«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России
Шрифт:
Для меня это еще одно неоспоримое свидетельство того, что главной целью приглашения министра в Великобританию являлось дальнейшее развитие с ним неофициального контакта, в первую очередь в интересах Банка Англии, т. е. для закрепления условий, обеспечивающих переход золотых резервов Государственного банка под контроль англичан. Учитывая роль, которая отводилась в этом вопросе Банку Англии, прибытие на вокзал Канлиффа было не случайным, а отражало четкое распределение обязанностей между британскими должностными лицами в работе с Барком. Если же уточнить, что среди встречающих находились заместители канцлера Казначейства Монтегю и Брэдбери, а также личный секретарь Ллойд-Джорджа, то станет очевидной причастность именно этого квартета к разработке русского министра: подписи Канлиффа, Монтегю и Брэдбери мы видим под большинством документов о поставках российского золота англичанам. Кстати, никто из высших чинов российского посольства в Лондоне, кроме подчиненного Барку Рутковского, прибыть на вокзал для встречи имперского министра финансов не потрудился.
Знакомство с Асквитом [379] , Китченером и Черчиллем [380] «вселило во мне убеждение в необычайной сплоченности английского кабинета и в чрезвычайной мощи Великобритании» [381] , вспоминал Барк о своих впечатлениях от пребывания в Лондоне в феврале 1915 г. И надо признать, Ллойд-Джордж сохранил этот ореол исключительности в глазах Барка на десятилетия. Восхищение им как политиком и лидером охватывает Барка настолько, что оно буквально сквозит в каждом слове его мемуаров.
379
Асквит Герберт Генри (Herbert Henry Asquith; 1852–1928) — лидер Либеральной партии, адвокат, выходец из семьи торговца шерстью. С 1886 г. депутат парламента, министр внутренних дел (запомнился жестким подавлением забастовочного движения). В 1905–1908 гг. канцлер Казначейства. С 1908 по декабрь 1916 г. премьер-министр Великобритании. Его старший сын Реймонд (Raymond Herbert Asquith; 1878–1916), подававший большие надежды не только как ученый-правовед, но и как политик, погиб в 1916 г. во время атаки на фронте. Реймонд категорически отказался от должности при штабе и по его настоянию был отправлен на фронт во Францию вместе с солдатами, которыми командовал, ибо не хотел расставаться с ними перед лицом опасностей войны. Сам Герберт Асквит боевым рискам предпочитал общение с красивыми женщинами, которых его вторая супруга именовала «гаремом». По мнению некоторых современников, склонный к жизни в роскоши и злоупотреблению алкоголем премьер-министр мало интересовался проблемами войны, предаваясь приятному времяпрепровождению. Несколько иную характеристику находим в воспоминаниях П. Л. Барка: «Маститый Асквит, перешагнувший семидесятилетний возраст [на 1915 г. это не соответствовало действительности. — С. Т.], был опытным и спокойным политическим деятелем, не раз выводившим государственный корабль из разбушевавшихся волн политического океана; казалось, что и в тяжелую годину войны не найти лучшего кормчего, который мог бы бесстрашно и бесстрастно стоять у руля во время величайших опасностей» (Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 390).
380
«Сравнительно молодой, полный энергии Черчилль — морской министр, заслуживший широкое доверие своими деловыми выступлениями в парламенте и решительными распоряжениями во флоте» (Там же).
381
Там же.
Джон Брэдбери. [Из открытых источников]
А как сам Ллойд-Джордж относится к своему русскому поклоннику? Мягко говоря, в лучшем случае весьма снисходительно, но с изрядным налетом пренебрежения, почти не скрывая этого от своих особо доверенных лиц, в том числе и в вопросах личных финансов. С первой минуты их знакомства Ллойд-Джордж рассматривал свой контакт с Барком исключительно прагматически, без каких-нибудь вкраплений искренней дружбы. Но тогда, судя по воспоминаниям близких к Ллойд-Джорджу людей, подчинение Барка своей воле он полагал большим личным успехом. Вернулся из Парижа явно в приподнятом настроении, чего совершенно не скрывал.
«Конференция была крайне удачной, и не только с финансовой точки зрения, но и по другим причинам», — заявляет он, расслабившись после хорошего обеда с лордом Ридделлом в отеле «Уолтон» 7 февраля 1915 г. По каким именно — не уточняет, но вполне можно допустить, что главный итог — это ручной русский министр финансов. Ллойд-Джордж был полон энтузиазма, поскольку после обеда незамедлительно выехал в Лондон на встречу… «с министром финансов России», т. е. с Барком!
«Наши золотые резервы остаются незащищенными, но зато мы располагаем первоклассными кредитными возможностями, поэтому Банки Франции и России, чьи рынки золота не являются свободно функционирующими, должны нам помочь золотом, если это потребуется. Банк России согласился, а Банк Франции нет» [382] , — подводит итог канцлер.
382
Lord Riddell’s War Diary. P. 59–60.
И хотя Ллойд-Джордж говорит о Банке России (The Bank of Russia), нам с вами совершенно очевидно, что речь определенно идет о позиции Барка. Ибо как такового Банка России попросту в то время не существовало, а представители Государственного банка были отстранены от всех переговоров с англичанами в Париже. Но высказывание Ллойд-Джорджа именно о Банке России не выглядит, с моей точки зрения, случайным: опытный политик уже тогда, будучи не в силах скрывать сам факт договоренности, всячески маскировал свои особые отношения с российским министром финансов. Отсюда и появляется Банк России, то бишь Государственный банк, если быть точным.
Тот факт, что именно лично с Барком увязывалась передача под контроль Лондона всей системы российских военных заказов за рубежом, в первую очередь в США, не вызывал сомнения у современников уже тогда. Так, в ноябре 1915 г. военный цензор при царской ставке М. К. Лемке пометил в своем дневнике, что «после поездки министра финансов Барка все заказы пойдут в Англию» [383] .
И здесь нам снова встречается Джек Морган. С 1913 г., после смерти Джона Пирпонта Моргана-старшего [384] , банк «Дж. П. Морган и К°» перешел под контроль его сына Джона Пирпонта Моргана-младшего. Дело в том, что Джек Морган-младший хорошо знал финансовую систему России, поскольку еще в октябре 1905 г. участвовал в качестве представителя банка «Дж. П. Морган и К°» в переговорах в Санкт-Петербурге о предоставлении российскому правительству критически важного для него займа. Тогда Россия находилась в крайне сложном положении, обусловленном поражениями в ходе войны с Японией. Резко обострившаяся внутриполитическая обстановка (а в стране разворачивалась революция) поставила под удар стабильность золотого денежного обращения. Отсутствие внешних кредитов могло привести к прекращению размена бумажных денег на золото, а в конечном результате к краху монархического режима. Тогда же Джек Морган установил доверительные отношения с сотрудником британского посольства в России Сесилом Спринг-Райсом [385] , который с 1912 г. являлся послом Великобритании в США. Уже во время пребывания в Петербурге Спринг-Райс состоял в доверительной личной переписке с президентом США Теодором Рузвельтом [386] и настолько с ним сблизился, что выступал шафером жениха на его свадьбе, когда тот вторично женился. Именно Рузвельт сыграл заметную роль в организации российско-японских мирных переговоров в Портсмуте (США) в 1905 г., где нашу делегацию, напомню, возглавлял С. Ю. Витте, подробно изложивший этот эпизод в своих мемуарах. И вот теперь упомянутые контакты очень пригодились «Дж. П. Морган и К°». Особенно свой человек на уровне английского посла, через которого не в последнюю очередь шла координация действий по разграблению золотых резервов России. И весь этот клубок обвивал любую сферу, где у нашей страны были интересы, главное, чтобы там крутились деньги.
383
Лемке М. К. 250 дней в царской ставке (25 сентября 1915 — 2 июля 1916). Пб., 1920. С. 172.
384
Морган Джон Пирпонт, старший (John Pierpont Morgan, Sr.; 1837–1913) — крупный американский предприниматель, банкир и финансист, железнодорожный магнат, основатель компании «Дженерал электрик» и банкирского дома «Дж. П. Морган и К°» (1893), доминировавшего на рынке США в конце XIX — начале XX столетия. Известный коллекционер произведений искусства и драгоценных камней.
385
Спринг-Райс Сесил (Cecil Spring-Rice; 1859–1918) — известный британский дипломат, посол в Персии, Швеции и будущий знаменитый посол в Вашингтоне (1912–1918), во многом благодаря усилиям которого США вышли из состояния нейтралитета и приняли участие в Первой мировой войне. Интересно, что был женат на дочери американского посла в России (1894–1895), а до этого в Персии (1891–1894) Фрэнка Кавендиша Ласселса (Frank Cavendish Lascelles, Sir; 1841–1920). С 1903 г. исполнял обязанности временного поверенного в делах Великобритании в Санкт-Петербурге (замещал посла). Один из немногих, кто довольно точно предсказал войну России с Японией. Во время переговоров о займе 1906 г. возглавлял британскую дипломатическую миссию в Санкт-Петербурге. Также стоял у начала переговоров о создании тройственного союза — Антанты. Имел и опыт деятельности в финансовой сфере: в течение двух лет возглавлял офис по управлению государственным долгом в Каире. Полагаю важным отметить, что Спринг-Райс с молодости был близким другом знаменитого лорда Керзона. Спринг-Райс также вошел в историю английской литературы как поэт-лирик, автор слов известного патриотического гимна «Клянусь тебе, моя страна» («I Vow to Thee, My Country»).
386
Рузвельт Теодор (Theodore Roosevelt; 1858–1919) — 26-й президент США (1901–1909). В 1895 г. назначен шефом полиции Нью-Йорка. С 1897 г. заместитель военно-морского министра. Участник испано-американской войны, командир добровольческого кавалерийского полка (1898). В 1901 г. вице-президент США, после убийства президента приведен в сентябре того же года к присяге в качестве президента. В итоге занял этот пост самым молодым за всю историю США. За посредничество в заключении русско-японского мирного договора в Портсмуте получил в 1906 г. Нобелевскую премию мира.
Совершенно очевидно, что Ллойд-Джордж образца 1915–1917 гг. — слишком динамичный, энергичный и напористый политик, виртуоз убеждения, человек, способный внушать и добиваться шаг за шагом внутреннего перелома в душе соперника, чтобы его напор мог выдержать Барк. «Лицо Ллойд-Джорджа отражало движение его пламенной души, и глаза его горели ярким огнем, причем его некрупная фигура выражала собой с наивысшим напряжением „esprit de combativite“ [387] , свойственный выдающимся народным вождям, для коих вся жизнь проходит в настоящей борьбе», — именно с таким образом своего кумира в душе возвращался Барк в Петроград в феврале 1915 г. Сам Петр Львович «покинул Лондон под самым благоприятным впечатлением», поскольку «принимаемые английским кабинетом меры были проникнуты духом спокойной решимости» [388] .
387
Боевой дух (фр.).
388
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 389.
Да, такому Ллойд-Джорджу не составляло большого труда убедить своего партнера, с которым, помимо переговоров, они много общались частным образом, в выгодности сотрудничества с британской короной. Это произошло не одномоментно. Сам Ллойд-Джордж, вероятно подсознательно, признался в своих воспоминаниях, что искал в российской высшей бюрократии фигуру, на которую можно было бы сделать политическую ставку. «Я неоднократно пытался побудить британское правительство установить более непосредственный контакт с Россией с помощью людей, пользовавшихся авторитетом», — писал Ллойд-Джордж о собственной линии поведения. И далее, теперь уже о поисках в России: «Я также настаивал на созыве союзных конференций с привлечением наиболее ответственных государственных деятелей и военных руководителей России» [389] . И определенно, Ллойд-Джордж к тому моменту такого «ответственного деятеля» нашел. Это оказался Барк. Постепенно Барку внушили, что только Лондон в состоянии обеспечить его будущее.
389
Ллойд Джордж Д. Военные мемуары: [в 6 т.] М., 1934–1938. Т. 3. С. 346.
Безусловно, мне могут возразить, что это высказывание касается переговоров 1–20 февраля 1917 г. в Петрограде. Но ведь речь в данном случае идет о длительном процессе, что подчеркивает и сам автор. К тому же через много лет после событий при написании мемуаров очень трудно отделить действия и вообще мотивы, побудившие их предпринять, от соображений именно на момент конкретного события.
Не менее довольны результатом Парижской конференции, правда, вполне обоснованно и по другим причинам, остались и в Лондоне. Надо сказать, что иногда стремление Барка к самоизобличению своего наплевательского отношения к интересам России просто поражает. Взять хотя бы пассаж из его воспоминаний, где он описывает свою встречу с премьер-министром Великобритании: «Асквит выразил большое удовлетворение по поводу успешного окончания работ финансовой конференции в Париже и добавил, что ему известно, насколько взгляды Ллойд-Джорджа совпали с моими, благодаря чему на конференции было достигнуто скорое единение» [390] . Так что же самое главное вынес Барк из встречи с премьером? Что наиболее значимо для него? А то, что он, видите ли, мыслит точно в соответствии с указаниями Ллойд-Джорджа. И это российский министр финансов пишет о себе!
390
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 396–397.
Тут, на мой взгляд, есть два ответа: либо Барк к моменту написания мемуаров озабочен лишь тем, чтобы лизать пятки у своих британских хозяев, и ему плевать, какую память о себе он оставит у потомков в России, либо он действительно настолько недалек, что не до конца сознает, что выливает на бумагу. Какой из этих вариантов ближе к истине — судите сами.
Совершенно неспроста поначалу в качестве контактного лица с британской стороны в силу родственных связей с монархом рассматривался лорд Баттенберг (Маунтбеттен). Но к моменту проведения конференции 1–20 февраля 1917 г. Ллойд-Джордж уже точно определился с кандидатом — лорд Ревелсток. И причина вполне понятная: он был связующим звеном с Барком, не вызывавшим подозрения. К тому этапу развития политической ситуации в России монархические родственные узы, увы, уже утратили свою магическую силу, а с ней и актуальность. Лондон интересовали только деньги, а точнее, золото России.
Видя вблизи и изнутри правящей верхушки деградацию монархии в России, Барк все больше морально созревал для предательства. Тем более ему было ЧТО предложить своим будущим хозяевам. Фактически Барк добровольно и сознательно делегировал британской короне полный контроль над золотыми резервами России. Его задачей оставалось только обеспечить форсированный вывоз звонкого металла из России. И чем хуже шли дела на родине, тем активнее Барк выталкивал драгоценный металл из страны в руки англичан. Он прекрасно понимал, что у него мало времени и надо успеть вывезти как можно больше. Благо все внешние условия, позволяющие оправдать его предательскую политику, были видны с первого взгляда и вроде бы не вызывали сомнений в своей обоснованности. Армия действительно смертельно остро нуждалась в вооружении, боеприпасах, оборудовании и военных материалах. Многим казалось, что все это можно получить в кратчайшие сроки только из-за границы.