Чтение онлайн

Напряженная тишина заполнила пространство, одежда зашуршала, когда кто-то пошевелился на стуле.

Если бы Астерии пришлось угадывать, это, вероятно, была Сибил.

— Теперь я понимаю, — пробормотал Род, медленно кивая головой, и это движение заставило сердечный ритм Астерии взлететь к Небесам, пока он осторожно перевел взгляд на нее. — Так ты наконец нашла кого-то, с кем можно потрахаться, после ста двадцати лет?

Астерия вскочила со стула, но Дионн обхватил ее за талию, оттащив назад к себе, пока Гаврил разразился приступом кашля.

— Сукин ты сын! — зарычала Астерия, пытаясь вырваться из хватки Дионна. Он лишь крепче сжал ее, нагревая руки до неприятной температуры. Она ткнула пальцем в Рода. — Не твое дело, с кем я решу делить свою постель! Я могла бы переспать с каждым мужчиной здесь, и это все равно не касалось бы тебя.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, — хрипло пробормотал Гаврил, пока Морана прошептала: — Небеса над нами.

— Это мое дело, когда ты не делала ничего, кроме как ввергала меня в абсолютный ад из-за того, что я сделал! — закричал Род, опрокидывая свой стул, сбрасывая смертную оболочку. Его золотая форма устремилась к Астерии через всю комнату, чтобы встать с ней нос к носу.

Она стряхнула с себя Дионна, рыча:

— Ты изменил мне, тупой ублюдок.

— О, мои гребаные Боги, — пробормотал откуда-то Гаврил.

Род бросил на него раздраженный взгляд, его позолоченная кожа пульсировала. Сила Астерии вспыхнула, когда он перевел взгляд на Уэллса, и ее смертная кожа едва не соскользнула с тела, когда она выбросила светящийся синий щит вокруг стола, где сидели Таранис и Уэллс.

— Мы больше не вместе. — Она обернула Эфир вокруг лодыжек Рода и дернула назад, едва не повалив его на пол. — Мы не вместе уже более века, а это значит не только, что ты можешь идти и трахать кого угодно, но и я тоже!

— Я не о том, когда изменил тебе! — Род покачал головой, выпрямляясь в полный рост. — Ты возложила на мои плечи невыполнимую задачу: если я перестану брать женщин в свою постель, ты рассмотришь наше будущее вместе. И вот ты здесь, берешь смертного Сирианца в свою постель после того, как повторила свой наказ всего несколько месяцев назад?

— Ради Небес, Род. — Астерия потерла лоб, вены светились синим. — Я тогда швырнула тебя через дверь своего кабинета.

— Я не переспал ни с одним Существом с тех пор! — Род развел руки, его лицо поникло. — Ради тебя. Я не хочу никого другого, Астерия, и мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это…

— Поздравляю! Это чудо, что твой член еще не отвалился от недостатка секса. — Астерия сузила глаза, подавляя свою божественную форму. — Не моя вина, что ты поверил, что простое воздержание в течение нескольких месяцев означает, что я приму тебя обратно после того, что ты сделал со мной.

— Это полная чушь, — сказал Род, поворачиваясь к ней спиной.

— Неужели? Потому что похоже, что ты извиняешься за то, что не осознавал, как сильно любишь меня, но не можешь удосужиться извиниться за то, что трахался и изменил мне! — На этот раз, когда Астерия обернула Эфир вокруг ног Рода, она дернула достаточно сильно, чтобы поставить его на четвереньки.

У нее мелькнула мысль потребовать, чтобы он ползал на коленях, просто чтобы посмотреть, как далеко простирается эта предполагаемая любовь к ней.

— Так обычно проходят семейные ужины, — пробормотал Таранис, и Астерия уставилась на своего брата широко раскрытыми глазами. Ее гнев угас, когда ее взгляд встретился с Уэллсом, и дыхание перехватило.

Уэллс лишь изучал ее с интересом и чем-то, что он пытался скрыть, переводя взгляд между ней и Родом.

Легкая паника заползла в ее грудь при мысли, что Уэллс может неправильно истолковать эту ситуацию как ее намеренное утаивание этого от него. В этом заблуждении была и вина, потому что что, если он подумает, что она скрыла эту информацию даже после того, как он был так уязвим с ней насчет Руэлль и своего сына?

Астерия была поражена тем, насколько это для нее важно.

— Как обычно, — сказала Морана, вставая между Астерией и Родом, — кажется, нам нужно сделать перерыв, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

— Мне не нужно снова встречаться. — Астерия стряхнула оцепенение, стиснув зубы, и махнула рукой, чтобы убрать щит. — У меня есть следующие шаги. Уэллс, Гав и Пирс отправятся со мной в Селестию, чтобы убедить Одо и Эрику. Оттуда мы отправимся в Эфирию.

— Если кто-то откроет нам портал домой, — сказал Дионн из-за спины Астерии, — остальные смогут подготовить наши армии для первого флота.

— Каждый из нас откроет портал для каждого из вас обратно, — заверила Морана кивком. — Дайте сначала Данике, Роду и мне несколько минут наедине.

— Могли бы мы… — Пирс поймал взгляд Астерии, переводя его между ней и Сибил. — Могли бы мы посмотреть Эонию?

— Я могу показать им, — мягко сказала Сибил.

Дыхание Астерии участилось, грудь тяжело поднималась и опускалась. Она удерживала взгляд Сибил лишь мгновение дольше, прежде чем бросить Роду сердитый взгляд, желание причинить ему вред почти пересилило ее волю.

Она сжала кулаки по бокам, чтобы усмирить эмоции, и резко развернулась на каблуке. Вспышка звездного огня выстрелила из ее руки в двери Зала, прежде чем она вышла.

ГЛАВА 49

АСТЕРИЯ

Божественная форма Астерии давила изнутри на ее смертную кожу, пока она боролась с клубком эмоций, бегущих по венам. Она не испытывала столько сразу с тех пор, как Род изменил ей.

Она зарычала про себя при этой мысли, лишь подстегивая гнев, пылавший в груди. Он был силен, но что-то другое было сильнее и пугало ее.

Это были сожаление и стыд за то, что она не рассказала Уэллсу о Роде раньше.

Что касалось тех, кто существовал на Авише, только Сибил и ее братья знали. Даже Одо не знал о ее прошлом с Родом, хотя, возможно, предполагал, что между ними была какая-то история.

Так почему же она чувствовала потребность оправдываться перед Уэллсом?

Более того, почему, ради Небес, она чувствовала вину? Осознание лишь подлило масла в огонь ее гнева, потому что вина означала, что ей не все равно, как ее выборы и действия заставляют его чувствовать. Это было ее подсознательное признание того, насколько она искренне заботится о нем.

Астерия больше не могла отрицать это даже перед собой. Он ей очень нравился, и мысль потерять его из-за чего-то столь же тривиального, как ее история с Родом, ощущалась не просто как неудобство — это ощущалось опустошающе, как потеря, которая еще не произошла.

Это было лучше, чем то, куда, как она знала, могли развиться эти чувства, и, возможно, пора было создать некоторую дистанцию. Она вполне могла использовать это откровение как возможность возвести барьер между ними, особенно если он злился на нее за то, что она не ответила взаимностью на уязвимость, которую он великодушно вручил ей.