Чтение онлайн

— Бханте, учители медитации по-разному объясняют разницу между упачара-(ирасага) и арпана-самадхи (аграпа samadhi). А как вы их различаете?

— Представьте гвоздь, крепко вбитый в деревянный брус, крепко сидящий в древесине. Бывает, что ум так же прочно зафиксирован на объекте медитации, и это называется «арпана». «Арпана» означает «прочно закрепленный». Устойчивая концентрация ума в этом состоянии называется арпана-самадхи. Состояние концентрации, предшествующее этому и тесно связанное с ним, называют упачара-самадхи. «Упачара-самадхи» означает «крутиться где-то поблизости». Упачара-самадхи относится к чувственной сфере (камава-чара), человек на этом уровне еще не поднялся до рупавачары. А сосредоточенный ум в состоянии арпана пребывает в рупавачаре.

— Бханте, в сутрах говорится, что сонливость и апатию, которые человек испытывает во время медитации, можно преодолеть с помощью алока-санны (aloka-sanna) — восприятия света. Что означает алока-санна и как ее развить?

— Если вкратце пересказать комментарии к «Ангуттара-никае», то речь идет вот о чем. Вспомните какой-нибудь свет: свет солнца или луны, сияние драгоценностей, свет факела или сверкание молнии — и удерживайте свой ум на этом образе столько, сколько сможете. Йогин, практикующий медитацию на касине, может в любой момент сосредоточить свой ум на каком-то световом образе и удерживать сосредоточение сколь угодно долго. Даже темной ночью ему кажется, что на улице день. В этот момент сонливость и апатия исчезают. Схожие объяснения даются и в других текстах.

— Бханте, говорят, что медитирующий также должен преодолеть неприязнь (aratiya). Как можно добиться этого?

— Aratia означает неприязнь к медитации, желание отступить от нее. Это подробно объясняется в четвертой сутре второго раздела «Ангуттара-никаи». Чтобы преодолеть неприязнь, человек должен прилагать правильное усердие.

— Бханте, можно ли сейчас достичь сознания пути и плода пути (magga-phala)? Или в современном мире это невозможно?

— Если, к своему счастью, человек родился с тремя корневыми причинами (trihetuka) и при этом прилагает усилия, то в принципе он может достичь сознания пути и сознания плода. Существует четыре типа людей, а именно: уггхатитанну (ugghatitannu), випачитанну (vipacitannu), нейя (пеууа) и пада-парама (pada-parama).

В течение первых двадцати лет к Будде приходили в основном те, кто относился к категории уггхатитанну. Их потенциал позволял им мгновенно постичь нирвану, стоило им только услышать проповедь Будды. Люди из второй категории тоже постигали нирвану, но им требовалась некоторая помощь. Большинство людей, таких, как Чаккупала теро, относятся к категории нейя. Они нуждаются в руководстве на пути и постоянных наставлениях. Время людей нейя будет длиться пять тысяч лет. Я думаю, именно поэтому комментаторы говорят, что Сасана Будды составляет пять тысяч лет. Люди пада-парама не могут достичь нирваны в этой жизни. Они недостаточно развили совершенства (parami). Они должны прилагать усилия еще долгое время. Такие люди в меру своих способностей развивают добродетели, и это определяет их следующее рождение. Если они не достигнут нирваны раньше, у них появится такая возможность во время Сасаны Будды Майтреи.

В наше время все же можно стать вошедшим в поток. Вероятно, есть люди, которые могут достичь и архатства. Не только на Шри-Ланке, но и в странах вроде Англии вполне могут быть те, кто обрел плод пути. В вихаре «Амаравати», в Великобритании, европейские биккху с большим воодушевлением занимаются медитацией. Время между завтраком и сбором подаяния они посвящают медитации. После предполуденной даны они немного отдыхают и вновь медитируют до половины пятого. После вечерних ритуалов одни занимаются медитацией до полуночи, другие — до двух часов ночи. Третьи до самого рассвета практикуют медитацию ходьбы. Таким образом, они прикладывают огромные усилия. Среди них могут быть биккху, которые обрели плод пути.

В лесных обителях Таиланда и в центрах для медитации в Мьянме есть много практиков, которые с великим усердием развивают свою медитацию. Вполне возможно, что некоторые из них достигли сознания плода. Такие люди, как покойный Сумедха теро из храма Махава, очень добродетельны. Но они никогда не заявят о своих достижениях во всеуслышание. На мой взгляд, он все же достиг этого уровня. Я знал его с детства. Он часто останавливался в пиривене Балангоды и изучал «Вишуддхи-маггу». Даже во время своего пребывания там он большую часть времени посвящал медитации.

— Бханте, можно ли обрести плод пути без развития дьян за счет саматхи-бхаваны, с помощью одной лишь випассаны?

— В палийской «Сара Самграхе» есть глава под названием «Саматха випассананам вибхавана». В ней говорится, что с углублением в випассану человек начинает испытывать состояние мгновенной концентрации. Випассана невозможна без сосредоточения. С того момента как вы начнете заниматься випассаной, концентрация возникнет мгновенно. Когда ум сосредоточен на объекте медитации, он становится сфокусированным. Это мгновенная концентрация. Допустим, человек становится сотапанной благодаря медитации випассана. Благодаря этому он автоматически достигает первой дьяны. Когда человек становится сотапанной, у него исчезают сомнения в истинности учения Будды (vicikiccha), привязанность к правилам и ритуалам (silabbata-paramasa), а также ложные взгляды (ditthi). Что происходит с другими омрачениями? В момент вхождения в поток другие омрачения подавляются. Те, кто практикует випассану, естественным образом достигают первой дьяны. Именно поэтому вошедшему в поток нужно приложить особые усилия для того, чтобы достичь второй дьяны и последующих. Тут уже нужно медитировать.

В течение девяти месяцев я был главой монашеской общины Сарнатха. Это было спокойное время. Бывало, ко мне заглядывали даже брамины, и мы говорили о Дхарме. Время от времени я сам посещал индуистский храм, расположенный неподалеку. Однажды индуистский священник сказал мне: «Если вы останетесь еще немного, наш храм перейдет под управление Исипаттаны. Вы очень добры в отличие от других биккху». Он неоднократно говорил это. Если бы я остался там еще, мы получили бы и индуистский храм. Мои поступки всегда были продиктованы благородной любовью (metta). Я хотел провести там остаток жизни, но тут возникло одно препятствие.

Мне пришло письмо, в котором говорилось, что я назначен Маханаякой Совета Сангхи, объединившего все ветви школы Амарапура. Ко мне обращались с просьбой принять этот пост. В другом письме меня просили пораньше вернуться на Шри-Ланку и посетить церемонию, в ходе которой мне должны были вручить официальный документ о назначении. Письмо было отправлено господином К. Н. де Сильвой Виджаей Шри Мухандирамом Ралахами. Именно он приложил огромные усилия для того, чтобы создать Совет Сангхи школы Амарапура. Объединить в одно не-

сколько течений стоило большого труда, и мне казалось, что я должен поддержать эту инициативу. Муллапитья Ралахами тоже упомянул об этом в своем письме. Я рассчитывал, что вернусь на Шри-Ланку, получу протокол о своем назначении, через неделю-две передам пост кому-нибудь еще, а сам снова отправлюсь в Исипаттану. С этой мыслью я поехал на Шри-Ланку.

На Шри-Ланке я без лишних слов сыграл свою роль и затем сказал Муллапитье: «Ну теперь я могу передать портфель председателя кому-нибудь другому и вернуться в Сарнатх». Он воскликнул: «Это безумие! Нет никого другого, кто мог бы заручиться единогласной поддержкой. Нам не избежать разногласий, если вы сразу же после своего назначения передадите свой пост. Тогда на деятельности придется ставить крест. Останьтесь, пожалуйста, хотя бы на пять лет. Подумайте о единстве Сангхи». Он был тверд, и я согласился.

Когда пять лет подошли к концу, комитет Совета Сангхи переизбрал меня еще на пять лет. Мне это не понравилось, ноя ничего не сказал. Я подумал, что решу этот вопрос, когда наступит благоприятный момент. Через несколько дней состоялось собрание Совета Сангхи, на котором я был председателем. Я взял слово еще до начала заседания: «Я хотел бы кое-что сказать. Вы избрали меня председателем на второй срок, но я хотел бы передать этот пост достопочтенному Косгоде Дхаммавансе теро. Предлагаю его кандидатуру и прошу ее поддержать». На какое-то время в зале воцарилась тишина, никто не поддержал мое предложение. Когда я повторил свою просьбу несколько раз, один биккху, прибывший издалека, все-таки высказался «за». «Значит, единогласно?» Таков был план, который должен был принести мне свободу. В конце заседания некоторые махатеро стали упрекать меня. Я не особо отбивался. «Я не могу увязнуть в титулах и должностях. Мне это не нужно», — сказал я, уклонился от дальнейших разговоров и тихо ушел.