Чтение онлайн

Я остановился на самой вершине – дальше дорога уже шла вниз и исчезала в плотном искрящемся тумане. Опустив верхнее забрало своего армета, я удобней перехватил тяжелое (около восьми килограммов) копье – лучше это сделать заранее, чтобы латные перчатки не подвели на морозе в опасный момент. Ждать пришлось недолго – в ледяном воздухе уже через минуту послышался едва уловимый свист, а спустя несколько секунд к нему добавился и сухой, быстро усиливающийся шелест. Мгновением после, сквозь прорезь забрала, я увидел и сам источник этих звуков – исполинскую хищную птицу с серебристым оперением, стремительно падающую на предполагаемую жертву. Приподняв острие копья, я нашел другим концом незаметную под снегом выбоину в дороге и вставил древко в нее. Птица с невероятной быстротой росла прямо на глазах, превращаясь в гиганта с размахом крыльев более десятка метров. Вот она чуть выправила полет, и я, увидев громадные страшные когти, нацеленные на меня, направил острие копья в широченную грудь, покрытую густым белым пухом. В последнюю секунду небесный хищник осознал грозящую опасность и взял чуть в сторону, но в копье было более четырех метров длины, и оно, миновав сам корпус птицы, ударило в основание огромного крыла. Острие застряло в твердых как железо мышцах, копье вырвалось из моих рук, и я, не устояв на ногах, опрокинулся на еще нетронутый снег. Птица рухнула чуть дальше, оглашая всю местность громовым свирепым клекотом, забилась, пытаясь подняться, и ей это удалось, но крыло оказалось повреждено достаточно серьезно – на снегу повсюду появились кровавые пятна. Вскочив, я выхватил длинный тяжелый меч. Громадные крылья (в одном из них все также торчало копье и серебристые перья окрасились кровью) захлопали, поднимая целые тучи снега, и свирепый хищник, торопливо переступая страшными когтистыми лапами, защелкал огромным (около метра длиной) изогнутым клювом, пытаясь схватить меня. Я метнулся вперед и чуть в сторону, сумев уйти от, казалось, неотвратимого, удара. Проскочил под животом небесного исполина и двумя точными ударами подрубил одну из мощных лап. Птица издала новый оглушительный крик, в котором мне почудились боль и изумление. Секундой позже я ударил по второй лапе и сразу прыгнул в сторону, чтобы не быть придавленным огромным телом. Дважды хлопнув своими гигантскими крыльями, птица с жалобным клекотом завалилась сначала на бок, а потом рухнула на живот, не делая больше попыток подняться, а снег под ней стал на глазах пропитываться кровью. Я осторожно обошел тяжело раненного хищника. В огромных черных глазах чудилась смертная тоска и понимание… Ну что же, сейчас (как и прежде) я действовал согласно Кодексу Охотника – один на один, без магии, только силой собственных мышц, используя лишь холодное оружие и у нас были равные шансы. Птица умирала от потери крови – глаза затягивались пеленой, огромный клюв уткнулся в скованную морозом дорогу. Я мог прекратить ее страдания одним ударом меча, но не стал делать этого – минута-другая и все будет кончено. Вот искалеченный хищник чуть приподнялся, пронзительно закричал, и черные глаза закрылись, а голова упала на окровавленный снег. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вырвать копье из раны – так глубоко оно засело в мышцах. Тем временем со всех сторон послышался шум – сюда шли люди, гнали животных, о мерзлую землю застучали подковы и загрохотали повозки. Кто-то услужливо подвел мне коня и даже набросил на мои закованные в сверкающую серебристую броню плечи длинный меховой плащ. Откинув забрало, я поднялся в седло, укрепил копье, проверил остальное вооружение и еще постоял несколько минут (замерзший конь все время переступал на месте), следя за тем, как целая бригада работников грузит с помощью рычагов и веревок на повозку громадную тушу крылатого хищника. Потом я направил коня по дороге вниз, к большому городу за перевалом. Ехал не торопясь, чтобы позади не отставала телега с очередным трофеем Охотника, запряженная восьмеркой быков. Дорога впереди была сплошь забита людьми, повозками и даже небольшими стадами животных – все спешили наверстать упущенное за те дни, когда свирепая птица безнаказанно охотилась прямо на вершине перевала. Завидев меня, люди еще издалека начинали освобождать дорогу – отгоняли скот и отводили повозки. Я беспрепятственно ехал дальше. Мой конь стал прибавлять шаг – почуял внизу тепло, большая повозка позади тоже покатилась быстрей. Дальше стало свободней – дорога шире, а встречных торговцев с грузовыми телегами и скотом стало меньше – все столпились у перевала. Температура быстро повышалась – я спускался в долину. Там, впереди, в нескольких километрах, уже виднелись серые, заметно обветшавшие городские стены. Квангар – столица одноименного государства с почти десяти миллионным населением. Несмотря на обманчивый внешний вид, город достаточно богат – на главных улицах расположены настоящие дворцы местной знати. А большие городские рынки в любое время года забиты товарами, торговцами и покупателями. Само государство тоже не из бедных – в необычайно плодородных долинах собирают по два отличных урожая в год, на пастбищах предгорья пасутся огромные стада домашнего скота (немало и диких животных), а в ближайших горах много железной и медной руды (нередко встречается золото и серебро, которые в этом мире также являются всеобщим денежным эквивалентом). Да, страна богата, вот только правитель – слабый безвольный человек. Последнее время я пытаюсь подобрать более достойную кандидатуру на его место. Но это не так просто в мире, который, по сути дела, служит местом ссылки для проклятых колдунов, магов-отступников и маньяков всех категорий…

На подходе к городу дорога, мощеная диким камнем, стала еще шире. Здесь куда более людно: кто-то спешил в город продать свой товар и приобрести необходимое, кто-то уже совершил продажу или покупки и торопился в свою деревню (они расположены по всей долине). Завидев меня, люди останавливались и провожали взглядами, а некоторые даже шли следом за телегой с мертвым крылатым хищником. В городских воротах стояли закованные в зловещего вида шипастую броню великаны, обвешанные оружием. Вступая в город и покидая его, торговцы и покупатели вносят налог. У стражников на входе большие права – они могут просто не пустить в город любого не понравившегося им человека, а могут изрубить его в куски огромными алебардами прямо в воротах. На широких латных поясах у каждого тяжелые длинноствольные пистолеты с мощными раструбами серебристого цвета – страшное техномагическое оружие, стреляющее фиолетовыми молниями, от которых нет защиты. Я уже предчувствую, что настанет время – и мне придется встать под их удар. Однако в этом мире владение холодным оружием ценится особенно высоко – ничто так не вызывает восторг зрителей, как убийство с одного удара мечом, ножом или копьем. За десяток шагов моего коня до ворот великаны-стражники встали «на караул». Я медленно проехал мимо даже не взглянув на них – они лишь стражи местного закона, а я – сам Закон. Закон Космоса и нет в этом мире власти равной моей. Сразу за воротами расположен один из главных городских рынков – фермерам нет нужды тащиться через кварталы – можно купить и продать все прямо здесь, При моем появлении торговцы у своих прилавков все как один замерали, а потом (когда я миновал их) облегченно вздыхали и качали головами, провожая меня взглядами. Люди даже не смели смотреть мне в глаза. Ловкий воришка, воспользовавшись временным «столбняком», охватившим торговца медной посудой, стянул у него со стола пару золотых монет. Я лишь чуть повернул голову в сверкающем армете с поднятым тяжелым забралом – и он положил монеты обратно. Здесь любой может обратиться ко мне за правосудием, но желающих почти не находится – я ясно вижу прошлое, настоящее и будущее людей, а никто не хочет знать всю правду о себе. Я ехал дальше, и всюду люди высовывались из окон (дома преимущественно были в три – четыре этажа), выходили из дверей, окликали даже своих домочадцев, чтобы и они успели взглянуть на меня. На главной улице находились дома самых богатых горожан – за чугунными заборами виднелись ухоженные сады, украшенные скульптурами, фонтанами и причудливыми беседками, а основные строения здесь могли соперничать роскошью с настоящими королевскими дворцами. Я и тут привлекал не меньшее внимание – прислуга глазела сквозь решетки ограды, а сами хозяева степенно выходили за кованные ворота и тоже смотрели мне вслед. Вот показалась городская площадь, окруженная домами самых влиятельных граждан и административными зданиями – Квангар считается республикой, и правительство избирается народным голосованием на весьма длительный срок. Едва мой конь застучал подковами по шлифованным камням главной площади, как кто-то бросил ему под ноги тяжелую латную перчатку. Неторопливо и нехотя (ясно чувствовал, что угрозы нет) я остановил коня и глянул на рослого рыцаря в темно серых доспехах, сидевшего на черном боевом коне. Забрало его шлема было поднято, но я и без того уже все знал о нем: молод – двадцать два года, неплохой для его лет боец, беден – доспехи и конь приобретены в долг, дома мать и три младшие сестры, решил прославиться поединком с Охотником.

– Ты хорошо подумал, парнишка? – спросил я на Тулосе – одном из нескольких универсальных языков этого мира. – Если ты сам поднимешь перчатку, я забуду об этом недоразумении!

– Я бросил вам вызов, Господин! – гордо сказал он.

Его услышали случайные прохожие, зеваки идущие следом за мной и те, кто выходил из ближайших домов, узнав о моем появлении. Теперь парень подписал себе смертный приговор. Заставив коня сделать два шага назад, сверкающим острием длинного копья я подцепил перчатку и прямо с наконечника бросил ее своему противнику (он поймал ее на лету).

– Я принимаю твой вызов! – спокойно сказал я. – Но мне тебя жаль – мог бы жить!

Мы разъехались по разным сторонам площади. Отовсюду уже спешил народ, чтобы увидеть поединок с участием легендарного Охотника. Я опустил забрало и укрепил поводья на луке седла – сейчас предстояло управлять конем лишь шпорами и коленями, взял висевший на ремнях щит в левую руку (в правой было копье). Стоявший где-то посередине почетный горожанин (вызвался сам) подал сигнал, махнув шейным платком. Пришпорив своего могучего коня, я сразу с места взял хорошую скорость (к середине площади уже летел во весь опор). Моя боевая техника богата сложными, разработанными и приспособленными именно для себя приемами – это неизменно ставит в тупик даже подготовленных зрителей и тех, кто пытается мне подражать. Расходясь с противником правыми плечами, я неожиданно взял резко левей, избегнув острия копья молодого рыцаря, которое тот жестко держал, как было принято, вставив древко в выемку на своей кирасе, и с силой выбросил собственное копье чуть снизу под небольшим углом, целясь в середину корпуса противника. Смертоносное острие, выкованное из лучшей оружейной стали, отбросив по пути край щита, пробило броню доспехов на уровне пояса словно лист картона. Я сразу выпустил копье (его основание было выполнено из железного дерева и обладало огромной прочностью), однако наконечник успел провернуться в ране и нанес страшные внутренние повреждения. Мой противник глухо (под забралом) и хрипло вскрикнул, откинулся назад, вылетел из седла и с грохотом рухнул на камни мостовой. Но левая нога застряла в стремени, и конь протащил его еще с десяток метров, гулко звеня броней по покрытию городской площади. Развернув коня, который успел проскочить с разгону почти всю площадь, я вернулся назад, спрыгнул на камни и подошел к поверженному противнику. Кто-то поднял забрало, и я увидел белое как мел лицо с заострившимися чертами – он еще дышал, но оставались считанные секунды. Другой не в меру услужливый зевака хотел было вытащить из страшной раны острие копья.

– Не трогать! – приказал я. – Пусть умрет без лишних страданий!

Парень наконец разглядел меня над собой. В его глазах появилось осмысленное выражение.

Ты непобедим… – прошептал он. – Моя семья…

Его глаза остекленели, и все вокруг услышали последний судорожный выдох. Я сам извлек копье из его тела, осторожно и умело – слишком много раз приходилось это делать. Вытер, согласно традиции, наконечник о плащ побежденного и жестом подозвал городского управляющего, стоявшего поодаль с несколькими стражниками. Тот с опаской приблизился вместе с вооруженными до зубов охранниками. Расстегнув поясную сумку, я дал ему с десяток больших золотых монет (столько стоит хорошая ферма в долине).

– Пусть рыцаря с почестями похоронят за мой счет! Остаток денег передать его семье! – повелительно распорядился я.

Городской управляющий принял деньги, поклонился и отступил назад. Взяв коня в повод, я направился к дому правителя Квангара. Знал – все будет сделано, как сказал, никто не посмеет ослушаться, здесь я – суд и судья, а также тот, кто видит поступки людей еще до того, как они задумают их совершить. Прислуга торопливо раскрыла передо мной ворота, кто-то сразу перехватил повод моего коня, а кто-то уже бежал открывать главные двери роскошного дома правителя. В огромном холле я снял шлем и откинул назад кольчужный капюшон вместе с шерстяным подшлемником, привычным движением поправил пышную шевелюру темных густых, тронутых сединой, волос. Расторопный слуга хотел принять шлем, но я даже не взглянул на него. Держа тяжелый армет на полусогнутой в локте правой руке и положив левую в латной перчатке на рукоять длинного боевого меча, я неторопливым мерным шагом, звеня шпорами и грохоча оружием (на поясе и плечах целый арсенал), направился в обеденный зал, где собрались на полуденную трапезу правитель Минон, члены его семьи и приближенные. Едва я показался на пороге просторного, роскошно обставленного помещения, как сидевший во главе большого стола, низенький толстенький человек в дорогой, расшитой золотом одежде, вскочил и поспешил мне на встречу.

– Господин! – вскричал он, – Мне только что доложили… Какой-то юнец осмелился бросить вам вызов!

Не взглянув на хозяина, я с тем же звоном и грохотом обошел стол, смахнул с его края большое блюдо с изысканным кушаньем и поставил на его место блестящий шлем. Потом опустился в кресло хозяина и положил закованные в броню ноги на обеденный стол. Да, я силен и отважен, но еще бесцеремонен и нагл. Первые два качества – мои собственные, два других приходится изображать, поскольку вежливость и обходительность здесь принимаются за слабость.

– Я всегда отвечаю на вызов! – небрежно ответил я, окинув презрительным взглядом публику за столом. – А также ударом на удар!

Присутствующие молчали и лишь украдкой переглядывались, а сам правитель Минон встал навытяжку по правую руку от меня, втянув большой живот.

– Ну что, господа городские советники? – выдержав хорошую паузу, наконец заговорил я. – Не хотите представить мне финансовый отчет по итогам года?

Я мог требовать все что угодно, ничего не объясняя и ни перед кем не оправдываясь. Никто по прежнему не проронил ни слова – понимали, попались на воровстве, а оправдываться и сочинять небылицы перед таким ревизором бесполезно.

– В таком случае, я сделаю это за вас! Сейчас в государственной казне, после уплаты жалований всем служащим, включая городскую охрану и армию, отчислений во всевозможные фонды, включая и непредвиденные расходы должно находится не менее полутора миллионов больших золотых монет!

– Казна пуста, Господин… – пролепетал было главный казначей.

– Молчать! – прикрикнул я, выдержал паузу в минуту – другую – все теперь упорно смотрели в стол, изучая обеденные блюда, а затем продолжил. – Десятой части этой суммы достаточно на восстановление городских стен и ремонт дорог! А четвертой – на строительство обходного пути, минуя перевал!

– Господин… – робко начал было Минон, но я стукнул тяжелой латной перчаткой по столу, и он умолк.

– Я вот что думаю, господа городские советники: не отрубить ли мне кому-нибудь из вас правую руку в знак серьезности моего намерения восстановить финансовое благополучие страны? – недобро усмехнулся я, с грохотом опустил ноги на пол и поднялся.

Теперь они заговорили все разом – клялись немедленно исправить бедственное положение государственной казны. Я постоял с минуту и послушал торопливые заверения, а потом опять ударил перчаткой по столу.

– Достаточно, господа! – громко и с пренебрежением сказал я, взяв в правую руку армет. – Названная мной сумма должна незамедлительно оказаться в казне! Сроку вам – три дня! После буду рубить не руки, а головы!

Пока я шел к двери, все молчали – никто даже не вздохнул, лишь Минон, забегая то с одной стороны, то с другой, говорил любезности. Оттолкнув его, я ударом латного сапога (мне легко давались местные хорошие манеры) распахнул дверь, вышел и плотно прикрыл створки за собой, сознавая, что приобрел сразу целую толпу влиятельных врагов, а это – новые вызовы на поединки и наемные убийцы за каждым углом.