«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России
Шрифт:
Согласно же воспоминаниям Барка, он требовал, чтобы послу России в Лондоне А. К. Бенкендорфу [213] «были даны инструкции добиться открытия кредита на полную сумму в 200 млн рублей, без высылки золота из запаса Государственного банка. По этому поводу Сазонов заметил, что такие инструкции, конечно, могут быть даны графу Бенкендорфу, но, зная характер англичан, он вперед может сказать, что они благоприятных результатов дать не могут, так как полученный от британского правительства ответ, несомненно, серьезно продуман, все обстоятельства строго взвешены и от своей точки зрения англичане не отступят. Я на это возражал, что если вести переговоры с таким убеждением, будто никаких улучшений в предложенных условиях нельзя добиться, то, само собой разумеется, всякие переговоры окажутся безрезультатными и роль России на дипломатическом поприще сведется лишь к получению соответствующих указаний от других великих держав…» [214]
213
Бенкендорф Александр Константинович (1849–1917) — граф, русский дипломат из остзейского рода Бенкендорфов. С 1868 г. на службе в Министерстве иностранных дел. Состоял при миссии России во Флоренции и Риме. В 1883 г. стал церемониймейстером двора с оставлением в ведомстве иностранных дел. С 1897 по 1902 г. являлся посланником России в Дании. В 1902–1916 гг. бессменный посол России в Великобритании. Принимал участие в англо-русских переговорах 1903 и 1907 гг. относительно политики на Среднем Востоке и в Лондонской конференции послов великих держав в декабре 1912 г. Во время войны неоднократно заключал с российской стороны многосторонние соглашения и декларации, в том числе Соглашение между Россией, Францией, Великобританией, Италией об условиях вступления Италии в войну (1915) и Декларацию между Россией, Францией, Великобританией, Италией, Японией о незаключении сепаратного мира (1915), а также двусторонние акты с Великобританией о принятии соглашения о необходимых мерах для обеспечения военных грузов и об американских поставках (1916). Деятельность Бенкендорфа на посту посла в Великобритании часто вызывала критику в России. Так, влиятельный член кабинета А. В. Кривошеин, говоря о позиции Бенкендорфа по поставкам российского золота в Англию, заявил на одном из заседаний: «Безобразие, что граф Бенкендорф законные интересы не понимает и боится, даже ноты не решился передать. Торгашество»(Совет министров Российской империи в годы Первой мировой войны. С. 69).
214
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 310.
Конечно, можно еще долго продолжать цитировать пламенную речь Барка в его собственном изложении, написанную им через много лет, но и так совершенно очевидно, что автор помнит только то, что хочет, и так, как он это представляет, собственно говоря, подходящим для реабилитации своего имени в глазах потомков. При этом Барк совершенно определенно намекает на англофильство, которым Сазонов «заразился» во время своей работы в российском посольстве в Лондоне сначала в качестве 2-го секретаря в 1890–1894 гг. при после Стаале [215] , а затем уже советника в 1904–1906 гг. все при том же Бенкендорфе. Даже назначение в январе 1917 г. Сазонова послом в Великобританию после отставки с министерской должности и смерти Бенкендорфа Барк старательно увязывает с этим его качеством: «Он [Николай II] считал, что ввиду своего англофильства Сазонов будет очень полезен в Лондоне, однако опасался его чрезмерной уступчивости перед англичанами на посту министра иностранных дел» [216] . Совершенно очевидны попытки Барка отвести от себя подозрения со стороны будущих поколений в работе на англичан и отвлечь внимание от собственной персоны, переведя стрелки на другого человека.
215
Стааль Егор Егорович (Георг Фридрих Карл фон Стааль; 1822–1907) — барон, российский дипломат и государственный деятель, чрезвычайный посланник в Вюртемберге (1871–1884), чрезвычайный посланник в Баварии (1883–1884), чрезвычайный и полномочный посол в Великобритании (1884–1904).
216
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 2. С. 195.
Безусловно, я не могу исключать, что оба упомянутые министра были небезупречны в своих «деловых отношениях» с британцами. Вот, например, как вспоминает об этом впоследствии министр торговли и промышленности князь В. Н. Шаховский [217] : «По вопросу о наших денежных отношениях с англичанами я всегда был в резком разногласии и с Барком, и с Сазоновым. Оба они были под каким-то обаянием перед англичанами и опасались их неудовольствия» [218] . Учитывая тон выступлений князя по этой проблеме не потом, через десятилетия, а в момент обсуждения в Совете министров вопросов об отправке русского золота за границу, я склонен ему верить. Шаховский прозрел не через много лет, уже находясь в эмиграции, а говорил об этом прямо в присутствии и Барка, и Сазонова.
217
Шаховский Всеволод Николаевич (1874–1954) — князь, русский государственный деятель, министр торговли и промышленности (1915–1917), действительный статский советник. Окончил Морской кадетский корпус. Служил во флоте, затем в Министерстве финансов (с 1898 г.), Главном управлении торговым мореплаванием и портами (1902–1905), Министерстве торговли и промышленности (с 1905 г.). После Февральской революции 1917 г. арестован. В 1919 г. эмигрировал в Данию. В 1920 г. переехал во Францию.
218
Шаховский В. Н. Sic transit gloria mundi. (Так проходит мирская слава.) 1893–1917 гг. Париж, 1952. С. 163.
Досталось в мемуарах Барка и бывшему агенту Министерства торговли и промышленности в США Рутковскому [219] , который «оказался еще большим англофилом, чем наши дипломаты». В подписанной Бенкендорфом и Рутковским телеграмме, которая, по мнению Барка, имела «характер ультиматума», указывалось, что «англичане оказывают нам огромную услугу, предлагая открытие кредита при условии высылки золота». Таким образом должно обеспечиваться «две пятых» суммы кредита. Притом дипломаты подчеркивали, что «это — основа их предусмотрительной и разумной финансовой политики, и от этого принципа они отойти не могут, условия, предлагаемые нам, чрезвычайно выгодны, и необходимо изъявить наше согласие в возможно скорейшем времени, так как промедление переговоров может лишь вызвать крайне неблагоприятное впечатление» [220] .
219
Рутковский Мечислав-Иосиф Владиславович (1853–?) — окончил Институт инженеров путей сообщения. На государственной службе с 1874 г., действительный статский советник, в Министерстве финансов с 1891 г. (Список личного состава Министерства финансов за 1912 г. СПб., 1912. С. 12). С сентября 1914 по октябрь 1915 г. находился в Лондоне в качестве представителя Министерства торговли и промышленности, председатель Англо-Русской комиссии по снабжению, атташе по торговым вопросам посольства Российской империи. В 1897 г. занимал должность коммерческого агента в Вашингтоне, ведая также вопросами развития российской торговли со странами Латинской Америки, в частности Бразилии. До этого, как инженер-путеец, Рутковский был командирован в США для приемки оборудования из заказов по линии МПС. В октябре 1898 г. принято решение «О причислении агентов Министерства финансов к императорским посольствам и миссиям». В 1904 г. Рутковский переведен на работу в Лондон. А в 1912 г. в связи с учреждением должностей агентов Министерства торговли и промышленности за границей аппарат агентов Министерства финансов повсеместно упразднен, за исключением Парижа (ПСЗ III. Т. 32. Отд. 1. № 37 148). «Должен отметить, — вспоминал князь В. Н. Шаховский, — что С. Д. Сазонов оказывал всегда свое покровительство Рутковскому, который был агентом и в то время, когда Сергей Дмитриевич служил секретарем лондонского посольства» (Шаховский В. Н. Sic transit gloria mundi. С. 161). Автор ряда работ по железнодорожному делу и международной торговле, в частности хлебной.
220
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 312.
Безусловно, можно понять и сложное положение Министерства финансов. Ведь уже к концу 1914 г. расходы на военные действия превысили 2,5 млрд руб., «превзойдя издержки на всю русско-японскую войну»! [221]
Как помнит Барк, он говорил на заседании правительства, что не считает «отношение к нам британского правительства соответствующим тому, чего можно ожидать от союзной державы. Англия думает и заботится только об устойчивости собственного кредита и совершенно игнорирует наше финансовое положение». И этот вопрос его так волновал, что он, по его словам, «переступил границы обычной своей сдержанности и, пользуясь тем, что дело обсуждалось в среде министров и отсутствии членов канцелярии Совета, совершенно откровенно и в очень резких словах обрушился на политику британского кабинета» [222] . Имело ли место подобное выражение праведного гнева Барком или нет — мы никогда не узнаем. Ибо на таких совещаниях протоколы не велись, а свидетелей, кроме тех самых министров, увы, не было.
221
Петров Ю. А. Финансовое положение до февраля 1917 г. // Россия в годы Первой мировой войны: Экономическое положение, социальные процессы, политический кризис. М., 2014. С. 379.
222
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 312–313.
Барк настолько подробно описывает свою тираду, что она занимает в его воспоминаниях почти книжную страницу. Я не буду пересказывать все его обличительные выпады в адрес «коварных» союзников, поскольку суть позиций сторон предельно ясна. Но в итоге все же отдать золото предложил, конечно, не Барк, а влиятельный глава аграрного ведомства А. Кривошеин [223] . Последний, если верить незыблемой памяти министра финансов, якобы заявил: «Как ни убедительны доводы министра финансов, нельзя забывать и того, что золотой запас, который стараниями нескольких министров финансов накапливался в течение многих десятилетий, имеет также значение Военного фонда [224] , и теперь именно настал момент, когда правительство вынуждено использовать сделанные им сбережения для военных целей». «…И мне пришлось покориться…» [225] — так и хочется написать: со вздохом сожаления выдавил из себя рассказчик. Но этого в воспоминаниях Барка нет.
223
Кривошеин Александр Васильевич (1857–1921) — российский государственный деятель (его отец был сыном крепостного крестьянина), выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета, главноуправляющий земледелием и землеустройством (с 1908 по октябрь 1915 г.), по существу — министр сельского хозяйства, активный участник воплощения в жизнь столыпинской аграрной реформы. С октября 1906 г. управляющий Дворянским земельным и Крестьянским поземельным банками. Пользовался большим доверием как П. А. Столыпина, так и Николая II, который даже предложил ему в январе 1914 г. пост председателя Совета министров. Кривошеин отказался. С августа 1915 г. возглавлял Особое совещание по продовольственному делу. После октября 1917 г. на антибольшевистских позициях. В декабре 1919 — феврале 1920 г. начальник Управления снабжения правительства при главнокомандующем генерале А. И. Деникине. Уехал за границу, но затем по приглашению генерала П. Н. Врангеля вернулся из эмиграции в Крым, где был назначен и. о. председателя сформированного в Крыму правительства Юга России. Затем эмигрировал, жил в Париже и Берлине.
224
Подробно вопросы создания военного капитала министром финансов России Е. Ф. Канкриным рассмотрены в моей работе: Татаринов С. В. Россия, век XIX. Т. 1. Согласно правилам от 26 февраля 1890 г. был учрежден Военный фонд, в котором накапливались средства на период войны (ПСЗ III. Т. 10. Отд. 1. № 6609).
225
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 313.
Яхонтов же в своих записках зафиксировал слова Кривошеина на заседании 25 сентября 1914 г. несколько иначе: «Исполнить ввиду крайности требования англичан, но заявить, что в требованиях этих усматриваем недостаточность внимания к союзной державе в ее военных обстоятельствах… Без расчета на месте, без валюты (фунтов стерлингов) (ибо Лондон всемирный расчетный рынок) — заказов за границей не получим сюда, и фабрики станут (роспуск рабочих)». И чуть позже добавил: «Плачем, а даем» [226] .
226
Совет министров Российской империи в годы Первой мировой войны. С. 75–76.
По воспоминаниям Барка, он все же с ведома царя встретился с британским послом Джорджем Бьюкененом и попытался убедить его в нецелесообразности отправки золота. Ведь даже при получении английскими властями страховых выплат в случае гибели груза это не компенсировало бы реальный ущерб, ибо «все значение посылки звонкого металла заключалось в том, чтобы наше золото пополнило фонд Английского банка, простое же возмещение бумажными деньгами его стоимости нисколько не улучшило бы положения металлического резерва банка» [227] .
227
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 317.
Однако больше всего Барк в беседе с Бьюкененом напирал на угрозу утечки сведений, поскольку невозможно доставить такое количество золота по железной дороге в Архангельск без огласки, а «германский шпионаж так хорошо был организован во всех странах, что существовала весьма серьезная опасность для транспорта с золотом». «В таком случае потопление судна с драгоценным грузом было неминуемо», — с пафосом закончил свою речь Барк [228] .
Бьюкенен, как и положено профессиональному дипломату, «очень внимательно выслушал» и пообещал доложить, куда и кому следует. А через три дня привез Барку в министерство телеграфный ответ от «кого следует»: немедленно высылайте золото. Этим все героическое сопротивление министра и ограничилось, что, впрочем, было понятно заранее. Но, главное, эта встреча дала Барку возможность записать в воспоминаниях: «Таким образом, мною были исчерпаны все средства для изменения условий первого кредита, открывшегося нам британским правительством» [229] . Короче, умываю руки…
228
Там же.
229
Там же. С. 318.
27 сентября 1914 г. Барк подписал распоряжение о высылке в Англию 8 млн ф. ст. в английской звонкой монете и слитках [230] .
За всеми этими спорами и хлопотами как-то незамеченным в Петрограде прошло одно важное событие, которое в будущем окажет огромное влияние на все зарубежные операции России по финансированию закупок вооружения, боеприпасов и военных материалов за рубежом. В августе 1914 г. британцами было достигнуто соглашение с банком «Морган, Гринфелл и К°» (Messrs. Morgan, Grenfell & Co.) о представлении интересов Банка Англии в США. Выдвижение «Дж. П. Морган и К°» на роль монопольного банкира правительства Великобритании в операциях в США в дальнейшем фактически поставило и все сделки и со стороны России в этой стране под контроль указанного банка, за что американским банкирам полагалось «всего» 2 % комиссионных со стоимости заказов [231] .
230
Беляев С. Г. П. Л. Барк и финансовая политика России. С. 381.
231
Международные отношения в эпоху империализма: Документы из архивов царского и Временного правительства, 1878–1917. М., 1935. Сер. III. Т. 8. Ч. 1. С. 316.
Разумеется, «Дж. П. Морган и К°» пришел к контролю над всеми финансовыми операциями России в США не одномоментно: «Морган знал, конечно, об игре в нейтралитет, которой правительство США сильно осложнило в те дни положение России на американском денежном рынке, и решил, воспользовавшись этим, набить цену» [232] . Для начала, действуя через консула США в Петрограде, он потребовал вывоза российского золота в Лондон, на крайний случай в Париж, где было бы легче обеспечить контроль над ним. Но, когда это сразу не прошло, стали искать иные пути достижения своей цели.
232
Ганелин Р. Ш. Россия и США. С. 15.