Чтение онлайн

— Потому что они знают о восточной тропе и могут зайти нам с тыла, — ответил вместо меня Борис. — К тому же в лес уже ступил сильный отряд и его нужно встретить. Нас слишком мало, чтобы распылять силы. Здесь нас разобьют, дело времени.

— Ладно, пора за работу, — сказал я. — Все тела закопать. Здесь не должно остаться никаких следов битвы. Следующая орда не должна насторожиться. Пусть продолжают верить, что они неуязвимы. Нам это только на руку.

После победы нам на головы свалились тяжкие хлопоты. Укрыть следы бойни оказалось очень сложно. Просто закопать кочевников не вышло: получались слишком приметные курганы, потому тела пришлось грузить на телеги и вывозить в лес, подальше от тракта, и только там хоронить. Там же закопали весь мусор, что оставался после нас в чистом поле. Все ямки, которые так славно поработали против ордынской конницы, тоже зарыли. За неделю мы здорово натоптали у Старого Тракта, зелёный ковёр сменился серой кляксой на фоне бескрайнего моря степных ковылей. Да и лошади дикарей наследили, что во время атаки, что на стоянке. Но тут уж мы были бессильны. Уповать оставалось только на дожди и что до прихода орды Гаруса Стройного трава снова поднимется густым ковром и скроет от любопытных глаз все следы.

Обоз доставил хлопот ещё больше. У кочевников, конечно, были телеги, но вот куда грузить гору трофейных клинков и доспехов пришлось голову поломать. Хотя решение вышло простым. Воины распустили палатки кочевников на мелкие суммы, в них нагрузили добычу и навьючили на трофейных скакунов.

Были в обозе и более ценные вещи. Так в самом большом шатре нас дожидалось целое состояние. Убранство ставки Мурахи Свирепого поражало роскошью, ибо обустроить быт повелителю халирцы умели. Пол в шатре устилали разноцветные, с преобладанием красных оттенков, ковры. Вместо кровати кочевники обустроили на коврах мягкое ложе, похожее на перьевые перины, сложенные одна на другую, и застелили его золотистыми покрывалами из гладкой ткани похожей на шёлк. Под стеной стояли четыре огромных деревянных сундука, отделанных серебряным узором с позолоченными вставками. Содержимое ларцов оказалось под стать приметной поклаже. Два короба были наполнены монетами. Чтобы золотые и серебряные кругляши и квадратики, крестики и ромбики — не перепутались, монеты уложили в чёрные мешочки.

В третьем сундуке были драгоценные камни: угольно-чёрные, небесно-голубые, гранатовые, изумрудные… кофр переливался дорогими гирляндами, что улавливали дневной свет и отбрасывали тысячи бликов.

В последнем ящике собрали драгоценности: перстни, цепочки, браслеты, ожерелья, бусы, серьги, кулоны… За сундуками громоздилась гора из дорогих тканей разных расцветок, свёрнутых аккуратными рулонами и десятки пушистых ковров.

С другой стороны шатра стояли полки с ритуальным оружием. Там были и кхопеши, и кинжалы, нагинаты, короткие сабли, даже копья. Клинки сплавили из того же дрянного железа, а вот рукояти были прекрасны: золотые, костяные, со вставками драгоценных камней и виртуозной гравировкой — так и просились лечь в руку да поскорей отправиться в наши кузни, чтобы мастера приладили к ним добротные стальные клинки.

Словом, трофеи сильно задержали нашу армию на границе леса и степи, потому пришлось разделиться. Я и Борис не стали дожидаться, пока огромный караван двинет в крепость, оставили разбираться с делами всех курсантов и Берниса, а сами забрали тысячу воинов и следующим утром после сражения поспешили на перехват отряда разведчиков, который прошёл по восточной тропе. Используя рацию, Циркуль провёл нас по лесу. Засаду обустроили на большой поляне, окружённой громадными соснами. Деревья вокруг стоянки подрубили у корней, а воинов спрятали в непролазной чаще Крильиса. Я и Борис перекрыли дикарям дорогу, построив на выходе из поляны несколько сотен латников.

— Ник, приём, — прошипел в рации голос Циркуля.

— На связи, — отвечал я.

— Готовьтесь. Они будут у вас через десять минут.

— Принял. Затаись у кочевников за спинами. В бой не вступай, мы тут сами разберёмся. Ты должен будешь встретить тех, кто попробует сбежать. Никто не должен уйти. Как принял?

— Я понял, — отвечал Циркуль. — Ну вы уж постарайтесь, чтобы и мне перепало.

— Постараемся, конец связи, — закончил Борис. — Всем приготовиться. Дикари на подходе.

За спиной засуетились латники, строились единой баталией. Заскрипело железо, затрещала тетива арбалетов, первые шеренги уложили на землю длинные копья, задние готовили алебарды. Кусты вокруг поляны на мгновение ожили, встрепенулись, зашуршали встревоженными листьями, а потом резко смолкли. Мы с Борисом вышли вперёд, первыми встречать незваных гостей. Наёмник поправлял автомат, удобно пристраивал заряженные магазины в подсумках. Я же готовился плести мощный таран.

Халирцы ждать себя не заставили, появились даже чуть раньше, чем говорил Циркуль. Поляна не вмещала их всех разом, да и большой отряд всадников сильно уж растянулся на тропе. Колона медленно вываливалась из леса, всё ближе подходила к нам, пока не остановилась в центре поляны. Двигать навстречу внезапному затору кочевники не решились. Спустя несколько минут халирцев уже было много, но, чтобы собраться всем вместе, степнякам нужно было ещё время.

Этот отряд вели воины гораздо более осторожные, чем те, с которыми мы сражались прежде. Командиры не спешили бросаться в необдуманную атаку, нервно оглядывались по сторонам, высматривали кусты, переговаривались друг с другом. Спустя несколько мгновений к нам навстречу двинулись десяток всадников. Переговорщики отъехали от собратьев на два десятка шагов и остановились метрах в пятнадцати от нас с Борисом.

— Кто ты такой, зачем стоишь у меня на пути? — выкрикнул воин в кожаной броне и меховой шапке.

— Я хозяин этих земель, — спокойно отвечал я. — И я не звал тебя в гости.

— Разве у шейтарова леса есть господин?

— Теперь есть.

Нелепость этого разговора меня здорово веселила. Не прошеный гость, захватчик, убийца и поработитель, что несёт на плечах смерть и разруху — вдруг удивлён, что его встречают железом. С одной стороны, дикарь тянул время, пока весь его отряд ступит на поляну, но вот с другой — краски его ауры так и пылали искренним недоумением.

— И как зовут владыку Гиблого Леса?

— Зачем знать то, о чём никому не расскажешь?

— Это правда, — хмыкнул степняк. — Зачем мне имя очередного мертвеца. Ты уверен, что хочешь скрестить с нами клинки?

— Да, — зевнул я. — У вас есть выбор: вы можете приклонить колени и сдаться, и тогда, быть может, мы вас пощадим, а можете умереть быстро — в очень коротком бою.

— Ха-ха-ха, — засмеялись переговорщики. — Так тому и быть. Может, сначала покажешь нам весь свой тмел [4] ? Но перед тем как наделать глупостей, безымянный владыка шейтарова леса, знай, что эти земли больше не твои. И преклонять колени придётся тебе, ибо мой владыка…

— Тебе не поможет, — прервал я тираду кочевника. — Вы долго были в пути и не знаете последние новости. Три дня назад я разбил орду. Мураху Свирепого сразил вот этот вот славный муж. — Указал я на Бориса. — Тело вашего гарра не удостоили почётного погребения, а все ваши братья лежат в сырой земле. Так что лес мой, и так будет впредь.

— Ты нагло врёшь, жалкий северный осёл, — зло выкрикнул в ответ переговорщик. Веселье прошло, улыбки исчезли, лицо его исказилось от ярости. — Мураха Свирепый несокрушим.