Чтение онлайн

— Простите, сир, но мне нельзя пить вино, — не поднимая глаз, протянул Гирис. — Сир Игорь говорит, что в нём много калорий.

— Сир Иго… Кос, что ли? — хмыкнул Борис. — Скажи-ка, он сильно тебя истязает?

— Нет, сир, я заслужил, — зачастил Гирис. — Мой дух нужно очистить.

— Как к тебе относятся люди?

— Все очень добры ко мне, сир.

— Ты знаешь, зачем я послал за тобой?

— Нет, сир, — повёл плечами жрец.

— Я хочу знать всё о безымянных…

Гирис вздрогнул, поднял глаза, лицо его побледнело.

— Сир, это сборище богатых купцов, — чуть успокоив дыхание, начал жрец. — Они вершат судьбу севера. Я рассказал торреку всё, что знаю о них.

— Вот как? — удивился Борис. — Значит, сир Андрей с тобой уже говорил?

— Да, сир, и я ничего не утаил, всё выдал, как на духу.

— Кхм… — Задумался вдруг Борис. — Но я всё же настаиваю, чтобы ты повторил эту историю для меня.

— Да рассказывать особо и нечего. Я был всего лишь посредником, таким как я много знать не положено.

— Но хоть что-то ты знаешь? — не сдавался наёмник. — Говори всё.

— Да, сир, — склонил голову Гирис и начал рассказ. — Говорят, что братством заправляют четверо мастеров. Никто не знает их имён — потому орден так и зовётся. Мастера временами дают взаймы королям, герцогам и другим правителям севера, а потом берут за долги всё, что пожелают. Братству прислуживают целые армии наёмников, а ещё жрецы, разбойники и доносчики.

— За что тебе платили?

— За доносы, сир, за верные проповеди для крестьян, иногда я раздавал золото мастеров при дворе, подкупал мелких чинуш. Когда взятки дают люди вроде меня, вопросов задают редко.

— А как ты узнавал приказы мастеров?

— От посыльных, сир. У верных наёмников братства на плече ставят татуировку — синяя змейка, свёрнутая клубком. Вот такие посыльные приносили мне золото и передавали волю мастеров.

— И это всё? — удивился Борис. — Выходит, что если я нарисую себе змейку на плече, меня все будут принимать за посыльного от братства?

— Эм… нет, сир, — смутился Гирис. — Ещё посыльный должен знать слово-ключ. Каждые три-четыре лисана пароль сменяется новым, потому его знать могут только настоящие вестовые. Тайные знаки тоже приносят посыльные.

— Понятно, — задумчиво протянул Борис. — Ещё что-то расскажешь?

— Эм… нет, сир, — развёл руками жрец. — Больше о братстве мне сказать нечего.

— Тогда можешь идти…

Гирис обрадовался, резво поднялся, склонил голову и вышел из покоев Бориса. Тяжёлые шаги ещё шаркали в коридоре, а наёмник уже налил из кувшина вина и жадно припал к полной кружке. Ничего интересного жрец не принёс, примерно так Борис и представлял себе дела тайного братства. Но вот новости об интересе торрека наёмника всё же смутили. И ведь даже слова не обронил? Почему скрытничает? Не доверяет? Наёмник нахмурился и подошёл к узкому зарешёченному окошку. Ему нужно было хорошенько обдумать своё положение при торреке, ибо его нынешний статус никуда не годился.

Утро выдалось тёплым. Сулаф ещё только-только показалась над горизонтом, а сотники уже во всю надрывались на площади, спешно строили воинов, чтобы пока господа явятся из покоев, все были готовы. Так начинался каждый день для всего гарнизона. Скоро покажется торрек, всех осмотрит и поведёт за собой на зарядку. Хотя зарядка — это, конечно, сказано грубо. Тут больше подойдёт слово мука.

Каждое утро воины мотали шесть километров к реке, там быстро купались и семенили обратно. Бежали в броне, с мечами на поясах, арбалетами и щитами за спинами. И так пять лисанов подряд. Темп всегда задавали курсанты. Заставлять ребят не пришлось — выходили сами, никто не отлынивал. Для пришельцев такая нагрузка была смехотворной, а вот стражники поначалу сдавали. Я даже думал сбавить обороты, но Борис настоял, чтобы оставить всё как есть. Человек быстро привыкает к тяготам, главное кормить всех досыта, а там втянутся.

Втянулись. Хоть и не так быстро, как обещал наёмник, но всё же стражники набрали форму и утренние пробежки перестали быть чем-то убойным. Тут, кстати, здорово помогла старая армейская тактика — за проступки одного слабака страдали все воины разом. Такой подход оказался куда эффективнее всех наказаний. Попробуй отбиться от строя, когда из-за тебя тысяча уставших и злых мужиков должны ещё отжиматься, к примеру, пока не догонишь… сплочённость войска выходила невероятной, а большего нам было и не нужно.

После завтрака начинались настоящие тренировки. До самого обеда воины учились сражаться в строю. Мы с ребятами и Бернисом Моуртом долго совещались и главными построениями для бойцовых коробок определили греческую фалангу и стену щитов, как у викингов. Ещё решили внедрить новые орудия, такие как арбалеты и алебарды, потому ещё здорово гоняли воинов в шведских баталиях.

В фаланге воины строятся в плотные шеренги — плечом к плечу, так сказать. Главный удар приходится на первые ряды, которые вооружены лишь мечами. Задние прикрывают их длинными копьями и упирают в спины щиты, буквально удерживая передних. Потому-то фаланга очень прочная, развеять её сложно.

Стена щитов больше подходит для обороны. Воинам первых трёх шеренг нужно выставить щиты в стену, которая укроет всю коробку от стрел и мечей.

Баталия похожа на фалангу, но у неё есть преимущество против всадников. В средневековой Европе на полях сражений господствовала рыцарская кавалерия. Пехотинцы играли роль статистов, что должны были сгинуть под копытами скакунов. Так было до тех пор, пока пехота не отстояла свою честь и не показала рыцарям, где раки зимуют. В этом деле ей подсобило новое оружие, изменившее расстановку сил на полях сражений.

Алебарда — это тяжёлый топор на длинном древке, с острой пикой и загнутым крюком. Чудной штуковиной можно рубить, колоть и стаскивать всадников из седла. В баталии воины строятся в пять-шесть шеренг. Первые выставляют длинные пики, остальные вооружены алебардами. Пока копья удерживают основную массу врагов на острие, топоры безжалостно рубят всех неудачников, что смогли прорваться к шеренгам.

После завтрака воины выходят на тренировочную поляну, становятся уже сбитыми коробками и начинают манёвры:

— Коробка, выпад.

— Ггух! — разносится слитный выдох над полем, шеренги делают шаг и выставляют оружие, укрывшись за щитами.

— Шаг вперёд.

— Ггух, ггух!

— Выпад.

— Ггух!

И так часами, монотонно, на месте. Потом те же коробки строятся друг против друга и начинается бой. Люди неистово колотят соперников деревянным оружием. Победить хотят все. Строй, что ломается, считается проигравшим, а проигравших накажут. Пока победители будут отдыхать целый час, неудачники снова будут бегать, рыть окопы, таскать мраморные глыбы — словом, будут заняты делом.