Чтение онлайн

Интересно и то, что содержание программы Кучана было довольно созвучно проводившимся и намечавшимся реформам в Советском Союзе. Нам как бы говорилось: что там будет в Белграде – неважно, а основа для сотрудничества Словении с Советским Союзом есть – вот она.

Впоследствии я встретился с Кучаном на съезде Португальской коммунистической партии и еще раз имел возможность убедиться, что это серьезный политик, но, конечно же, с явным акцентом на национальные интересы Словении.

Во время пребывания в Словении произошел еще один эпизод, который в какой-то мере характерен для обстановки в этой республике. Просматривая республиканскую газету «Дело», я обнаружил статью недружественного содержания о событиях 1968 года в Чехословакии с фотографией демонстрации братиславской молодежи против советского вторжения на фоне советских танков. Такая публикация не могла быть случайной. Я не стал говорить об этом Горбачеву, но обратил внимание Марко Орландича, сопровождавшего нас в Словении, на эту статью. Зачем понадобилось кому-то на фоне такой, можно сказать, восторженной встречи Горбачева публиковать подобный материал? В связи с чем вспомнили об этой неприятной странице, ведь это не какая-то годовщина августовских событий в ЧССР? Трудно поверить, что в Югославии не управляют средствами массовой информации настолько, что не имеют возможности предотвратить появление таких публикаций. Мы знаем это по своей практике. Конечно, и у нас в условиях гласности в газетах появляются те или иные некорректные материалы. Но если мы обращаемся к газетам с просьбой воздержаться от каких-то публикаций, могущих вызвать международное осложнение, то они прислушиваются к ней.

Орландич был смущен, просил из единичного факта не делать выводов, не раз возвращаясь к этому вопросу. Конечно, появление такого рода материалов в газете не отражало преобладавшего в республике общественного мнения и отношения к визиту Горбачева, но, по-видимому, нюансы такого рода в общественных настроениях были.

Общение с Хорватией получилось довольно своеобразным – через Дубровник. Для Горбачева на берегу лучезарной Адриатики была предоставлена престижная резиденция «Ядранка». Там же состоялась встреча с хорватскими руководителями: председателем Президиума Социалистической Республики Хорватии А. Марковичем, председателем Исполнительного веча А. Миловичем. А для заключительных встреч туда прибыли руководители федерации Л. Мойсов и Б. Крунич. Мне показалось, что таким образом было подчеркнуто и особое общеюгославское значение Дубровника – этой подлинной жемчужины Адриатики.

В Дубровнике мне как-то посчастливилось провести несколько дней. Это ни с чем не сравнимое природное и рукотворное чудо. Неповторимое по чистоте и цвету море, лучезарное небо и южное солнце, белокаменная крепость, опоясывающая маленький полуостров с расположенным на нем средневековым городом уникальной архитектуры, любовно охраняемые исторические реликвии. А сколько прелести в разбросанных поблизости скалистых, покрытых лесом островах, с причудливыми очертаниями. И все это на фоне гор, напоминающих чем-то крымские.

На сей раз улочки Дубровника были буквально запружены народом, жаждущим встретиться с Горбачевым. Тут были не только граждане Югославии, но и многочисленные туристы из всех стран мира, в том числе и из нашей. Местные жители говорили, что такого в их древнем городе еще не бывало.

В те дни трудно было даже допустить мысль о том, что город может стать объектом кровопролитного и жестокого конфликта между двумя республиками, что на его улицах будут рваться снаряды и бомбы, гибнуть люди, разрушаться ценнейшие творения природы и человека.

Конечно же, Горбачев и все мы знали о том, что в Хорватии в послетитовский период происходило постепенное ослабление всей системы политических факторов, связывавших эту республику с Сербией и югославской федерацией в целом, накопление взрывного материала. В прошлом немаловажное значение имел и тот факт, что сам Тито был по национальности хорватом. Мне приходилось бывать на родине Тито в селе Кумровац, тем более что рядом с селом была построена партийная школа ЦК СКЮ, с которой сотрудничала Академия общественных наук. В глубине села для посетителей был открыт типичный крестьянский дом, по тем временам среднего достатка, в котором родился Тито. Там демонстрировался весь набор незамысловатых, но добротных предметов нелегкого крестьянского труда и домашней утвари. Так что это был в какой-то мере и этнографический музей. На длинном шесте, точно так же как это делалось в старых русских избах, подвешена люлька, в которой баюкался младенец Иосип Броз.

Так или иначе, Тито удавалось удерживать хорватский сепаратизм и сербо-хорватские противоречия в определенных рамках, а отношения между двумя этими республиками, как в СССР отношения России и Украины, были несущей конструкцией всей югославской федерации.

С Хорватией я познакомился еще в конце 60-х годов, когда работал в Ленинграде, который поддерживал с Загребом побратимные отношения. Уже тогда здесь чувствовались настроения отчуждения от федерации. Бывал я в Загребе и в 70-е годы уже в качестве ректора Академии общественных наук, посетил Загребский университет, общался с социологами и политологами. Характерно, что сепаратистские настроения среди хорватской интеллигенции причудливо переплетались с критическим отношением к традиционному марксизму, движением за демократию, прозападным либерализмом. В Загребе издавался известный своим «ревизионизмом» журнал «Праксис», но здесь же возникла в свое время национально-патриотическая организация «Матица хорватска».

К сожалению, на этот раз на широкое общение с хорватской общественностью выйти не удалось.

Результаты визита в Югославию, впечатления от встреч и переговоров с руководителями федерации и республик подтвердили остроту проблемы межнациональных отношений и укрепили советское руководство в понимании необходимости поддержки Югославии как единого федеративного государства, развивавшегося по демократическому пути.

Такая поддержка была органическим компонентом советской политики, вытекавшей как из общей социальной философии, признания возрастающей роли интеграционных факторов, так и из интересов сохранения стабильности на Балканах и в Европе в целом.

Советская политика в отношении Югославской Федерации, конечно же, питалась и схожестью проблем, которые встали перед нашими странами в межнациональной сфере.

При создании СФРЮ, безусловно, был использован опыт национально- государственного устройства нашей страны и, в частности, федеративный принцип. Немало общего в том, что касалось роли России и Сербии в федеративном государстве. Россия в СССР была основным ядром федерации, в Югославии подобная роль принадлежала Сербии. Схожесть и в сочетании славянского и мусульманского элементов, православия и католичества и т. д. Границы между республиками, установленные в СФРЮ, как и в СССР, не имели того значения, которое они приобрели, когда встал вопрос о полной независимости республик.

Есть, конечно, и существенные различия. Общность народов, объединенных в Советский Союз, складывалась на протяжении многих веков и, естественно, была в силу этого более органичной с точки зрения экономических, политических и даже культурно-этнических связей. Югославия – это сравнительно новое образование, возникшее в результате первой мировой войны, хотя разнообразные связи между народами этой страны существовали и раньше. В общем, если оставить в стороне масштабы (территорию, численность населения), то, пожалуй, в мире не было более схожих между собой стран, чем СССР и СФРЮ. Советское руководство, проводя линию на обновление и укрепление своего союзного государства, просто не могло проводить иную политику в отношении другого, но очень сходного с ним многонационального государства.

К сожалению, в последующие годы развитие событий в Югославии пошло в направлении все большей дезинтеграции страны и распада федерации. И что особенно прискорбно, оно привело к жестокой междоусобной войне с огромными для мирного времени людскими потерями и материальным ущербом. Трудно оценить последствия глубоких травм, нанесенных национальному самосознанию народов, перспективам их отношений в будущем, а ведь им жить вместе бок о бок вечно. Это подлинная трагедия для югославянских народов.

Распад югославской федерации вместе с некоторыми другими проблемами вновь сделал Балканы пороховой бочкой Европы, увеличил угрозу срыва общеевропейского процесса, возникновения широкомасштабной войны.

В чем же причины такого развития событий? Почему они приобрели столь острый, можно сказать обвальный, характер? Позволю себе, не претендуя на сколько-нибудь полный и законченный анализ, высказать некоторые суждения на сей счет.

Объяснение, на мой взгляд, надо искать прежде всего в процессах внутреннего развития Югославии. Главное состоит в том, что влияние интеграционных факторов, потенциал которых был накоплен в предшествующий период и о которых говорилось в начале главы, постепенно ослабевало. Самоуправленческая система начала все больше давать крупные сбои. В свое время, когда в социалистическом мире господствовал тоталитаризм, она стала крупным шагом вперед в социалистическом обновлении, привлекала своей прогрессивностью, но в дальнейшем утратила черты оригинальности и уникальности. Степень демократичности югославской системы оказалась явно недостаточной. Во многих отношениях она была показной, декоративной, не затронула глубоко отношений собственности, не обеспечила преодоления отчуждения людей от производства, не создала у них сильно действующую систему стимулов. С одной стороны, она воспроизвела всевластие бюрократии, этатистские тенденции в управлении производством и распределением, а с другой – привела к ослаблению действительно необходимых функций централизованного управления, бюджета и т. д.