Чтение онлайн

— Сколько раз мы тебе говорили? Ты должен перестать заниматься интернализацией, когда у тебя в голове такой бардак. — Джуд прижимается лбом к моему виску. — Тебе нужно перестать сомневаться в себе. Что я всегда говорю? Не продавай себя втридорога, продавай в два раза дороже, так ты выйдешь с прибылью.

Болезненный смех застревает в горле, и я пытаюсь удержаться за них, чтобы отгородиться от бездны моего разума, которая хочет утащить меня в теневые глубины.

— Жадный ублюдок.

— Не знаю, откуда у тебя эта идея. Без тебя мы бы никогда не зашли так далеко. Твои навыки — это тот необходимый клей, который связывает нас вместе. Благодаря тебе наше наследие выросло в нашу собственную империю. — Твердый тон Рэна не допускает никаких возражений. Он хватает меня за воротник и встряхивает, чтобы донести свою точку зрения. — Ты нам нужен. И никто из нас не винит тебя в пожаре. Слышишь меня? Виноваты только эти ублюдки-короли. Не ты. Не она... — Он поднимает подбородок, указывая на кабинет над нами. — Никто, кроме наших истинных врагов.

— Ты забыл, что мы знаем тебя, парень. Достаточно, чтобы понять, когда ты что-то недоговариваешь. — Рука Леви крепко обхватывает мои плечи, и я закрываю глаза. — Перестань пытаться делать все сам. Мы все привносим что-то важное. Ты не можешь справиться с нашими врагами в одиночку, когда мы здесь, рядом с тобой.

— Мы делаем это вместе. — Голубые глаза Рэна вспыхивают, и он гладит меня по щеке. — Как семья.

Без того, чтобы я озвучил все, они докопались до корня того, что выбило меня из колеи, потому что наша связь глубока, за пределами плоти и крови.

Эмоции бурлят во мне. Я люблю этих засранцев всем своим существом. Они сокрушают страхи, которые поднимаются, неизбежным весом своей поддержки.

Они знают меня слишком хорошо, знают, какие из татуировок скрывают физические шрамы и насколько глубоки более чувствительные эмоциональные шрамы, поэтому, когда я достигаю переломного момента, они всегда рядом, чтобы смягчить мое падение и напомнить, что я не тот слабый маленький ребенок, который не может дать отпор. Я не одинок, потому что они рядом со мной.

Даже кучка психов с сомнительной моралью может поговорить по душам. Мы подкалываем друг друга и помогаем друг другу, когда становится слишком трудно справиться с дерьмом в одиночку. Такая поддержка — это то, что значит быть семьей.

Я не могу говорить. Все, на что способен, это кивать. Я вытираю слезящиеся глаза и делаю прерывистый вдох. С ним напряжение в моих мышцах ослабевает. Стресс уже не кажется таким всепоглощающим, как тогда, когда я ворвался вниз.

Парни не отпускают меня ни на секунду. А когда отпускают, каждый из них сжимает мое плечо или похлопывает по спине. Рэн ждет, пока я встречусь с ним взглядом, его брови поднимаются в молчаливом общении. Я снова киваю, принимая его слова близко к сердцу.

— Мне, эээ, нужно их построить. — Выдавливаю я, проводя пальцами по волосам.

Рэн задерживается, когда двое других уходят, скрестив руки на широкой груди. — Помни, кого хотим уничтожить, чтобы мы могли вернуть себе наш город.

— Верно.

Это не мелкое время. Речь идет не о слухах, которые преследуют нас в кампусе, и не о наших бойцовских вечерах, чтобы заманить городскую элиту в наш мрачный мир. Мы не противостоим наркоторговцам, посягающим на нашу территорию. Это ядовитая инфекция Королей в Торн-Пойнт, которую мы пытаемся уничтожить, чтобы они не могли распространяться, чтобы они не могли манипулировать всеми в этом городе, чтобы пасть на колени перед их ложным троном.

То, что они делают с этим городом, — это более масштабное проявление того, против чего я научился бороться, когда рос в доме моего отца. Общество королей пользуется слабостью других ради собственной выгоды.

Я вспоминаю Куинн, когда беру материнскую плату для беспилотника, который собираю. Черт, я оставил ее там, свежеоттраханную, как полный мудак. Может быть, она не заслужила весь мой гнев. Если бы был на ее месте, я бы делал то же самое, используя любую возможность собрать информацию. Но могу ли ей доверять?

Еще один резкий вздох покидает меня, когда я провожу рукой по деталям для сборки дрона.

История о связях ее семьи с мафией — полная чушь. Все, что связано с ней, сфабриковано. Мой взгляд поднимается к зеркальному стеклу, закрывающему вид на офис. Я хочу знать, что она на самом деле представляет собой. Полагаю, она его похоронила, поскольку я уже изучил, чтобы проверить ее тайну. То, что я нашел, совпадает с информацией, которой она заплатила за мою защиту в первый раз.

Это не сходится. Ей нужны деньги. Играет в покер как богиня, хотя при мне старается скрывать свой истинный уровень мастерства. Взламывает как гадюка. Все это я уловил, находясь рядом с ней все время между моей квартирой и пребыванием здесь.

Есть маленькие признаки, которые я отказываюсь признавать, но узнаю некоторые черты ее поведения, поскольку вырос с приемными братьями и сестрами, которым пришлось несладко, прежде чем мои родители привели их в роскошь.

Это проявляется в том, как она ест, словно не уверена, когда увидит следующий прием пищи. В том, как она прижимается к своей стороне кровати, сворачивается в клубок, чтобы занимать меньше места, как будто она привыкла его делить.

Я сцепляю пальцы за головой и выдыхаю. Черт, эти привычки не поддельные. Просто не хотел анализировать их, поскольку не хотел заботиться о ней. Была ли она в системе? Это то, что она скрывает от меня?

Старый инстинкт защиты оживает в моей груди.

Так или иначе, я добьюсь правды от Куинн. Только так я смогу преодолеть укоренившийся страх, который вызвало ее предательство. Только если она удалила себя из сети, мне придется обратиться прямо к источнику, чтобы выведать у нее правду.

Вопрос в том, захочу ли я наказать ее за то, что она обманула меня, когда узнаю, кто она на самом деле.

20

КУИНН

Колтон не возвращается наверх. Я продолжаю наблюдать за дверью, ожидая. Часть меня, которая всегда ненавидела оставаться одна, поднимается на поверхность. Это не то, чтобы он оставил меня. Не то чтобы он ушел навсегда. Мои ногти впиваются в ладони.

Затем я начинаю раздражаться на себя. Почему я должна задерживать дыхание? Его ледяной тон, когда он набросился на меня, должен дать понять, что между нами происходит.

— Почему меня это волнует? — Бормочу я, глядя на экран компьютера. — Это просто смешно.