Чтение онлайн

Таким образом, многие из ранних израильтян были, по — видимому, кочевниками, которые постепенно становились фермерами. Тем не менее, кочевники должны были откуда-то прийти. Здесь также археологическим свидетельствам, обнаруженным в последнее время, есть что сказать.

Скрытые циклы Ханаана

Обширные горные исследования последних десятилетий собрали данные о природе человеческой оккупации в этом регионе на протяжении многих тысячелетий. Один из самых больших сюрпризов был в том, что драматическая волна скотоводов, осевших и ставших долговременными фермерами в двенадцатом веке до н. э., не была уникальным событием. В самом деле, археологические данные свидетельствуют о том, что до двенадцатого века до н. э. были ещё две предыдущие волны подобного заселения нагорья, обе из которых сопровождались возможным возвращением жителей к бродячему, скотоводческому образу жизни.

ТАБЛИЦА 1 ВОЛНЫ ЗАСЕЛЕНИЯ НАГОРЬЯ

Мы теперь знаем, что первое заселение нагорья произошло в эпоху ранней бронзы, начавшейся более двух тысяч лет до возникновения ранних израильтян, около 3500 года до н. э. На пике этой волны заселения было зарегистрировано почти сто деревень и больших городов, разбросанных по центральному хребту. Более тысячи лет спустя, около 2200 года до н. э., большинство горных населенных пунктов были заброшены и нагорье вновь стало приграничной территорией. Однако вторая волна заселения, сильнее первой, начала набирать силу в среднем бронзовом веке вскоре после 2000 года до н. э. Эта волна началась с создания небольших, разбросанных деревень, которые постепенно превратились в сложную сеть около 220 населенных пунктов, в диапазоне от деревень до городов, до укрепленных региональных центров. Население этой второй волны заселения, по разным оценкам, было около сорока тысяч. Многие из главных, укрепленных центров этого периода — Хеврон, Иерусалим, Вефиль, Силом, и Сихем — станут важными центрами во времена израильтян. Однако вторая волна заселения нагорья подошла к концу где-то в шестнадцатом веке до н. э. И на этот раз нагорье будет оставаться малонаселенной приграничной зоной на протяжении четырех столетий.

И наконец — как третья главная волна — около 1200 г. до н. э. началось заселение древних израильтян (Рис. 15). Как и её предшественники, волна началась с преимущественно небольших сельских общин с общим населением около 45 000 человек в 250 селениях. Она постепенно превратилась в развитую систему с крупными городами, средними местными торговыми центрами и небольшими деревнями. На кульминации этой волны заселения в восьмом веке до н. э. после создания царств Иудеи и Израиля, она охватывала более пяти сотен населенных пунктов с населением около 160 000 человек.

Этот резкий рост населения стал возможным благодаря полному использованию местного сельскохозяйственного потенциала. Нагорье имеет прекрасные местности для выращивания оливок и винограда — наиболее прибыльного сектора традиционной экономики Ближнего Востока. Во всех трех периодах интенсивного заселения нагорья излишки вина и оливкового масла, вероятно, отправлялись в низины и даже экспортировались за пределы Ханаана, особенно в Египет. Были исследованы найденные в Египте сосуды раннего бронзового века и обнаружилось, что они были сделаны из глины с ханаанского нагорья. В одном исключительном случае сосуд из Ханаана все еще содержал остатки виноградных косточек.

Таким образом, сходства между схемами заселения трех основных волн очевидны. Во многих случаях определенные места были заняты во всех трех периодах. Не менее важно то, что общие модели заселения во всех волнах разделяют определенные особенности. Во — первых, кажется, что южная часть нагорья всегда была менее населенной, чем северная часть, что, как мы увидим, было результатом их очень разных природных условий. Во — вторых, кажется, что каждая волна демографического роста начиналась на востоке и постепенно расширялась на запад. Наконец, каждая из трех волн характеризуется примерно одинаковой материальной культурой — керамикой, архитектурой и планировкой деревень — что, возможно, было результатом похожих экологических и экономических условий.

В периоды между пиками заселения нагорья, когда города, поселки и даже большинство деревень были заброшены, нагорье было далеко не безлюдно. Важное свидетельство этого пришло из неожиданного источника — не из надписей или раскопанных зданий, а из тщательного анализа раскопанных костей животных. Кости, собранные на участках, которые процветали в периоды интенсивного заселения нагорья, содержат относительно большую долю крупного рогатого скота — что обычно указывает на экстенсивное земледелие и использование плуга. Действительно, эти пропорции аналогичны тому, что мы видим в традиционной деревне крестьянских общин на сегодняшнем Ближнем Востоке.

Однако, резкое отличие можно увидеть в костях, собранных в нескольких местах нагорья, также занятых в периоды между основными волнами заселения. Поголовье крупного рогатого скота минимально, но присутствует исключительно большая часть овец и коз. Это похоже на структуру стад среди групп бедуинов. Для скотоводов, которые занимаются лишь незначительным сезонным сельским хозяйством и проводят большую часть года в поисках свежих пастбищ, тяжелый, медленный крупный рогатый скот является бременем. Он не может двигаться так же быстро и так далеко, как овцы и козы. Таким образом, в периоды интенсивного заселения нагорья большинство людей были заняты в сельском хозяйстве, а в кризисные годы люди занимались выпасом овец и коз.

Являются ли такие драматические колебания распространенными? На Ближнем Востоке люди всегда имели опыт быстрого перехода от деревенской жизни к животноводству — или назад от скотоводства к оседлому сельскому хозяйству — в соответствии с меняющимися политическими, экономическими и даже климатическими условиями. Многим группам в регионе удалось изменить свой образ жизни в соответствии с наилучшей выгодой в определенный момент. Дорога, соединяющая деревенскую жизнь и кочевое скотоводство, всегда был улицей с двусторонним движением. Антропологические исследования истории заселения в Иордании, юго — западной Сирии и средней долины Евфрата в девятнадцатом и начале двадцатого веков показывают именно это. Все чаще тяжелое налогообложение и угроза призыва в Османскую армию были в числе факторов, которые вынуждали бесчисленные деревенские семьи покинуть свои дома в сельскохозяйственных районах и исчезнуть в пустыне. Там они занимались животноводством, которое всегда была более устойчивым, хотя и менее удобным, образом жизни.

Обратный процесс происходит во времена, когда безопасность и экономические условия улучшаются. Бывшими кочевниками основываются оседлые общины, которые берут на себя специализированную роль в двухчастном, или диморфном, обществе. Один сегмент этого общества специализируется на сельском хозяйстве, в то время как другие продолжают традиционный выпас овец и коз.

Эта модель имеет особое значение для вопроса, кем были первые израильтяне? Потому что два компонента общества Ближнего Востока — фермеры и кочевники — скотоводы — всегда поддерживали взаимозависимые экономические отношения, даже если иногда между двумя группами существовали напряженности в отношениях. Кочевникам нужны рынки оседлых деревень с целью получения зерна и другой сельскохозяйственной продукции, в то время как фермеры зависят от регулярных поставок кочевниками мяса, молочных продуктов и шкур. Тем не менее, две стороны обмена не полностью совпадают: сельские жители для выживания могут полагаться на свою собственную продукцию, в то время как кочевники — скотоводы не могут существовать исключительно на продуктах их стад. Им нужно зерно, чтобы дополнить и сбалансировать свое очень жирное питание мясом и молоком. До тех пор, пока есть деревни, с которыми можно торговать, кочевники могут продолжать сосредотачиваться на животноводстве. Но когда зерно невозможно получить в обмен на продукты животноводства — кочевники — скотоводы вынуждены выращивать его для себя сами.

И это очевидно, что именно вызвало внезапную волну заселения нагорья. В Ханаане позднего бронзового века существование большого населения кочевников — скотоводов в нагорье и пустынных полосах было возможно только до тех пор, пока ханаанские города — государства и деревни могли производить достаточно избытков зерна для торговли. Такова была ситуация в течение трех веков египетского господства над Ханааном. Но когда эта политическая система рухнула в двенадцатом веке до н. э., ее экономические связи перестали функционировать. Логично предположить, что жители Ханаана были вынуждены сосредоточиться на местных средствах существования и не производить значительного избытка зерна сверх того, что им было необходимо для себя. Таким образом нагорным и пустынным скотоводам пришлось адаптироваться к новым условиям и производить свое собственное зерно. Вскоре требования сельского хозяйства приведут к сокращению пределов сезонных миграций. Стада должны были быть сокращены, так как период миграций становилась все короче, все больше и больше усилий вкладывалось в сельское хозяйство, и произошел необратимый переход на оседлость.