Чтение онлайн

Общая тональность рассуждений Хонеккера оставалась неизменной практически в течение всех этих лет, несмотря на то что обстановка в ГДР, особенно в 1988-1989 годах, стала быстро ухудшаться. Делалась, правда, оговорка, даже ссылка на программу СЕПГ о том, что социалистическая система в ГДР нуждается в качественном совершенствовании. Но это тонуло в победных и бодряческих утверждениях об успехах первого «социалистического государства на германской земле».

Хонеккер обильно оснащал свои рассуждения цифрами и статистическими выкладками о темпах экономического роста, повышения благосостояния народа, которые на поверку оказывались довольно сомнительными и скрывали действительную картину или, во всяком случае, приукрашивали ее. Он обычно держал под рукой папку материалов, как бы намекая, что им сказано еще далеко не все, чем он располагает.

Очень любил Хонеккер рассказывать о выдающихся успехах ГДР в научно-технических вопросах, в особенности в области электроники и микроэлектроники, каждый раз считал необходимым подробно останавливаться на успехах сельского хозяйства ГДР, повторял данные о средней урожайности в стране (45-50 ц зерновых с 1 га), говорил о реальной перспективе выхода урожайности на средний уровень в 70 ц с гектара и т. д.

В таком же духе Хонеккер построил свой разговор со мной и на этот раз.

После взаимных приветствий он отметил, что информирован о беседах, проведенных мною с немецкими друзьями во время пребывания в ГДР на отдыхе, и выразил уверенность, что они будут полезными для обеих сторон.

«Мы всегда представляли себе строительство развитого социализма как процесс глубоких преобразований в экономике и других сферах». После такого заявления можно было ожидать рассказа об этих преобразованиях или во всяком случае о планах на будущее. Увы! Не последовало ничего нового. Опять рассуждения об успехах ГДР. На сей раз с акцентом на общественно-политические проблемы.

Чего тут только не было! И «огромное влияние СЕПГ в республике»: при населении 16,9 млн. человек в партии состояло 2 млн. членов, то есть каждый пятый взрослый житель ГДР. Кроме того, 500 тыс.- в союзнических партиях. Это, конечно, не коммунисты, но они входят в блок антифашистских демократических партий, признают решения и руководящую роль СЕПГ. Впрочем, Хонеккер не стеснялся называть эти партии буржуазными.

9,8 млн. человек составляют члены профсоюзов, продолжал сыпать цифрами руководитель ГДР. 6 млн. человек состоят членами общества советско-германской дружбы. В республике 3 млн. спортсменов. Упомянута была и система потребительских кооперативов, и даже общество садоводов и животноводов. А в итоге 2/3 взрослого населения ГДР выполняют общественные функции в политической системе страны.

По мнению Хонеккера, ГДР уже тогда выступала как правовое государство, имевшее прогрессивную избирательную систему. На меня был выплеснут обширный перечень принятых в последние годы законов: гражданский кодекс, законы о Совете Министров, о сельскохозяйственных кооперативах, о молодежи, местных органах народной власти и т. д.

Переходя к вопросам экономики, Хонеккер подчеркнул, что созданные в ГДР комбинаты – наилучшая форма организации производства, обеспечивавшая высокие темпы научно-технического прогресса и экономического роста. Он признал, что в народном хозяйстве возникают и определенные трудности, но свел их, по существу, к конкретным вопросам, локальным ситуациям и диспропорциям. Например, накопился запас кинескопов в 200 тыс. штук.

Смысл всех этих излияний ясен: вопреки словесным заверениям о приверженности преобразованиям руководитель ГДР считал, что ни политическая, ни экономическая системы республики в перестройке не нуждаются, пребывают чуть ли не в идеальном состоянии. Слушая все это, я чувствовал себя крайне неловко. Из того, что довелось видеть и слышать в ГДР, складывалась совсем другая картина, но я чувствовал, что при такой запрограммированности Хонеккера обсуждать с ним эти вопросы бесполезно. Мы ведь сами провозгласили принцип, что оценка развития страны представляет только ее прерогативу и целиком лежит на ее ответственности.

К тому же нельзя не сказать, что в опыте ГДР было для нас и немало поучительного, в том числе в формах связи производства с научными исследованиями и разработками, в организации работы по ресурсосбережению, в поощрении того, что мы называем индивидуальной трудовой деятельностью, в формах общественной самодеятельности населения на муниципальном уровне и т. д. Правда, все это находилось под постоянным пристальным контролем партии и ее руководства, что считалось показателем степени влияния партии и реального осуществления ее руководящей роли.

Оставалось одно – излагать наше понимание обновления социализма на примере собственной страны. Так я и поступил, информируя о проблемах экономической и политической реформ в Советском Союзе и не вступая в полемику с Хонеккером по оценкам ситуации в ГДР. Но там, где разговор касался общих проблем, высказывались прямые возражения, формулировалась наша точка зрения. Это относится, например, к путям углубления экономической интеграции. Мы связывали ее с развитием прямых отношений между предприятиями, исследовательскими организациями, а руководство ГДР – с решениями центральных экономических органов.

Диалог принял особенно острый характер, когда коснулся идеологических проблем. Хонеккер пустился в рассуждения о том, что в отношении позиций Запада не должно быть эйфории, что оттуда идет массивный идеологический нажим, особенно на ГДР. Любопытна трансформация тона западной пропаганды в отношении ГДР, добавил он. Раньше она объявляла ГДР рукой Москвы, а теперь обвиняет нас в том, что мы не следуем во всем Москве.

Далее пошли рассуждения об ошибочности и вредности выступлений ряда советских авторов по вопросам теории и истории советского общества. Хонеккер оправдывал запрет на распространение в ГДР некоторых советских изданий, в частности журнала «Новое время», стремлением «оградить читателей ГДР от неверных трактовок и утверждений», сетовал на соотношение материалов о ГДР и ФРГ в советской печати, меняющееся якобы в пользу ФРГ. Не смог обойти Хонеккер и общефилософскую тему о соотношении общечеловеческих и классовых интересов, не скрывая своего несогласия с точкой зрения руководства КПСС.

Пришлось подтвердить выражавшееся ранее наше недоумение по поводу запретительных действий гэдээровских властей, еще раз изложить нашу позицию в отношении свободы печати и гласности, заявить, что ограничения гласности, запретительные меры в отношении советских изданий, публикаций советских материалов в ГДР не способствуют укреплению наших связей, по моему убеждению, не повышают авторитет руководства СЕПГ.

В беседе были обсуждены и некоторые конкретные проблемы контактов ГДР и Советского Союза, КПСС и СЕПГ. С нашей стороны, например, был поднят вопрос о работе среди советских граждан немецкой национальности, о привлечении к этой работе общественности ГДР, о развитии туризма, об обновлении программ научно-технического прогресса и некоторые другие. Конечно же, я изложил Хонеккеру и свои впечатления о пребывании в республике, подчеркнув важность обмена опытом и обсуждения тех крупных проблем, которые встают перед нашими партиями и странами на нынешнем исключительно важном этапе.

Надо сказать, что встреча с Хонеккером довольно подробно, но в традиционном для СЕПГ приглаженном стиле, была изложена в газете «Нойес Дойчланд».

Моя поездка не осталась незамеченной и в зарубежных средствах массовой информации. Би-би-си в передаче от 29 августа прокомментировала ее так.

Визит в Восточный Берлин на прошлой неделе секретаря ЦК КПСС Медведева вызвал предположения о том, что московское руководство, проводя новую политику, задумывается над преемником Хонеккера. Действительно, у советского руководства есть за что благодарить Хонеккера, ведь многие годы ему удавалось сохранять стабильность в своей стране.

Он повысил уровень жизни граждан и улучшил отношения с Западной Германией, а это рассматривается как вклад в дело безопасности Европы. С другой стороны, он является человеком Брежнева, а Брежнев сейчас далеко не в почете в Москве. К тому же Хонеккер несозвучен советскому руководству, когда оно заводит речь о новом мышлении…

Как сообщает один западногерманский журналист, Медведев предъявил ультиматум Хонеккеру с требованием избрать нового партийного лидера ГДР ко времени следующего съезда восточногерманских коммунистов в 1991 году.