Чтение онлайн

Мы улетели домой, полные разнообразных и ярких впечатлений, увозя с собой огромный материал для размышлений и выводов. Полет через океан довольно долгий, и, зная, что в Москве времени не будет, я тут же в самолете сел за свои записи, чтобы обобщить виденное и слышанное для доклада ЦК и дальнейшей практической работы. Вырисовывалось три блока проблем: во- первых, отношение на Кубе к советской перестройке; во-вторых, вопросы экономического развития республики; в-третьих, международные проблемы, и прежде всего ситуация в Анголе.

Я уже говорил, что кубинское руководство с большим вниманием, но и некоторой настороженностью следило за процессами обновления в Советском Союзе. Конечно же, их волновал и общий смысл этих процессов, но в первую очередь то, как это может отразиться на отношениях Советского Союза и Кубы. Было видно, что многого они не понимают и не принимают, но не хотят выходить на дискуссии, чтобы не нанести ущерба советско- кубинским отношениям.

Это проявилось и в нашей беседе с Фиделем, который сам попросил рассказать, как у нас идет перестройка. Такая информация, довольно подробная, была ему дана. В ходе беседы он проявил некоторый интерес к перестройке политической системы и подготовке XIX партконференции. А в отношении экономической реформы задал лишь один вопрос: «А как у вас обстоят дела с дизайном?» После этого поблагодарил за информацию, и на этом дело кончилось, хотя проблем для обсуждения, конечно же, было предостаточно.

Кое-что прояснила моя беседа с Л. Сото, человеком, лучше знавшим происходившие у нас процессы. Он сообщил, что об экономической реформе в Советском Союзе кубинское руководство располагает довольно подробной информацией. Для руководства Кубы переводятся все выступления Горбачева, основные публикации «Правды» и других органов прессы. Материал об СССР публикуется в ежедневном закрытом бюллетене. Обобщается и информация от кубинцев, посещающих Советский Союз, а также от советских деятелей и ученых, бывающих на Кубе.

По словам Сото, кубинское руководство смущает, например, решение о выпуске акций, покупатели которых становятся совладельцами предприятий. Некоторые кубинские товарищи высказывали мнение, что выборы руководителей предприятий могут снизить дисциплину, открыть дорогу демагогии. «Могу сказать откровенно, – заявил также Сото, – что в начале советской реформы у нас возникала определенная тревога относительно заключенных между нами соглашений о поставках. Вы помните, что Родригес обращался к вам. Но после последней встречи Фиделя с Горбачевым эта обеспокоенность полностью снята».

«В оценке опыта Советского Союза, других соцстран, – продолжал кубинец, – мы занимаем достаточно гибкую позицию. Для нас ясно, что речь идет о совершенствовании социализма, хотя при этом могут быть отдельные ошибки. Однако наши кубинские проблемы носят иной характер, и мы ищем для них свои решения.

В отношении перестройки у нас нет опасений. Более того, мы искренне радуемся, что происходящие в СССР перемены помогут вывести его экономику на новый научно-технический уровень. Если и существует некоторая обеспокоенность, – добавил Сото, – то она вызвана отдельными публикациями по идеологическим вопросам. И речь идет не только о публикациях в советской прессе, но и о тех многочисленных спекуляциях и фальсификациях вокруг перестройки со стороны западной прессы».

Тема демократизации и гласности доминировала и в моей беседе с Раулем Кастро.

Рауль подчеркнул, что процесс перестройки и информация, связанная с ним, оказывают противоречивое влияние на сознание кубинского общества. И с этим приходится считаться. Он вспомнил, что после одного из откровенных выступлений Фиделя в кубинской печати появились некоторые острокритические материалы в таком же духе. Но со стороны министерств и некоторых других организаций посыпались возражения, протесты: нужна ли такая критика?

В связи с этим я заметил, что подобная реакция на критику нам хорошо известна и мы с ней повседневно сталкиваемся. Но мы не хотим останавливаться и отказываться от линии на гласность, открытость, демократизацию средств массовой информации. Без этого перестройка немыслима, ибо любые крупные преобразования, продвижение вперед требуют критического анализа проблем, имеющихся недостатков. Тут надо действовать открыто, не боясь широкого общественного мнения, а, напротив, формируя его в пользу обновления.

Мы понимаем, что не все в нашей перестройке пригодно в таком же виде для других соцстран, и вовсе не хотим призвать слепо следовать нашему образцу. Когда наши оппоненты видят различия в подходах к решению каких-то проблем в соцстранах, сразу начинают кричать о якобы существующих разногласиях между ними. Они и не подозревают, что мы уже давно отказались от представлений, будто все соцстраны должны действовать одинаково, по стандартам Советского Союза.

Видимо, не только в нашем кругу, но и для широкой аудитории надо со всей определенностью говорить, что социализм – это отнюдь не стандарт, а разнообразие подходов, которое не ослабляет, а усиливает социализм, демонстрирует гибкость и многовариантность социалистической идеи.

Р. Кастро согласился со всем этим. По его мнению, три этапа имеют наибольшее значение на историческом пути советского народа: Октябрьская революция, Великая Отечественная война и нынешняя перестройка. «Я не согласен, – добавил он, – когда из этой триады выпадает, например, Великая Отечественная война». Понимая значение перестройки в такой огромной стране, как СССР, для судеб социализма, кубинцы изучают и будут изучать ее ход, использовать все полезное для себя».

Мы были единодушны в том, что самое важное – не допускать накопления нерешенных вопросов, сомнений, недопонимания. Надо больше встречаться, больше информировать друг друга, не навязывая никому своих взглядов и решений.

Я не припомню ни одного случая, чтобы в переговорах с нашими социалистическими партнерами с их стороны не делался акцент на «серьезные экономические трудности, с которыми в последнее время сталкивается страна». Так случилось и на этот раз в беседах с кубинскими руководителями. Были тут и ставшие традиционными в соцстранах ссылки на сложные погодные условия, в данном случае – засуха, сильный ураган, в результате чего выработка сахара сократилась за два года на миллион тонн, а соответственно сократился и его экспорт.

Были ссылки и на такую на первый взгляд странную причину, как снижение цен на нефть. Казалось бы, Куба как потребитель должна была от этого выиграть, а на практике произошло прямо противоположное. А дело в том, что реэкспорт советской нефти был основным источником поступления свободно конвертируемой валюты в кубинскую казну.

Пришлось наполовину сократить импорт из капиталистических стран, повысить тарифы на электроэнергию, транспортные услуги, отменить целый ряд бесплатных услуг, в том числе бесплатное питание для рабочих и служащих на предприятиях.