Чтение онлайн

— Ты не можешь быть их Богиней только тогда, когда это тебе удобно, моя Самая Яркая Звезда. — Галлус повернулся к ней с жалеющим выражением. Смесь смущения, вины и раздражения обожгла ей горло. — Или все, или ничего.

В последний раз бросив на него испепеляющий взгляд, Астерия открыла за собой портал, не отрывая глаз от Галлуса, пока не шагнула назад, и пелена не исказила его черты. Оказавшись по ту сторону, в знакомой обстановке своей комнаты в Селестии, она взмахом руки закрыла портал и застыла недвижимо, как ее статуя в саду Целителя.

Астерия представляла себе этот разговор совсем иначе. Это был самый откровенный разговор с Галлусом, наполненный просветлением, почти за столетие.

Позволь нам делать свою работу.

Она не верила, что Галлус уничтожит людей одним щелчком пальцев, но она также знала, что он не оставит их невредимыми.

Она понятия не имела, что он задумал для Авиша.

Внезапно позволить ему уединиться почти на два столетия показалось опасным, что она ему позволила. Либо он все это время размышлял о дисбалансе, который, как он утверждает, существует на Авише, либо Лиранец просто заскучал.

Астерия лишь надеялась, что это первое, потому что второе делало его гораздо более опасным.

ГЛАВА 16

СИБИЛ

Каждую осень, как раз перед тем, как сезон становился холодным, Астерианская Академия проводила Гала-прием Покровительства, где каждое королевство собиралось в Селестии, чтобы встретиться со старшим классом Сирианцев. Каждое королевство отправляло представителя, начиная от самих королей и королев и заканчивая назначенными послами, которым они доверяли больше всего.

На протяжении приема эти представители общались со студентами, которым предстояло выпуститься Целителями и Воинами, пытаясь завязать связи и присмотреться к любым старшекурсникам, которых королевство хотело бы нанять к себе ко двору или в страну.

Это было прекрасное мероприятие, с музыкой, изысканными яствами и напитками, романтическим освещением, ансамблями, способными соперничать с любым королевским балом, и весельем, которое, казалось, способны создавать лишь сама Астерия и ее Старейшины.

Сибил не посещала его веками, но она не могла забыть радость и волнение, которые излучал величественный бальный зал Астерианской Академии во время приема.

Нынешний год был не таким радостным.

В воздухе висело странное, густое напряжение, несмотря на то что Сибил только что вошла в бальный зал.

Все выглядело как должно: высокие колонны, украшенные маленькими светящимися сферами, похожими на светлячков в ночи, и три впечатляющие люстры, отражавшие свет с потолка таким образом, что отбрасывали драматические тени на тела.

Но это было не то, что Сибил могла видеть. Это был сам воздух — аура, пульсирующая зловеще на фоне музыки. Если бы она не получила свое видение о конце их мира в том виде, в каком они его знали, и не была бы проинформирована о встрече с Лиранцами, она все равно почувствовала бы, что что-то не так.

— Сибил, — позвала Астерия, и та успела повернуться, чтобы увидеть, как Лиранец поспешно идет от края зала. — Что, во имя Небес, ты здесь делаешь? Не то чтобы мне было неприятно тебя видеть. Просто ты никогда не приходишь.

— Я ожидала, что ты будешь удивлена моим появлением. — Сибил взяла руки Астерии в свои, осторожно увлекая ее к ближайшей колонне, одновременно уделив момент, чтобы полюбоваться платьем, которое та носила.

Порой Сибил иррационально злило, что Астерия отрицает свою божественность, но никогда настолько, чтобы сказать ей об этом. Только потому, что Астерия была Богиней во всех смыслах, которые имели значение — включая внешний вид.

Платье Астерии было такого темно-синего оттенка, что казалось почти черным, схожего с цветом ее волос. Лиф и ярусы юбки были вышиты жемчугом, образующим различные созвездия. Лиф сидел на ней безупречно, подчеркивая изгибы, которых у нее обычно не было. Рукава, ниспадавшие до запястий, своей драпировкой повторяли слоистую структуру юбок.

Сибил заглянула по обе стороны колонны, чтобы убедиться, что поблизости нет никого подозрительного, прежде чем объяснить:

— У меня было видение этого приема.

Астерия побледнела, ее глаза расширились, с вспышкой светящегося синего за их смертным оттенком.

— Что ты имеешь в виду?

— Нен и Зефир будут здесь. — Сибил ущипнула Астерию за запястье, когда ее губы сжались в тонкую линию.

— Зачем? — Астерия стиснула зубы, резко вдыхая через нос. — Лиранцы не приходят обычно на прием.

— Я знаю. — Сибил медленно кивнула, держа свои обостренные чувства открытыми. — Поэтому я и пришла. Я не поняла, зачем они здесь, но хотела присутствовать на случай, если тебе понадобится поддержка.

Плечи Астерии слегка расслабились, но напряжение все еще оставалось в уголках ее глаз и губ.

— Полагаю, это прекрасно, что Дионн представляет Риддлинг, а Лумир здесь от Северного Пизи.

Сибил чуть не спросила, кто такой Лумир, но потом вспомнила, что он племянник Астерии, старший сын ее брата, Тараниса.

— Наличие тех из нас, кто обладает силами богов, и змея должно быть достаточным, если кто-то из них попытается устроить выходку. С таким разнообразием форм огня и тем, кто повелевает молнией, уверена, этого хватит, чтобы напугать их, не вынуждая Сирианцев вступать в действие.

— Я сейчас поговорю с Дионн и Лумиром, чтобы сообщить им, что ты здесь, и что ты сказала. — Астерия резко обернулась, ее глаза забегали по толпе в центре бального зала, пока вспышка узнавания не блеснула в ее ярко-синих глазах. Она сжала руки Сибил, не глядя на нее, и добавила: — Спасибо, что пришла, Би.

Без лишних слов Астерия подобрав юбки, направилась туда, где Сибил заметила Дионн и Лумира, беседующих с Сирианцем, движимая решимостью с тревожной скоростью.

Она вздохнула, покачав головой, вытирая влажные ладони о юбку своего собственного бального платья.

Змей в груди Сибил встрепенулся при ощущении приближения кого-то как раз перед тем, как знакомый голос успокоил искорку тревоги.

— Я потрясен, увидев тебя на гала-приеме, Сиби, — произнес Уэллс не без доброты, а теплым тоном, вызвавшим легкую улыбку на ее лице. Она повернулась как раз вовремя, чтобы он заключил ее руку между своими, а в нескольких шагах позади стоял довольно знакомый мужчина. — Что привело тебя сюда?