Чтение онлайн

Неловкое молчание затянулось.

«Он считает меня совсем девчонкой», – подумала Вера.

Она смотрела на перистые облака, подсвеченные луной. Небо казалось мистическим и потусторонним. Тучи сгустились. Яркий неровный диск луны вырывался из кружевного одеяла чёрных облаков. Стало ветрено. Тёплый воздух шевелил траву. Макушки сосен чуть покачивались, сливаясь с тёмным, беззвёздным небом.

– Так почему твои герои такие? – нарушил молчание Саша, сделав вид, будто никакой неловкости нет.

– Мм.., сложно объяснить.

– Попробуй.

– Когда я пишу, то словно бы проживаю другую жизнь, проживаю её за героя. И мне интересно, какой я сделала бы выбор, если бы пришлось выбирать. Понимаешь, интересно, когда всё неоднозначно.

– Нет, не понимаю. То есть, если бы тебе предложили стать монстром, но при этом жить вечно, ты бы ещё раздумывала? – усмехнувшись, спросил Саша.

– В такой постановке вопроса нет контекста. Представь, что мне нужно спасти семью, или что я смертельно больна, например. А тут вечная жизнь. Или представь любые другие сложные обстоятельства. Тогда появляется трудный выбор и внутренний конфликт. Вот это и интересно. Не просто так же злодеи становятся злодеями?

– Пожалуй, да, – протянул Саша. – Но что вызывает интерес у тебя? Ты же знаешь, чем дело кончится.

– Не знаю, – ответила Вера.

Саша помолчал, а потом уточнил:

– А я думал, сначала надо придумать сюжет, а потом писать. Разве не так?

Вера пожала плечами:

– У кого-то так. У других не так. Не знаю, как объяснить. Но мне неинтересно, если я знаю финал. А когда неинтересно, писать не получается.

– Хм, – хмыкнул Саша, перевернулся на бок и стал смотреть на Веру.

Она хотела сменить тему и поэтому попросила:

– Расскажи о себе. Интересное из детства.

– Да обычное детство, ничего особенного.

– Нет. Теперь твоя очередь, – настаивала Вера.

– Ну а что рассказать? Что тебе интересно?

– Как боксом стал заниматься?

– Да ничего особенного. Пацаны со двора пошли в секцию записываться, и я с ними. Мы, вообще, хотели на футбол записаться. Но секция была переполнена. А вот на бокс можно было. Ну, решили, что бокс даже круче. Записались. Стали ходить. Мне, по-моему, двенадцать было. Вот не помню точно. Потом мои друзья, с которыми я пришёл, бросили это увлечение, а я продолжил тренироваться. Привык, что ли, да и нравилось.

– А родители как к боксу относились?

– А что родители? Они знали, что я на секцию хожу, а не шатаюсь по дворам. Спорт, он и есть спорт, а какой – не важно.

Вера удивлённо подняла брови.

– Не боялись, что ребёнка изобьют?

Саша засмеялся.

– Не знаю, как ты себе тренировки представляешь. Но любительскому боксу по степени травматизма далеко до хоккея, футбола и спортивной гимнастики.

– А профессиональный?

– В профессиональный я не пошёл. Когда из армии вернулся, решил в институт поступать.

– Ты же тренируешься сейчас?

– Да, по старой привычке.

– А в армии бокс пригодился?

– Ага.

Саша рассказывал про службу, пересказывал армейские байки. Вера слушала и не заметила, как провалилась в сон.

Вере снилось, будто она роет землю руками, обламывая ногти о каменную плиту. Прямо как ночной сумасшедший. Сон становился всё более тревожным. Необъяснимый страх иголочками проник под кожу, волосы на руках встали дыбом. Вера проснулась.

Тусклые солнечные лучи только-только пробились сквозь облака. Солнце ещё не поднялось. Свежий утренний воздух шевелил листву. Вера поёжилась то ли от холода, то ли от ночного кошмара, моргнула, пытаясь прогнать странное ощущение. Она поднялась, подошла к находке. В утренних сумерках из грунта всё так же выпирал каменный край.

Теперь хорошо были видны трещины и сколы на его поверхности. Ничего необычного, нет следов чужого присутствия. Вера постояла немного, оглядывая лесную прогалину и ровные прямоугольники раскопа.

«Воображение разыгралось. Вот и снится всякое», – сказала она себе.

Саша спал, подложив под голову руку. Вера какое-то время смотрела на него, любуясь. Потом достала блокнот и записала: «15 июля. Ночной копатель напугал до чёртиков. Кофейные зёрна. Озеро. На раскопе важная находка. Пугающие сны. Ночёвка в лесу». Поразмыслив, она дописала так, чтобы случайный читатель не догадался, о чём идёт речь: «Он тоже». И тут же подумала: «Что тоже? Тоже любит меня? Или просто я ему нравлюсь? Что он чувствует на самом деле?»

Додумать Вера не успела. Саша зашевелился и открыл глаза.

– Вер? Ты чего? – Он потёр глаза, потянулся. – Чего не спишь?

Увидев блокнот в её руках, Саша сказал сонным голосом:

– А. Понятно. Вдохновение пришло. – Он зевнул. – Подремлю ещё немного, и в лагерь пойдём.

– Угу, – ответила Вера.

Вдохновения она не чувствовала, только тревогу.

Саша поворочался немного, потом потянулся к Вериной руке, посмотрел на её часы.

– Ладно, пойдём в лагерь. Там доспим. Ты не против? – предложил он.

Лагерь встретил тишиной. Похоже, все ещё спали. Вера заметила, что нет машины. Саша поцеловал её в макушку и побрёл к своей палатке. Вера пошла к своей.

Алла уже проснулась и, сидя в палатке, расчёсывала рыжие волосы.

– О, доброе утро, – поприветствовала она Веру. – Ну и видок у тебя. Что, совсем не спали?

– А машина где? – ответила вопросом на вопрос Вера.

– А, да, Парамонов только уехал. Вчера говорил, что утром на станцию поедет в институт звонить или ещё кому-то там. Не знаю. К завтраку вернётся. Вер, давай приляг пока. Я щас Коновалова пойду будить.

Вера так и сделала. И только она задремала, как Аллин голос прорвался сквозь сон:

– Вер, завтракать пошли.

* * *

После завтрака пошли на раскоп. Небо заволокли тучи. Было пасмурно и жарко. Утренняя свежесть уступила место летнему мареву.

– Ну чего там ночью? – спросил Парамонов у Саши, пока шли через лес.

– Всё спокойно. Никого не видели, – ответил Саша.

Парамонов удовлетворённо кивнул.

На раскопе Игорь Поликарпович развёл бурную деятельность. Он заставил студентов составить новую сетку координат, заново промерить и расположить объекты, перепроверить все полученные данные. А после юные археологи принялись снова рыхлить, скоблить, махать кистями.