«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России
Шрифт:
Таков ответ Петрограда на требование Бальфура [765] о вывозе новой партии золота, дабы «остающиеся 20 миллионов фунтов стерлингов были бы безотлагательно отосланы в Соединенные Штаты Америки» [766] .
Правда, проверка в Банке Англии и Казначействе установила, что никакого, даже формального права у Великобритании на это нет, ибо выяснилось, что «на 25 число текущего месяца [январь 1917 г.] резервы в золоте составляют 56 623 040 фунтов стерлингов, что в сумме с остатками по резервам по банкнотам равняется 85 123 040, т. е. превышает указанный в соглашении показатель (85 млн)». Но решено действовать, «чтобы не упустить вопрос о русском золоте». Проблема заключалась только в одном — «как лучше преподнести эту информацию господину Ермолаеву» [767] . Вот, оказывается, в чем загвоздка: «как преподнести»!
765
Бальфур Артур Джеймс (Arthur James Balfour, 1st Earl of Balfour; 1848–1930) — британский государственный деятель, член парламента с 1874 г., консерватор. В 1902–1905 гг. 50-й премьер-министр Великобритании, унаследовавший пост от своего дяди. В 1915–1916 гг. первый лорд Адмиралтейства, в декабре 1916 — октябре 1919 г. министр иностранных дел.
766
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914–1917). М., 1960. С. 425.
767
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 81, 83.
А в России бешеным темпом раскручивалась спираль инфляции: количество бумажных денег (кредитных билетов) в обращении выросло с 1 665 млн руб. в канун войны до 9 103 млн руб. к началу 1917 г., т. е. в 5,6 раза по сравнению с довоенным объемом [768] . А где обесценение денег, там и рост цен.
Письмо С. П. Ермолаева в Банк Англии о сроках прибытия золота во Владивосток. 2 февраля 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
768
Петров Ю. А. Финансовое положение до февраля 1917 г. // Россия в годы Первой мировой войны: Экономическое положение, социальные процессы, политический кризис. М., 2014. С. 380.
На этот тревожный фон меняющихся настроений в Петрограде наложилась еще одна неприятная для британских финансистов новость. 25 января 1917 г. переоборудованный из пассажирского лайнера британский вспомогательный крейсер «Лаурентик» (Laurentic), перевозивший из Ливерпуля в Галифакс (Канада) 3211 французских золотых слитков весом 1 285 226 унций (брутто 43 т) на сумму около 5 млн ф. ст. (по данным других источников, стоимостью 6,5 млн ф. ст.), подорвался на мине, поставленной немецким подводным минным заградителем, либо был торпедирован и затонул на глубине 20 морских сажен (1 сажень = 6 футов) около 40 м мористее залива Лох-Сулли (Северная Ирландия). Из 745 членов экипажа погибли 354 чел. Уже в 1917 г. удалось поднять 492 слитка стоимостью 836 358.8.10 ф. ст. Все это золото направили в специальный секретный фонд тайных операций, отнесенный на счет Казначейства [769] .
769
В 1919 г. проводились работы по подъему золота с затонувшего корабля, в результате чего удалось спасти еще 315 слитков на 484 209.2.10 ф. ст. Этот металл был приобретен Банком Англии. На следующий год подняли на поверхность еще часть груза, находившегося на борту крейсер «Лаурентик». Всего же в ходе спасательных операций, продолжавшихся до 1924 г., удалось доставить на поверхность 3186 золотых слитков, которые вернулись в британскую казну. 25 слитков так и не нашли.
«Идзумо», «Ивате» и «Ниссин» еще шли где-то в океане с русским золотом на борту к берегам Канады, а в Лондоне уже всерьез задумались, как заставить Россию продолжать войну, если царю все же удастся удержаться на троне. В том, что власть в империи с каждым днем с ужасающей скоростью уходит из рук Николая II, там уже не сомневались.
Этому разговору с Ллойд-Джорджем (16 января 1917 г.) глава Форин-офиса Артур Бальфур придавал особое значение: на кону стоял вопрос жизни и смерти — останется ли Россия верна союзным договоренностям или выйдет из войны сепаратно?
— Говорить с царем должен кто-то очень авторитетный, значимый для него. Человек, которого Николай II давно и хорошо знает и которому он может доверять, — с порога заявил министр. — Лучше бы кто-то членов королевской семьи. Полагаю, только тогда император будет более склонен говорить откровенно. Если же это будет представитель иного происхождения…
Бальфур не стал продолжать, взглянул на собеседника, и в этот момент оба улыбнулись и поняли, что такой человек во всей империи один. И одновременно, как бы в раздумье, произнесли: «Луис Маунтбеттен!» Да, только он мог справиться с этой ролью и обладал требуемыми качествами. И здесь Бальфур понял, что попал в точку. «Он человек значительных способностей, свояк царя, достаточно компетентный, чтобы понять позицию Великобритании и донести ее до своего родственника» [770] , — немного торопливо, словно боясь, что Ллойд-Джордж передумает, продолжил министр.
770
Public Record Office (Государственный архив, Великобритания). Бальфур — Ллойд-Джорджу, 16 января 1917 г.
Но выбор кандидата вопросов не вызывал. Да, это был отец того самого молодого офицера с крейсера «Нью Зиланд», принца Джорджа Баттенберга, которого царь с дочерьми лично встречали на пирсе.
Луис Баттенберг с женой, принцессой Викторией Гессенской (старшая сестра императрицы Александры Федоровны). [Из открытых источников]
Луису (Людвигу) Маунтбеттену, тогда еще носившему фамилию Баттенберг, уже приходилось выполнять специальные поручения британской короны по налаживанию отношений с Николаем II. Еще в 1896 г., направляясь на церемонию коронации императора в Москву, он, тогда капитан британского флота, получил задание неформально обговорить с царем важные для обеих империй вопросы (в то время отношения между Россией и Англией обострились до предела). И Баттенберг сумел его выполнить. Беседы Луиса и Никки на политические темы протекали в столь дружеской атмосфере, что определенно вывели бы из себя «свирепого», по убеждению британцев, отца царя — Александра III (для русских же он был царем-миротворцем). Но тень родителя не тяготела над Никки. Все свободное время они проводили вместе: катались на лодках, рыбачили, купались, расслаблялись и танцевали вечерами [771] .
771
Hough R. Louis & Victoria: The First Mountbattens. London, 1974. P. 183.
Более того, Луису после отъезда из расслабляющей атмосферы Ильинского и Усова [772] удалось встретиться в Санкт-Петербурге с министром иностранных дел князем А. Б. Лобановым-Ростовским [773] и обсудить с ним ключевые вопросы, в первую очередь опасения России по поводу возможного закрытия для прохода ее кораблей Суэцкого канала. Разговор вышел очень обстоятельным и долгим. Но его результаты превзошли все ожидания и оказались настолько положительными для обеих сторон, что премьер-министр лорд Солсбери [774] пришел в восторг от доклада молодого офицера. И это стало началом их многолетней дружбы. А королева Виктория даже пригласила Луиса на ужин вдвоем, где он проинформировал ее в деталях о переговорах с царем и Лобановым-Ростовским. И вот теперь А. Бальфур, возможно, ориентируясь на высокое мнение о дипломатических способностях лорда Маунтбеттена, сложившееся у лорда Солсбери, который к тому же приходился ему дядей, жаждал повторить этот успех в критический для обеих стран момент войны. Не будем также забывать, что Бальфур в качестве первого лорда Адмиралтейства прекрасно знал адмирала и по его профессиональным качествам.
772
В дневнике Николая II за этот период неоднократно упоминаются Виктория и Людвиг Баттенберги, причем имя супруги из этой четы царь пишет всегда по-русски, а мужа — неизменно как Ludwig (Дневники императора Николая II [1894–1918]: в 2 т. М., 2011–2013. Т. 1. С. 271–278).
773
Лобанов-Ростовский Алексей Борисович (1824–1896) — русский дипломат, действительный тайный советник, министр иностранных дел (1895–1896). До назначения министром работал в Австрии и, по признаниям современников, совершенно не стремился занять этот пост, опасаясь быть вовлеченным в придворные интриги. К сожалению, плохие предчувствия князя подтвердились: у него не сложились отношения со многими вельможами, в частности с министром финансов С. Ю. Витте. В силу характера Алексей Борисович тяжело переносил их стычки. Находясь на посту министра, внезапно скончался накануне важного визита императора за рубеж. «Князь Лобанов считался трудно заменимым. За него говорил его большой служебный опыт. Он был и дипломатом, и одно время губернатором, и товарищем министра внутренних дел, и опять дипломатом, в последнее время — послом в Вене. Импонировали его широкий ум, большая самостоятельность и независимость богатого человека и большое барство» (Лопухин В. Б. Записки бывшего директора департамента Министерства иностранных дел. СПб., 2008. С. 71).
774
Солсбери Роберт (Robert Gascoyne-Cecil, Lord Salisbury, 3rd Marquess of Salisbury; 1830–1903) — британский политик-консерватор, трижды занимавший пост премьер-министра страны, в том числе с 1895 по 1902 г. В качестве министра иностранных дел (1878–1880) принимал участие в Берлинском конгрессе, где сделал все, чтобы минимизировать успехи России после победы в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.
Конечно, в Лондоне многие считали, что в столь критический момент лучше всего подходит для выполнения подобной миссии сам Ллойд-Джордж. Но тот, когда за завтраком его об этом спросил близкий друг лорд Ридделл, не стал кривить душой и прямо заявил, что ему уж очень не хочется брать на себя такую ответственность [775] . Да, Ллойд-Джордж был прежде всего политиком и, естественно, думал в первую очередь о своем имидже в глазах прессы и общественности и перспективах продления карьеры.
775
Lord Riddell’s War Diary, 1914–1918. London, 1933. P. 226.
Возможно, именно по этой причине Ллойд-Джордж, поразмыслив на досуге, внезапно изменил свое мнение относительно кандидатуры Луиса, то бишь не лорда Маунтбеттена, а немца по корням Баттенберга, на роль спецпосланника. Завися от необходимости потакать общественному мнению, Ллойд-Джордж не мог не понимать опасности такого решения лично для себя. Немецкие корни Луиса Маунтбеттена, как и царицы, точно станут красной тряпкой для оппонентов царя. Решили направить к Николаю II с этой важнейшей миссией сэра Альфреда Мильнера. Провал был предсказуем, но это мало заботило Ллойд-Джорджа. Или, наоборот, как раз отвечало его планам? В итоге, пишет британский историк Ричард Хаф, «этот визит, как вскоре убедился весь мир, обернулся катастрофой» [776] . В России грянула революция…
776
Hough R. Louis & Victoria. P. 324.
Мог бы спасти ситуацию Луис Маунтбеттен? Вряд ли. Но для нас важна позиция Ллойд-Джорджа по этому вопросу. Именно он, как никто другой, выигрывал лично от краха российской монархии, которую даже и не пытался спасать. Ибо русское золото, на которое к тому моменту Ллойд-Джордж уверенно наложил руки, оставалось беспризорным. И решать его судьбу теперь мог исключительно он лично.
Ну, а пока в Банке Англии слегка поразмыслили над тем, как обосновать, вопреки всем зафиксированным на бумаге договоренностям, необходимость дальнейшего вывоза золота из России, и, не став ничего отрицать, нашли элегантный, с их точки зрения, вариант решения проблемы, естественно, секретный. «Любые сложности в этом вопросе могут быть решены Банком Англии путем продажи части золотых слитков, которые находятся в Оттаве, правительству е. в.», — именно так сформулировал Нэйрн подход Треднидл-стрит к камню преткновения в 85 млн фунтов [777] .
777
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 84.
Вот, оказывается, как все просто. Банк Англии не государственное учреждение, а потому, продав, фактически фиктивно, на бумаге, своему правительству «излишек» золота, тут же предоставляет тому же британскому правительству основание требовать поставки физического золота из России на 20 млн ф. ст. для восполнения внезапно рухнувших ниже 85 млн ф. ст. резервов. Элегантно и в соответствии с договором. Гоните золото, господа. Мог ли этого не понимать Барк, имевший значительный банковский опыт работы?