыл обо всем на свете, кроме своего ротор-мотора, и они были почти одни. Аленка чуть отодвинулась и заглянула молодому человеку в глаза. У обоих замерло сердце, словно пугливые и робкие звери, они сидели друг напротив друга, держась за руки и затаив дыхание. Кто знает, может быть, ради таких мгновений и стоило жить… Девушка начала дрожать. Клеверов мягко высвободил руки, поднялся, отошел. Аленка, с тревогой глядя на него, в свою очередь встала, подошла совсем близко.

– Андрей Николаевич, – чуть слышно произнесла она. – Я… я не нравлюсь вам?

Покрывало соскользнуло с ее плеч. Клеверов вновь посмотрел в изумительные голубые глаза девушки и улыбнулся:

– Наивное прелестное дитя, знаете ли вы, кто я?

Давно стих ветер. На деревьях не дрожал ни один листок. Солнце пекло нещадно. Молчали даже птицы.

– Я знаю, мой друг, вы живете чем-то другим, недоступным нам, обыкновенным людям. Это действительно наивно, но я старалась, очень старалась стать достойной вас. Вы ведь так одиноки! Неужели вам не нужна верная и любящая подруга?

– Девочка моя! У меня никогда не было друзей и тем более подруг. Отношения такого рода незнакомы мне. Слишком велико недоверие к людям.

Он сжал руки девушки и отошел к катеру. Поднялась Елена, пожаловалась на голод. А Клеверов уже расставлял складной столик и стулья. Подошел Крейг; Елена послала его мыть руки и тут же сама отправилась умываться по указанию Клеверова. Им было хорошо друг с другом. Надолго ли?

Трудно сказать… Они казались такие разными, но вместе совершенно неожиданно составили прекрасную дружескую компанию.

Расшалившаяся Аленка набрала в котелок вода и окатила бортинженера. Тот погнался за ней, схватил за руку… Клеверова словно обожгло холодом. Но ничего не случилось, казалось, сама природа смирилась с дружбой этих людей. Девушка со смехом вырвалась, спряталась за Клеверова. Крон с видом побежденного беспомощно развел руками.

– Пойдемте к столу! – потребовала голодная Князева.

За обедом Крейг рассказывал забавные истории, и девушки ужасно веселились. Его примеру последовал и Клеверов. На этот раз все смеялись так, что падали со стульев.

– Вот это и есть быть среди людей, Андрей Николаевич, – по-русски сказала Елена. – Много ли у вас было таких дней?

Клеверов грустно улыбнулся и покачал головой.

– Повторится ли этот день? – тихо спросила Аленка.

– Все в наших с вами руках, Аленушка, – засмеялась Князева.

Приближался вечер. Пора было собираться в обратную дорогу. А так не хотелось уходить! Потому что там начнутся будни, и они все станут прежними.

Налетели дожди. Потоки воды целями днями стекали по иллюминаторам скафа, в просторных каютах которого теперь все время горел электрический свет. Временами шли настоящие ливни, чередуясь с мелким моросящим дождем. Порой становилось довольно прохладно – короткое лето подходило к концу. Клеверов почти не показывался эти дни, занятый какими-то своими вечно неотложными делами. В его отсутствие Аленка была молчалива, а Князева – раздражительна. Крейг ежедневно приглашал их на прогулку и, получив очередной отказ, вздыхал, брал ружье, кивал князю, и они уходили одни. Тер, если Клеверов оставлял его в скафе, предпочитал сопровождать Аленку и Князеву, вечерами гулявших под дождём вдвоем.

– Вас что-то все время тревожит, Елена Александровна? – спросила Аленка в один из таких дней.

Князева невесело рассмеялась и, наклонившись, сорвала крупную ягоду.

– Вам не понять этого, Алена. Вы еще совсем девочка.

На поляну выскочил Тер. Замер, ожидая какой-нибудь команды.

– Он вас слушается? – поинтересовалась Князева.

– Кто? – думая о другом, переспросила Аленка.

Князева внимательно посмотрела на свою спутницу и покачала головой.

– Трудно вам будет, Алена. Очень трудно.

– О чем вы?

Елена не успела ответить. Где-то над тяжелыми тучами появился высокий унылый звук; он быстро усиливался, переходя в пронзительный вой, которой обычно издают идущие в пике скоростные самолеты. Девушки подняли головы. В серой мгле показалась стремительная сверкающая стрела. Похоже, водитель отчаянно пытался выровнять машину. Где-то над самыми верхушками деревьев это ему все же удалось, но подняться он так и не смог. Раздался треск ломаемых деревьев, глухой удар стального корпуса о землю и следом – тяжкий взрыв, от которого вздрогнули стволы берез.

– Кто это? – прошептала Аленка, смутно осознавая происшедшее.

Князева первая побежала к месту катастрофы, но испуганная Аленка быстро обогнала ее.

Впереди горел перелесок. У ближайших полыхающих стволов стояли Крейг и князь, глядя в огонь. Юная княжна на секунду замерла, разглядывая сквозь пламя разбитый взрывом гиперзвуковой самолет. Фонарь оказался сорванным; в узкой кабине, уронив на штурвал голову в зеркальном гермошлеме, сидел человек; рука, затянутая в серебристый материал скафандра, свешивалась через борт машины, прямо в огненные языки… Аленка рванулась вперед. Крейг поймал ее за руку.

– Не смейте! – крикнул он. – Мы ничем не можем помочь ему!

Князева поняла, что ее страшная догадка подтвердилась и, замерев, стояла рядом с юной девушкой, молча смотревшей в бушующее пламя и не делавшей попыток вырваться из цепкой руки бортинженера.

С грохотом раскалывались стволы, с шипением горела листва, полыхали травы и кустарники. А люди стояли и ждали конца. Перелесок уже догорал. Разрозненные старые деревья поглощали слишком много жара, и огонь быстро пошел на убыль. Раздался еще один несильный взрыв, и изуродованную машину сразу охватило кипящее пламя. Елена и Крейг поняли, что где-то в баках взорвались остатки топлива. Казалось, серебристая фигура в кабине начала двигаться, пытаясь подняться. Наверное, это был лишь обман зрения. Обман… Пилот вдруг встал на сиденье, шагнул через борт прямо в голубоватое пламя. Хватаясь за обугленные стволы, сделал несколько шагов, постоял с минуту и снова пошел сквозь огонь – закованная в гибкую броню серебристая фигура – шёл, всё время спотыкаясь о поваленные горящие деревья и с трудом переступая через рухнувшие берёзы, а сверкающая ткань тяжёлого скафандра заметно темнела, разогреваясь до красного свечения… Наконец он неловко опустился на землю у стоявшей в стороне березы. Откинул шлем. Аленка вскрикнула, хотя и до того знала, кого увидит. Конечно, это был Клеверов. Смертельно бледный, мраморный лоб покрыт испариной, в уголках рта запеклась кровь, но глаза сверкали.

– Как я летел! – едва слышно произнес он. – Словно во сне…

– С вами что-нибудь серьезное? – с беспокойством спросила Елена.

– Пустяки…

– Как же вас угораздило, Андрэ? – вмешался Крон и, оглянувшись на машину, в хвосте которой почему-то размещались навесные ракетные двигатели, добавил. – Модернизацией занимаетесь?

– Не рассчитал, – слабо улыбнулся Клеверов. – Реверс не выдержал… Тормозить пришлось прямо в атмосфере, на гиперболической скорости… Летел как метеор…