Чтение онлайн

А пока шел тайный обмен сообщениями между Лондоном, Петроградом и Токио, журналисты не дремали. Корреспондент агентства «Рейтер» сообщил 1 декабря 1916 г. из Сан-Франциско, что золото на 25 млн долл. получено из России на счет «Дж. П. Морган и К°» [724] . Подобные утечки информации из банка, наделенного монопольными правами распоряжаться средствами союзников в Америке, к тому же уже отличившегося чрезмерной алчностью и полным игнорированием интересов России, давно вызывали раздражение у российских представителей. «Морган совершенно не считается с присутствием в Америке русской приемной комиссии, — указывает глава последней генерал А. В. Сапожников в одной из шифровок в Петроград, — и отказывается выдавать копии контрактов, мотивируя это тем, что контракты заключены им не с русским, а с английским правительством» [725] .

Но иначе и быть не могло, когда в пунктах 5 и 6 в приложении к финансовому соглашению между Россией и Великобританией от 30 сентября 1915 г. указывалось: «Ни одна поставка для России, платеж за которую должен быть произведен из кредитов, предоставляемых английским правительством, не будет производиться без формального одобрения компетентного представителя, назначенного Императорским правительством в Лондоне по совещании с компетентным должностным лицом, назначенным английским правительством» [726] . Так что Барк прекрасно представлял себе, что именно он подписывал и в чьих интересах выстраивалась вся схема расчетов России за зарубежные поставки.

7 декабря 1916 г. первая партия золота прибыла во Владивосток — точку отгрузки [727] .

Англичане торопились. Британская разведка бомбардировала Лондон донесениями, что не стоит обольщаться, ибо даже в условиях военных успехов на фронте внутриполитическая и финансово-экономическая ситуация в России быстро деградирует. Но только 13 декабря 1916 г. японцы наконец-то ответили: «Наш военный корабль будет отправлен во Владивосток и оттуда вскоре доставит груз в Японию, где он будет храниться на военно-морской базе до тех пор, пока заранее зафрахтованные корабли не отвезут его в Ванкувер в начале следующего года. Пожалуйста, сообщите как можно скорее количество золота, которое необходимо забрать» [728] .

Лорд Канлифф не замедлил с ответом. Совершенно секретно: «Первая партия золота находится в 1249 ящиках, вторая — в 1081 ящике» [729] .

Японцы отреагировали резво: «Через океан пойдут только три крейсера — „Идзумо“ [730] , „Ивате“ [731] и „Ниссин“, а не четыре, так как у японского флота нет больше свободных кораблей» [732] .

Британцы в ответ: «После 1 января 1917 г. ожидаем от российского правительства еще партию золота на 20 млн фунтов стерлингов. Просим без промедления [выделено мною. — С. Т.] отправить во Владивосток дополнительные корабли, чтобы забрать и эту партию. Что касается Ермолаева, то ему возможность следующей отгрузки была озвучена полуофициально [выделено мною. — С. Т.]» [733] .

Сразу же возникает вопрос: «полуофициально» — это как? Совершенно очевидно, что в правящих кругах Великобритании были достаточно осведомлены о сложной ситуации, в которой оказался царский режим в России. В связи с этим главной задачей стало как можно скорее вывезти как можно больше ценностей, принадлежащих России, получив их в полное и безраздельное распоряжение. И слово «полуофициально», как мне представляется, проскочило в данном документе не случайно, хотя и не намеренно. Роберт Чэлмерс, один из влиятельнейших чиновников короны, подсознательно проговорился (совсем как по Фрейду) о том, что идут интимные секретные переговоры с отдельными лицами из высшего российского руководства. И я полагаю, что среди этих неофициальных контактов англичан на первом месте стоял именно Барк. А Ермолаев, судя по его дальнейшей судьбе, возможно, уже превратился к тому времени из просто подчиненного министра финансов в его ближайшее доверенное лицо по «золотому вопросу». И не только официально, главное — неофициально.

Роберт Чэлмерс. [Из открытых источников]

Но вернемся к делам британским, внутриведомственным. И здесь, как свидетельствуют документы, мы вновь видим, что Банк Англии пытается дистанцироваться от самого процесса переговоров о вывозе российского золота, переложив всю ответственность на Казначейство. И позиция эта вполне определенная. Лорд Канлифф в письме Роберту Чэлмерсу прямо заявляет: «Я уверен, что, выступая в качестве посредника, мы рано или поздно столкнемся с неприятностями» [734] .

Тем временем в МИД Великобритании поступила нота, в которой была сформулирована принципиальная позиция Токио по вопросам организации доставки русского золота в Канаду. Итак, если вкратце: правительство Японской империи, несмотря на многочисленные трудности, решило удовлетворить просьбу правительства Великобритании касательно транспортировки золотых слитков, находящихся на данный момент во Владивостоке, и отправить туда свои военные корабли в течение нескольких дней. Золотые слитки доставят в порт Японии, где они и будут храниться, ожидая отправления военных судов в Канаду (Эскуаймолт) 10 января следующего года [735] .

8 декабря 1916 г. Мори известил Банк Англии: крейсеры «Сацума» под командованием капитана 1-го ранга Хисацунэ Ииды [736] и «Ниссин» под командованием капитана 1-го ранга Сидзэна Комаки [737] должны прийти во Владивосток 22 декабря.

Однако британские чиновники различных ведомств никак не могли договориться между собой, кто же будет отвечать за передачу груза и сопровождать его в пути на борту.

Роберт Чэлмерс — лорду Канлиффу, 18 декабря 1916 г., секретно: «Нерешенные вопросы касаются только нас, но никак не российского правительства» [738] .

Лорд Канлифф — Роберту Чэлмерсу, 19 декабря 1916 г., секретно: «Хочу еще раз повторить свое мнение: если вопросом перевозки золота будет заниматься отчасти Банк Англии, отчасти Казначейство, это не приведет ни к чему, кроме путаницы и неприятностей. Если эти полномочия будут возложены всецело на меня, я готов сделать все от меня зависящее, чтобы эти приготовления были успешны, если же это ляжет на плечи Казначейства, то только оно должно это делать. Что касается соглашений с правительством Канады, я считаю, что на текущий момент они преждевременны. Если мы сообщим правительству Канады, что такая большая партия золота приплывает через месяц или 6 недель, то мы рискуем, что эта операция получит огласку по всей Канаде и сильно увеличит риски» [739] .

Вообще-то глава Банка Англии славился своей осторожностью, замкнутостью и немногословностью. Он очень обстоятельно подходил к принятию решений, тщательно обдумывая не только каждый свой поступок, но и любую фразу, произнесенную им публично. Впрочем, он не стеснялся и резких выражений, в том числе в официальных документах. Иногда его пояснения мотивов своих действий звучали весьма экстравагантно. Так, вспоминает Ллойд-Джордж, «когда я однажды спросил управляющего Банком Англии сэра Уолтера Канлиффа, как ему удается прийти к верному заключению, какой вексель безопасно одобрить к оплате, он ответил: „Я их обнюхиваю“» [740] . Конечно, это была шутка, позволяющая ее автору уйти от конкретного ответа, но если уж управляющий Банком Англии решился на прямой конфликт с представителями всевластного в условиях войны руководства Казначейства, то основания для этого были у него весьма весомые.

Подобными бесконечными проволочками и препирательствами высшие чиновники Банка Англии и Казначейства довели до белого каления Кэнго Мори, который то ли от раздражения, то ли от отчаяния направил лорду Канлиффу следующее письмо: «Не получив никаких новостей из Казначейства к 7 часам [18 декабря 1916 г.], я позвонил секретарю Роберта Чэлмерса, который направил меня к господину Кейнcу, который сообщил, в свою очередь, что не получил ответа. Все, что я мог сделать, это телеграфировать в Токио о том, что правительство Японии получит известия от правительства России, а также выразил свое мнение, что груз для нашей эскадры передаст комендант Владивостока, как это было в прошлый раз» [741] .