Чтение онлайн

Ворча на «сумасшедших студентов», врачи забрали обоих пострадавших в медицинский блок. Троица друзей Алатиэли, не задумываясь, странным конвоем пошли за ними.

Раны Алатиэли зашили, смазали какой-то полезной гадостью, и девушку оставили в палате восстанавливаться. Торрелин наблюдал за каждым действием тяжелым взглядом, с непроницаемым лицом. Мысли роились в него в голове, словно стая голодных псов в поисках куска мяса.

Гнев отступил, и теперь ингисом владел страх. Если бы Вистра не услышала тихий зов подруги? Если бы он не успел? Врач шепнул, что ещё минута — и девушка могла погибнуть…

Только сейчас, когда ему торжественно — неоднократно — заявили о том, что никакой опасности для жизни друисы уже нет, он немного выдохнул. Вистра убежала за одеждой для Алатиэли: девушку надо было переодеть, видеть её белую окровавленную рубашку им было жутко.

Торрелин повернулся к Амдиру, разобравшись за это время в мыслях.

— Знаешь, что я думаю?

— Что ты влюблен? — спокойно предположил парень.

И, к ужасу ингиса, попал в цель.

— Я…

— Я знаю твою позицию силы, — Амдир вздохнул. На самом деле, он тоже немного устал, но безумный день никак не желал кончаться. — Это, по логичным причинам, естественное мировоззрение Имперцев. Но сегодня ты всё время идёшь ему наперекор, берешь под свое крыло совершенно постороннюю девушку, защищаешь её… А ты бы видел себя, когда она…

Тут он осекся. Да, его браслет, созданный на Инновии, значительно глушил эмоции, но не гасил их полностью. И парню было не по себе от мысли, что эта девушка — довольно милая, скромная и серьезная, которую он бы с удовольствием считал своим другом — могла погибнуть, да ещё и от рук этого чокнутого гада. Хотя, конечно, до реакции Торрелина он никак не дотягивал.

— Словом, это было очевидно. Но я рад, что ты это осознал, — он с обычной ехидной улыбочкой хлопнул парня по плечу.

— Иногда ты не такая уж Ледышка, какой кажешься, — проворчал в ответ Торрелин, присаживаясь прямо на пол около кровати спящей Алатиэли.

Фригус хмыкнул: это было своеобразным «спасибо». Под стать двум странным юношам.

— Будешь здесь ночевать?

— У себя не усну, — Торр покачал головой.

Его товарищ только кивнул. Он мог понять и страх, и паническое желание защищать.

Пожелав другу спокойной — как хотелось бы! — ночи, он ушел к себе.

Потом забегала Вистра. Выгнав ингиса из комнаты на несколько минут, она привела подругу в порядок, стараясь не плакать. Хоть и перевязанные и обработанные, её раны выглядели страшно. Да и каркареме было жутко от мысли, что она могла бы не услышать крик Алатиэли…

Пару часов они молча просидели у постели подруги. Только к полуночи Торрелин сумел отправить девушку отсыпаться.

А сам он не уснет, пока не увидит, что она проснулась.

Голова раскалывалась. Невыносимо болело горло. Да и общее состояние было таким, словно меня по стенке размазали…

На слове «стенка» память подбросила мне яркую, живую картинку: как меня вжимают спиной в стену, сдавливая горло, и я не могу дышать…

Я вздрогнула и попыталась приподнять веки, чтобы оглядеться и понять, где я вообще и в каком состоянии. Но тело не слушалось, поэтому я постаралась прислушаться к своим ощущениям.

Хм… Я лежала, кажется, под одеялом. Только вот что странно… Левая рука, вся до плеча, была окутана странным жаром, не обжигающим, уютным, но всё равно заметным, особенно по сравнению со всем остальным телом.

Что за ерунда…

Кое-как я всё-таки заставила себя открыть глаза. Белые унылые стены, не менее унылый белый потолок… Я попыталась повернуть голову налево, чтобы посмотреть на источник жара на руке, но шею прострелило болью.

Точно, этот сумасшедший друис же под конец ещё и когтями в меня вцепился!

Странно, что он меня не убил, мне казалось, что к этому всё и шло…

— Ты очнулась? — вдруг раздался рядом хриплый рокочущий голос.

— Торрелин?..

— Чшш, не крутись, я здесь…

Ингис встал, видимо, с пола, сел рядом со мной на кровать. Жар остался только на ладони, которую он держал в своих руках. Кажется, до этого он касался моей руки целиком, грея её.

Парень был, как всегда, мрачен и замкнут. Тяжёлым взглядом он наградил мою шею, явно серьезно поврежденную, поджал губы, отвернулся.

— Прости.

Глухо, раскатисто… Совершенно неожиданно.

— А есть за что? — от всей души удивилась я.

— Я не успел… Поздно пришел. И вообще не стоило оставлять тебя одну. Он мог… серьёзно тебе навредить.

Торрелин явно пытался быть аккуратнее в словах. Хотя я прекрасно понимала, что на самом деле меня вообще могли лишить жизни…

— Да ладно тебе, — я вздохнула и попыталась покачать головой. — Я и сама хороша, толком ничего не сделала…

— Да-да, — ингис вдруг саркастично усмехнулся. — Ты хоть раз дралась вообще?

Я определенно покраснела.

Да ни разу я не дралась, конечно… Но мне всё же стоило сделать хоть что-то!

— Кстати об этом, — помрачнел ингис. — Знаешь, я подумал… Тебе будет полезно научиться. Хотя бы каким-то основам, чтобы не быть совсем беззащитной.

Наверное, я ещё не до конца оправилась… Не понимаю. О чем он говорит?

— Чему научиться?

Пронзительный черный взгляд, быстрый, как бросок змеи, словно заглянул в самую душу.

— Драться. Постоять за себя или за тех, кто дорог.

Я бы хотела рассмеяться, но безжалостная боль в шее не позволила. Поэтому я только изогнула губы в улыбке.

— Смешная шутка, Торрелин. Ты меня вообще видел?

Я потрясла перед его лицом тонкой рукой.

— Я же даже ударить заметно не смогу!

— Сможешь, — уверенно возразил ингис. — Я покажу, как. Даже ты сумеешь вывести противника из строя, если натренируешь нужный удар. А ещё ты гибкая и быстрая, если поработать над этим, тебя будет трудно достать, а тебе, наоборот, твоя скорость будет давать преимущество.

Я продолжала скептически улыбаться, но мысли начали ускоряться. Ведь в чем-то парень прав. Умение защитить себя будет мне полезно. А ещё мне казалась, что, развивая свою физическую форму, я буду даже чувствовать себя увереннее, разве нет? Да и раз уж ингис, явно знающий в этом больше меня, так уверенно говорит о моих возможностях, значит, скорее всего, они именно такими и были.

— Ты… правда думаешь, что из меня выйдет толк? — всё же позволила я проявиться собственной неуверенности.