Чтение онлайн

Они остановились через пять часов, в получасе ходьбы от своей цели. Марк и Антенох повели пленника в темноту; одна палатка рассыпалась веером и присматривала, чтобы их никто не потревожил. Дубн озадачил центурию маскировкой лиц с помощью грязи, смешанной со слюной; каждый солдат наносил на лицо широкие полосы, которые разбивали на кусочки площадь светлой кожи. Выйдя за пределы видимости солдат, Антенох толкнул пленника на землю, достал кинжал и неожиданно почувствовал на плече руку Марка.

— Моя очередь. Переводи.

Центурион присел на корточки рядом с благородным и снял с пояса свой армейский кинжал.

— Я считал, что никогда не воспользуюсь штатным оружием ради бесчестной цели. Но эта страна меняет мои взгляды на многое. Мы в миле от твоей фермы, где, как мне сказали, ты держишь пленную римлянку…

Мужчина выслушал перевод, пожал плечами и сплюнул Марку под ноги.

— Мы дали твоему товарищу возможность изменить свое решение. Мой телохранитель отрезал ему одно яйцо, а потом позволил еще раз подумать, стоит ли говорить с нами. Он сказал, ты уже взял эту женщину силой и собирался отдать ее своим людям, чтобы отметить предстоящую великую победу.

Пленник еще раз пожал плечами.

— У тебя не будет возможности передумать. Ты умрешь здесь, либо быстро, либо медленно и мучительно, и уже не мужчиной. Думаю, если разрезать тебе живот и привязать к дереву, волки очень скоро отыщут тебя. У тебя есть минута, чтобы поразмыслить, но не надейся на второй шанс.

Пленник перевел взгляд с Марка на Антеноха, тот несколько раз медленно кивнул, подчеркивая угрозу. Мужчина громко откашлялся, чтобы прочистить горло, потом уставился на Марка. Его латынь, хоть и заржавевшая от редкого использования, была выразительна и ясна.

— Лучше умереть без мужского естества, чем предать свой народ. Тебе следует это понимать. Делай, что должен.

Марк отвернулся, его разум унесся за много тысяч миль и несколько лет. В один из ветреных дней на исходе года, когда тренировки велись в доме, чтобы укрыться от туч песка, его наставник заметил скуку ученика. Внезапно он бросил меч на пол и указал юноше сделать то же самое.

— Иногда, молодой господин Марк, у тебя может не оказаться клинка в руках. Не единожды на арене у меня выбивали из рук меч, но я все же выигрывал бой.

— Как?

— Ага, заинтересовался? Довольно просто, юноша. Нужно знать, куда ударить человека и с какой силой. Если тебе хватит проворства, чтобы обойти его защиту и нанести удар, ты сможешь уложить противника на лопатки или даже лишить его жизни. Достаточно ударить сюда…

Палец коснулся горла Марка.

— …и он перестанет дышать. Ты сам решаешь, надолго ли. Легкий толчок остановит его, собьет дыхание и сделает беспомощным. Приличный удар, правильно рассчитанный, собьет его с ног на несколько минут. А если ударить еще сильнее, ты наверняка убьешь его. Раз уж мечи тебя сегодня не занимают, давай попрактикуемся в смертельных ударах, а?

Он поднял руку и указал на тыльную сторону запястья.

— Ударь сюда, так сильно, как захочешь… нет, мальчик, я сказал «сильно». Твой противник только улыбнется и засунет меч тебе в кишки. Выбери точку на фут позади цели и ударь… Хорошо, отлично получилось! Еще раз… Отлично! А теперь задача посложнее, как ненадолго вывести человека из строя…

Марк развернулся и сильно ударил мужчину в горло рукоятью кинжала, свалив его на землю. Спустя несколько мгновений спазмы затихли, а потом и вовсе прекратились. Марк опустился на колени и приложил два пальца к шее пленника.

— Мертв. Он встретится с предками полноценным мужчиной, а я не обесчестил свой клинок.

В лунном свете было видно, как нахмурился Антенох.

— Почему ты не стал пытать его?

— Потому что он не заговорил бы. А мы не можем тратить на него время впустую, когда есть более важная работа. Пошли…

Он двинулся обратно к расположению центурии. Антенох проводил его насмешливым взглядом.

Тунгрийцы тихо подобрались к ферме, спустившись по темному склону холма, который нависал с юга. Они подкрадывались все ближе, пока на фоне звезд не начали вырисовываться черные силуэты круглых хижин и огороженных загонов. Заградительный отряд из трех палаток осторожно двинулся вокруг строений, занимая позицию в задней части фермы, чтобы поймать беглецов, а остальные солдаты свалили ранцы в большую кучу и молча двинулись к стенам, укрываясь за щитами.

Во тьме проснулась собака, учуяла чужаков и возмущенно залаяла, к ней сразу присоединились и другие. Марк выхватил меч, перепрыгнул через стенку, пробежал по пустому загону и сильно пнул дверь центрального строения. Дверь не поддалась, и Марк отступил в сторону. Двое солдат разом ударили плечом, вбежали сквозь разбитый дверной проем и вглядывались в сумрак поверх своих щитов, держа мечи наготове.

Из темноты выскочил человек, над его головой слабо блеснула полоска металла. Центурион не задумываясь шагнул вперед, ударил щитом в искаженное лицо и вонзил меч в незащищенную грудь. Потом отступил, и тело обрушилось куда-то во тьму. Из дальнего конца хижины послышался крик — еще один очаг сопротивления потушен. Дубн быстро прошел мимо, перешагнув через тело убитого, и направился в темноту. Юноша двинулся следом, под деревянную арку, в маленькую хижину, освещенную единственной свечой. В кругу света сбились в кучку женщина и трое ее детей. Дубн схватил солдата и толкнул его к перепуганным людям.

— Стереги их. Убей, если попытаются бежать.

В дальнем конце хижины, едва различимая при свете свечи, виднелась тяжелая дверь, закрытая на засов. Дубн откинул засов, сильно пнул дверь и тут же увернулся от деревянной миски, пролетевшей мимо его уха.

— Давайте, мерзавцы, попробуйте взять меня!

Дубн отошел от двери и жестом предложил Марку попытать счастья. Юноша уставился сквозь дверной проем, не в силах что-либо разглядеть.

— Оптион, дай немного света. Госпожа, мы Девятая центурия Первой Тунгрийской когорты, римские имперские ауксилии. Вы свободны…

Слабое движение в комнате заставило Марка инстинктивно пригнуться, но деревянная чашка врезалась точно ему в глаз, так что из него посыпались искры.

— Юпитер! Где этот проклятый свет? Будь вы хоть трижды гражданкой Рима, но если бросите в меня еще чем-нибудь, я…

Дубн вернулся в хижину с пылающим факелом, он нес его низко, чтобы огонь не перекинулся на соломенную кровлю. Марк вложил меч в ножны, принял факел и, осторожно держа его перед собой, подошел к дверному проему.

— Посмотрите хорошенько. Доспехи, шлем, щит. Я римский солдат. Удовлетворены?

Женщина, скорчившаяся в дальнем углу клетки с маленьким ножом в руке, не двинулась с места. Ее растрепанные волосы падали на испачканное лицо. Вздернутый носик, маленький рот и аккуратный подбородок, который чуть вздрагивал, когда женщина боролась со слезами. На ней была только шерстяная сорочка, ноги в царапинах и порезах. Скорее всего, ее одежду и обувь украли, когда захватили в плен.

— Ладно, как хотите. Оставим вас тут, пусть синеносые найдут вас, когда сбегутся на пожар.

Он отвернулся и подмигнул Дубну.