Чтение онлайн

29 марта 1917 г. наконец-то «удалось договориться с представителями Банка Российской империи [1001] в Японии. Из 2244 ящиков, привезенных в Японию, финальное распределение будет следующим:

1830 ящиков (на сумму 16,3 млн фунтов) — к отправке в Канаду;

414 ящиков (на сумму 3,7 млн фунтов) — к продаже правительству Японии» [1002] .

В результате неоднократных проволочек, связанных с проверкой груза, пришлось отложить выход отряда кораблей на 3 дня.

5 апреля 1917 г. учебный отряд под командованием контр-адмирала Тоситакэ Ивамуры [1003] в составе крейсеров «Токива» и «Якумо», на борту которых вышли в море 95 кандидатов в лейтенанты из 44-го выпуска военно-морского училища, а также 1830 ящиков русского золота, отчалил из Йокосуки [1004] .

Письмо Уолтера Канлиффа в посольство Японии о «справедливом» дележе очередной партии русского золота. 3 апреля 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Письмо Форин-офиса управляющему Банком Англии о позывных японских кораблей, следующих с грузом русского золота в Канаду. Апрель 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Куда как сложнее складывались отношения британского финансового ведомства с российскими представителями в Лондоне. Последним приходилось прилагать огромные усилия, проявляя порой неимоверные настойчивость и упорство, чтобы добиться от британского правительства хотя бы частичного исполнения своих обязательств по поставкам промышленного оборудования и военных материалов. 22 апреля 1917 г. все тот же беспокойный генерал Э. К. Гермониус направил генералу А. А. Маниковскому телеграмму о задержке английской стороной исполнения российских заказов на оборудование для военных заводов, в которой, в частности, отмечалось: «Принимая во внимание обычное запаздывание по всем заказам к открытию навигации, положение оказалось таковым, что для представленных нам пароходов не хватает грузов, что произошло по вине исключительно самого английского правительства, прекратившего всякие заказы для нас из-за недостатка якобы тоннажа. Теперь, когда выяснилась неосновательность такого утверждения, отказы на крайне нужные нам станки все-таки продолжаются, но под предлогом недостатка станков для своей промышленности. Несмотря на обещания, данные мне лордом Мильнером, не задерживать исполнения заказов на станки, распоряжение о сем не сделано» [1005] . Как показали дальнейшие события, обещания так и остались пустыми словами.

Телеграмма Министерства финансов Канады в Банк Англии о весе русских золотых слитков. 15 июня 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Что касается канадцев, то англичане наконец-то известили их о маршруте прибытия русского золота. Но и здесь немного слукавили. С Оттавой была достигнута договоренность, что пунктом назначения будет не военно-морская база Эскуаймолт, а порт Ванкувер. И только, когда японские крейсеры пришли 25 апреля 1917 г. в пункт назначения, власти доминиона уведомили их командование, что отряд должен прибыть в Ванкувер вместо базы Эскуаймолт. Японцы не стали капризничать и даже заявили, «что это изменение ни в коей мере не приведет к изменению суммы расходов, которые англичане должны оплатить» за доставку [1006] .

А в Петрограде подходят к концу запасы продовольствия, за хлебом выстраиваются огромные очереди. Между тем к 1 мая 1917 г. «на железнодорожных станциях Петрограда скопилось четыре тысячи вагонов, груженных мукой. Но ломовые возчики отказываются работать. Тогда Советы публикуют красноречивое обращение: „Товарищи ломовые возчики! Не берите позорного примера у старого режима! Не дайте вашим братьям умереть с голода! Разгружайте вагоны!“ Товарищи ломовые возчики единодушно отвечают: „Мы не будем разгружать вагоны, потому что нам не нравится их разгружать. Мы свободные люди!“» [1007] Такова российская демократия вблизи, глазами французского дипломата.

Новый переход отряда японских крейсеров от Эскуаймолта занял довольно много времени. И только 1 мая корабли пришли в Ванкувер. А уже 2 мая русское золото было выгружено и передано правительству доминиона [1008] . (В Канаде, в отличие от России, демократия пока что победила далеко не полностью.) Но Лондон об этом известили только 5 мая 1917 г. Скорее всего, сделано это по нескольким соображениям, в том числе и в целях зашифровки истинной цели похода отряда крейсеров и повышения уровня безопасности. Вскоре последовал и счет за услуги, оказанные японским флотом: общие затраты флота составили 36,1 тыс. ф. ст. Еще 2375 фунтов стерлингов расходов принял на себя Банк Японии.

Письмо «Иокогама Спеши банка» в Банк Англии о получении оплаты за доставку русского золота японскими кораблями из Владивостока. 12 мая 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Но есть в этом письме еще кое-что интересное. «Относительно 441 ящика золота, которые оставлены в Японии, — продолжал Кэнго Мори, — я пока не получил результаты их проверки и взвешивания. Однако… поскольку я обещал лорду Канлиффу выплатить стоимость в американских долларах по монетному паритету, то „Йокогама спеши банк“ в Нью-Йорке выдаст кредит Казначейству Англии на эквивалентную сумму в фирме „Дж. П. Морган и К°“» [1009] .

Здесь примечателен тот факт, насколько за время войны окрепло финансовое положение Японии, в том числе и за счет военных поставок в Россию и Францию. А это не могло не вселять повышенное чувство уверенности в тех людей, в первую очередь военных, что определяли дальнейший вектор внешней политики Токио. Показательно, что с марта 1917 г. начались крупные поставки золота из Японии в Индию через «Йокогама спеши банк», к сентябрю они составили 4,8 млн ф. ст. (по данным Кэнго Мори). Лондонский филиал «Йокогама спеши банка» имел к тому времени на счетах свыше 50 млн ф. ст.! Сумма по тем временам колоссальная. Столь агрессивное продвижение японцев на рынки важнейших британских колоний обеспокоили в конечном итоге даже Лондон. В июне 1917 г. правительство Индии издало постановление, которое предписывало все золото, ввозимое в колонию, предлагать для покупки властям по фиксированному курсу 15 индийских рупий за 1 ф. ст., что делало эту операцию малопривлекательной для местных деловых представителей [1010] .

Англичанам оставалось одно — направить окрепшую японскую мощь на новый объект, тот, на который пока не удалось наложить свои загребущие руки британской короне. И такой «не занятой» территорией оставался только российский Дальний Восток.

А пока в Лондоне жили слухами и неофициальной информацией, ожидая сообщений из Канады. Наконец-то 9 мая 1917 г. в Банк Англии поступила из Оттавы долгожданная телеграмма: «Министр финансов уведомляет о получении тысячи восьмисот трех (1 803) ящиков золота из России» [1011] . На Треднидл-стрит вздохнули с облегчением.

К тому времени в Генеральном штабе армии Великобритании пришли к заключению, что «ценность России как союзника заметно снизилась, если совсем не уничтожена». По оценке британских военных, «русская армия не была способна предпринять наступление; они также сомневались в том, что она сможет удержать вражеские дивизии на своем фронте» [1012] . А кто будет считаться с таким союзником? Точно не Лондон с его колониальными замашками.

Письмо посольства Японии в Банк Англии о разделе русского золота (обращают на себя внимание расчеты, сделанные английским банкирами прямо на оригинале письма). 17 мая 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]

Конечно, поступало в Канаду и золото в счет тех 53,333 млн фунтов стерлингов золотом, которые, в соответствии с подписанным 24 августа 1916 г. в Кале протоколом, французское правительство обязалось «одолжить» Англии, передав правительству Британии в одном из своих портов. Так вот что примечательно. В доставленной из Франции партии золота весом 875 993,319 унции, проверка которой была завершена в начале мая 1917 г., находилась… российская золотая монета массой 311 132,400 унции на сумму 1 185 544.1.8 фунтов стерлингов [1013] . Безусловно, эта монета могла быть еще из довоенных запасов Банка Франции, однако нельзя исключать, что деньги поступили Парижу из России уже после августа 1914 г. в оплату каких-то услуг, а уже затем их перевезли в Канаду для передачи англичанам.