Ранняя осень. Книга первая. Изгнанник
Шрифт:
«Жди здесь! Я помогу тебе!»
Он понял меня и осторожно прилег на траву. Впереди уже послышались злобные крики – сюда бежало семь или восемь человек (точнее определить можно будет и во время схватки), вооруженных тяжелыми цепями, длинными палками с крючками на конце, короткими копьями и даже алебардами. Не сходя с места, я выждал секунд двадцать и с расстояния почти в сотню метров уложил двоих из арбалетов – обе стрелы попали бандитам в область груди, пробив кожаные панцири. В ответ послышались очередные злобные вопли и ужасающие проклятия. Пока они, тяжело дыша и громко топая, расточая силы на ругань и бесполезное размахивание своим оружием, неслись по неровной поверхности древней мостовой, я, не слишком-то и спеша, в который раз за сегодняшний день, зарядил арбалеты. Когда оставалось метров двадцать, я вновь сделал пару выстрелов (двое опять упали замертво), потом пришпорил коня и взялся за копье. Уцелевшая четверка разбойников в растерянности остановилась – зрелище приближающегося тяжеловооруженного всадника не для слабонервных натур. Но надо отдать им должное – они на этот раз не побежали и приняли бой (возможно, среди них находились и бывшие солдаты). Бросив копье почти в упор (оно навылет пробило грудь ближайшему из моих противников), я рванул из ножен меч и осадил коня. Полдюжины молниеносных взмахов, две перерубленные алебарды, отбитое копье, и я остался один посреди широкой улицы – головы двух отлетели в заросший кустарником кювет, а третий умирал под ногами моего коня, лишившись руки по самое плечо. Прежде чем сунуть меч в ножны, я внимательно оглядел клинок – после сегодняшнего дня он нуждался в хорошей правке. Потом, также неторопливо, я проехал до самого стана ликвидированной мною банды. То самое низкое строение, где разбойники нашли приют, имело даже некоторое подобие крыши – было перекрыто в два наката обтесанными бревнами со слоем утрамбованной глины поверх них. Я спешился, прислушался к топоту и ржанию лошадей за высокой стеной напротив через улицу, потом наклонился и вошел через низкий проем (притвор вместо двери стоял рядом). Довольно просторное помещение, с несколькими неполными внутренними перегородками было почти сплошь заставлено тюками с различными товарами, между которыми размещались лежанки для сна, крытые дорогими коврами. Многие из упаковок были вскрыты, и их содержимое валялось на грязном полу. Здесь была готовая одежда, рулоны тканей, изделия из керамики и металла (преимущественно кухонная утварь), сыпучие продукты (сахар, соль, крупы), отдельной грудой (высотой в мой рост) лежали доспехи и оружие. Чуть дальше я различил целый штабель прочных денежных ящиков, но даже не стал подходить к ним – не было времени уточнять объемы всего награбленного лишь за несколько недель. Ближе к выходу я заметил большой грубо сработанный очаг, а на широкой разделочной доске только что освежеванную тушу крупной антилопы. Выдернув из толстого чурбана стоявшего рядом большой топор, я примерился и отсек заднюю часть этого охотничьего трофея весом, наверное, пуда в два. Поискав глазами какой-нибудь мешок, я взял пустую упаковку из под тюка и сунул часть туши в него. Потом вышел наружу и привязал мешок к седлу. Еще раз оглядевшись и прислушавшись – кругом было по-прежнему спокойно, – я перешел улицу, открыл в стене, за которой слышалось ржание лошадей, прочный притвор, укрепленный обрезком бревна, и заглянул вовнутрь просторного двора. Здесь теперь был устроен загон для к лошадей – примерно тридцать-сорок голов. Приглядевшись, я заметил, что в поилках еще много воды, а кормушки почти полны. Установив притвор на место, я вернулся к коню и, поднявшись в седло, также неторопливо поехал назад, все время внимательно поглядывая по сторонам.
Волк ждал меня на прежнем месте – все также лежал в переулке на траве у самой стены. Мой конь опять чуть всхрапнул и покосился черным глазом на покалеченного зверя. Я спешился, стянул с рук латные перчатки, под которыми находились обычные кожаные, вынул из седельной сумки походную аптечку и подошел к волку, внимательно следившему за мной. Опустившись на колено, я бегло осмотрел здоровенную (толщиной в две мои руки) лапу. Зверь был очень крупный – ростом в холке около метра и весил, наверное, под сотню килограммов. Под густым длинным светло-серым мехом угадывались бугры стальных мышц – животное, похоже, находилось в расцвете сил. Я устроился удобней – насколько позволяли доспехи и направил своему пациенту мысленный посыл: «Сейчас будет больно».
«Вытерплю»
Ответ последовал незамедлительно, и, кажется, я достаточно правильно интерпретировал его. Блокировав передачу нервных импульсов в сломанной лапе, я тщательно вправил кости предплечья и наложил легкую повязку обычного марлевого бинта. Потом вынул из аптечки гипсовый бинт, сняв фляжку с пояса, обильно полил его водой и осторожно обернул им поврежденную конечность животного.
«Теперь нужно ждать»
«Жду»
Поднявшись, я еще раз оглядел своего подопечного – зверь выглядел могучим опасным хищником, не то что местные волки – мелкие трусливые создания. Такие великаны живут где-то далеко на севере, но я еще не успел побывать в тех краях. На мгновение я задумался, а потом направил волку еще один образный посыл:
«Ты решился просить у меня помощи?»
«Ты – закон! Я не нарушал закон!»
Вот так… Обо мне наслышаны не только люди, но даже и звери… Гипс почти отвердел, я взял коня в повод и жестом пригласил волка следовать за собой. Пока он осторожно ковылял на трех лапах, я успевал заглядывать в ближайшие дворы. Скоро я обнаружил то, что искал – на огороженном каменным забором участке, густо заросшем кустарником, один из элементов древнего водопровода – горный ручей в неглубоком лотке. Я позвал своего подопечного сюда, и, когда он тяжело улегся на мягкую траву под большим кустом, отвязал от седла мешок с половинкой туши антилопы и бросил мясо рядом.
«Твоя пища! Вода – поблизости! Набирайся сил! Завтра я пришлю сюда за лошадьми и грузом много людей. Оставайся здесь! Тебя не заметят! Через три дня я приду и принесу свежей еды!»
«Я буду ждать!»
Поднявшись в седло, я тронул поводья и медленно выехал на улицу. Глянул на совсем уже низко стоящее солнце – мой рабочий день можно было считать завершенным, и, ко всему, я чувствовал сильную усталость…
IV
Я ехал по широкой, буквально сверкающей чистотой главной улице Билдара. Город, как и само королевство, был очень богат – просторные многоэтажные дома из красного кирпича, отлично налаженные коммуникационные службы и образцовый порядок даже на самых отдаленных проулках. Несколько минут назад, прямо посредине городского проезда, на меня набросились вооруженные до зубов наемные убийцы – восемь человек. Столичная стража подоспела почти сразу, но им осталось лишь подбирать покойников – я могу постоять за себя, если меня затронут. Шуму, однако, получилось много, и ясно было, что о происшествии обязательно доложат королю Райдару – а это суровый, строгий человек, – и командиру городской стражи теперь не миновать неприятностей. Я ехал, как всегда, не обращая внимания на встречные грузовые повозки, пассажирские экипажи и обычных прохожих – все они отступали к обочине, чтобы пропустить меня. Во взглядах, которые бросали на меня люди, восхищение, страх, неприязнь и порой даже зависть. Последнее для меня кажется совсем неуместным: завидовать здесь нечему – по сути дела, я проклят, осужден и навечно оторван от тех, кто был мне дорог, а из моего магического мира теперь есть доступ лишь только сюда…
Королевский дворец вместе с его обширным парком был окружен высокой стеной. Массивные кованные ворота сразу распахнулись при моем приближении, и я не спеша проехал через них, даже не удостоив взглядом отсалютовавшую мне алебардами охрану. Повернув направо (широкая, выложенная полированным белым камнем дорога к королевскому дворцу шла прямо), я поехал по узкой тропинке с покрытием из тщательно утрамбованного мелкого щебня. В глубине сада, среди трех-четырехсотлетних деревьев местных широколиственных пород (громадные, жуткого вида, корявые пни) находилось небольшое, по столичным меркам, строение из грубо отесанного серого камня, с причудливой остроконечной крышей, выложенной красной черепицей. Это было жилище главного королевского мага Ликандра. Едва я подъехал к невысокому крыльцу, как навстречу мне выбежала молоденькая пухленькая девушка в розовом платье и белом передничке, приняла у меня повод и, когда я сошел с коня, сама привязала его к резному деревянному столбику.
– Вас ждут, господин! – мило улыбнулась она мне.
Еще одно свежее румяное личико я разглядел в крайнем окне справа – старый греховодник держал у себя в прислужницах хорошеньких девчонок. Звеня сталью, я прошел в просторную богато обставленную переднюю – внутри дом не казался тесным (в нем было с десяток комнат) и, ко всему, хозяин не скупился на дорогие ковры и отличную мебель. Служанка открыла передо мной массивную дверь кабинета, и я ступил за его порог. В средних размеров по своему уютном помещении хватало разной псевдомагической ерунды: прямо над дверью была развешена неизменная «музыка ветра», с полотен на стенах смотрели жуткие лики чудовищ, над камином нашла свое место голова свирепого саблезубого серебристого барса (подарена мной – сама шкура же пошла на один из моих меховых плащей), справа стоял раскрытый окованный железом сундук с разноцветными булыжниками, слева на подставке курились благовония, а на рабочем столе хозяина, помимо толстенных древних книг в кожаных переплетах, хрустального шара, золотой пирамиды и большого глобуса, лежало еще много всякого мелкого барахла. Маг Ликандр – низенький, благодушного вида пожилой толстяк с большой, почти лысой головой, окаймленной венцом жидких седых волос, в белой расшитой золотом хламиде, приподнялся было мне навстречу, но тут же плюхнулся обратно в свое широченное мягкое кресло.
– Наконец пожаловал, красавец! – с приветливой ухмылкой на чистом русском изрек он.
Подойдя к столу, я ногой подтолкнул кресло, сдвинул хлам с края стола, поставил армет и сел напротив хозяина. Под его безобидной внешностью скрывался один из самых сильных магов этого мира. Сегодняшнее благоденствие Билдара – в немалой степени его заслуга. Король всегда советовался с ним по любым более-менее серьезным вопросам и ничего не жалел для главного мага. Впрочем, Ликандр был непритязателен: уютный домик, вкусная пища и две-три хорошенькие девчонки рядом – вот и все, что ему было нужно. А еще в прошлом он звался отцом Александром, был священником православной церкви, впоследствии лишенным сана за неуемное внимание к привлекательным прихожанкам (огромные магические способности ему удавалось скрывать куда лучше). Я никогда не спрашивал, какими путями его занесло сюда, хотя, конечно, мог бы выяснить это, используя свои возможности. Просто это была совершенно не нужная мне информация.
– Я тоже рад видеть тебя, Шура! – в тон ему сказал я, и мой собеседник чуть поморщился – не любил напоминаний о своем земном прошлом.
– Опять подрался, молодой человек? – с очередной дружелюбной ухмылкой поинтересовался он (мы были ровесниками, и моя необычайно моложавая внешность всегда веселила его).
– Работа такая. Не каждому удается устроиться кабинетным магом! – усмехнулся я.
– Да, место неплохое! – охотно поддержал игру Ликандр и уже более серьезно добавил. – Я здесь пересидел уже десятка полтора твоих предшественников! Все они были, прости их Господи, настоящие сорвиголовы. Но ты – самый отчаянный и самый удачливый! Однако это не означает, что нужно рубиться с каждым встречным идиотом!
– Ты пригласил меня, чтобы учинить разнос? – поинтересовался я и, взяв со стола корявую деревянную дощечку с грубо нацарапанными магическими символами, поискал глазами что-нибудь острое – решил оставить на ней и собственную надпись.
Хозяин проворно приподнялся, перегнулся через стол (точнее, положил на него живот), отобрал у меня дощечку и сунул ее в ящик стола.
– Это очень опасная вещь! – пояснил он.
– Надо же! – почти искренне удивился я. – Никогда бы не подумал – какой-то дурацкий кусок коры! Даже на растопку не годится!
– Издеваешься? – подозрительно покосился на меня Ликандр. – Скажи-ка мне лучше: третьего дня ты отражал магическую атаку?
– Было дело, – со вздохом подтвердил я. – Поставил зеркальную защиту. До тебя-то как дошло?
Мой хозяин, тем временем, стал рыться в одном из многочисленных ящиков своего стола. Вытащил откуда-то большую золоченую открытку, сунул ее мне и опять углубился в поиски. Я взял ярко раскрашенный кусочек картона – это было персональное приглашение на осенний королевский бал, выписанное на мое имя. Мне никогда не нравились подобные сборища, но я понимал, что король, дороживший моим расположением, сейчас оказывал мне немалую услугу – на балу я сумею легко определить своих настоящих и будущих врагов.