Чтение онлайн

8/21 марта 1917 г. Временное правительство России выступило с заявлением, что «оно приняло к непременному исполнению» все денежные обязательства царского правительства, пообещав их полностью выполнять, в том числе осуществлять «платеж процентов и погашения по государственным займам» [988] .

Немаловажно, что на следующий день после заявления «временных» состоялась личная встреча лорда Канлиффа с Кэнго Мори. Я не могу установить, появилось ли нижеследующее письмо до их беседы или после, скорее всего после, но обращает на себя внимание то обстоятельство, насколько пренебрежительным стало отношение британцев к мнению российской стороны и ее представителей, что, совершенно не стесняясь, демонстрировали теперь англичане.

«Финансовый уполномоченный Японской империи в Лондоне сообщает, — пишет Дж. Г. Нэйрн Ермолаеву, — что несмотря на то, что японское правительство с удовольствием перевезет представителей российского правительства, сопровождающих груз, на военных кораблях в Канаду, оно не сможет предоставить им транспорт для возвращения обратно. Предполагается, что им [российским представителям] не потребуется обратный транспорт, так как они будут сопровождать золото в Оттаву, как и раньше. Акцентирую на этом ваше внимание, чтобы избежать недопонимания» [989] .

Письмо Казначейства управляющему Банком Англии о необходимости оплаты перевозки русского золота из Канады в США. 17 апреля 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Конечно, это внешне вежливое послание насквозь пропитано лицемерием, ведь именно англичане рекомендовали японцам отказать российским представителям, а никак не наоборот. Но это, как мы увидим, только начало игры.

Японцы же уведомили свое руководство в Токио, что командование флота «может принимать необходимые меры для изменения первоначального маршрута учебных кораблей» [990] .

Хорошие для Банка Англии новости пришли из Канады, где после соответствующей экспертизы было установлено, что «вес слитков [предыдущей] партии золота, полученной 20 февраля [1917 г.] из России, составляет 4 716 242,487 унции высокопробного золота, что соответствует 5 144 991,804 унции золота стандартной пробы» [991] . Таким образом, цена этой т. н. третьей партии российского золота составила 20 001 155 фунтов стерлингов 12 шиллингов и 9 пенсов [992] . А тем временем из Петрограда поступила информация, что золото новой партии «состоит исключительно из слитков» [993] .

Письмо Джона Кейнса С. П. Ермолаеву, сомневающемуся в выполнении союзниками своих обязательств по золоту. Ноябрь 1916. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

И лишь сообщение из Токио подпортило благостную картину. Сопровождающие груз российские представители заупрямились, что им не поступало никакого распоряжения о части золота, которую должно удержать правительство Японии. Они наотрез отказались передавать что-либо японцам. Если же этот вопрос не удастся уладить до 27 февраля, то японское правительство будет вынуждено отправить учебные корабли по первоначальному маршруту. А далее тон японской телеграммы становится если не ультимативным, то вполне категорическим: «Учитывая данные обстоятельства, Великобритании необходимо предпринять срочные меры в отношении правительства России, чтобы последнее дало указание российским представителям передать причитающуюся часть золота Японии, а оставшуюся часть (на 16 млн фунтов стерлингов) погрузить на корабли, как было ранее запланировано» [994] .

Примечательно, что в конце документа с текстом телеграммы из Токио Кэнго Мори сделал от себя любопытную приписку, весьма, на мой взгляд, двусмысленную: «Искренне желаю, чтобы вы не упустили этого шанса». Итак, и власти в Токио, и японский представитель в Лондоне настойчиво предлагают англичанам не упустить свой шанс.

А вот британцам не очень-то хотелось вступать в дополнительные противоречия с Временным правительством России. Мотивы подобного поведения мы еще рассмотрим. А пока в Банке Англии всерьез задумались над тем, как, мягко говоря, ввести в заблуждение российскую сторону. «Кажется, русские подозревают, что 4 млн фунтов стерлингов навсегда останутся в Японии [выделено мною. — С. Т.], и, возможно, они были бы удовлетворены, если списать это на недостаток места на корабле», — отмечается в письме в Казначейство [995] .

Надо отметить, что и в этом деле не обошлось без вездесущего Дж. М. Кейнса. Он-то и изобрел инструкцию для посла в Японии Грина, как «объяснять трудности, возникшие в Токио со стороны российских сопровождающих из-за разделения золота». Дипломату предписывалось втолковать своему партнеру из России в Токио, «что чрезвычайно важно воспользоваться доступным на данный момент транспортом, и что японские корабли не могут забрать груз более чем на 16 миллионов фунтов стерлингов, и что нет причины задерживать отправку этих 16 миллионов, ожидая решения о судьбе оставшихся четырех». Кейнс также уведомил Банк Англии, что соответствующая «телеграмма отправлена в Петроград, хотя не ожидается, что Петроград предпримет срочные действия» [996] .

Итак, союзники, совершенно не смущаясь чужих глаз, встали на путь прямого обмана российских партнеров. Более того, указание откровенно врать в глаза российскому послу в Токио получил главный английский дипломатический представитель в Японии. Друг перед другом теперь ни британцы, ни японцы не видели необходимости скрывать, что главная их цель — исторгнуть золото из России, и упускать этот шанс, как мы видим, они явно были не намерены. При этом шло откровенное затягивание поставок в Россию уже законтрактованных объемов вооружения и боеприпасов, при все усиливающемся выжимании форсированной оплаты еще не отгруженных западными партнерами партий.

Не все с этим согласны. Как утверждал известный нам Замен, правда, уже через несколько лет после войны в эмиграции, во многом благодаря поставкам союзников снабжение армии к 1917 г. «непрерывно и заметно улучшалось», «и никогда, ни в один из предшествовавших моментов войны, армия не была так обильно снабжена всем необходимым, как в 1917 г., ко времени, когда вся страна уже во многом ощущала недостаток и должна была часто отказывать себе в необходимом» [997] . Как обстояли дела в реальности, мы уже знаем. А что еще мог написать холуйствующий эмигрант?

Подобное эгоистическое и полное лицемерия поведение британской верхушки было для нее совершенно естественным. Когда однажды в узком кругу Ллойд-Джорджа зашел разговор о морали на войне, то он заявил, что чему-чему, а уж этой старушенции там точно нет места. «Единственное, о чем следует беспокоиться, это как удержать боевой дух на своей собственной стороне», — сказал Ллойд-Джордж [998] .

А между тем экономическая ситуация в России, все еще продолжающей выполнять свои обязательства перед союзниками, стремительно деградировала. Денег в казне осталось катастрофически мало. 28 марта 1917 г. Временное правительство выпустило «Заем свободы». Его облигации должны были приносить держателям по 5 % годовых. Однако на этом конкретика кончалась: общая сумма займа предварительно не устанавливалась! [999] Печатай от пуза.

Но это обстоятельство совершенно не мешало фантазиям российских властей о размещении его в союзных странах. Директор кредитной канцелярии Замен 25 марта 1917 г. телеграфировал финансовому агенту в США С. А. Угету, что правительство США выразило готовность предоставить правительству России кредит в 500 млн руб. под обеспечение в виде облигаций «Займа свободы» по курсу рубля на бирже в Нью-Йорке [1000] .

Понятно, что готовность российских финансовых властей бесконечно занимать, не задумываясь о перспективах возврата средств кредиторам, вела только к одному — безудержной эмиссии и, как следствие, инфляции.