Чтение онлайн

Конечно, надо было поздравлять хозяек прилавков с праздниками, дарить маленькие сувениры и переплачивать сверху цены товара, но к этому все привыкли. Но в последнее время появился лозунг: «Навести порядок в торговле». Обэхээсники проводили рейды, устраивали контрольные закупки, пэпээсники время от времени перекрывали черный ход и ловили ловкачей с пакетами и свертками.

Тогда-то Волков и познакомился с Ниной Зайцевой из колбасного отдела. Они задержали пожилого солидного мужчину с полной сумкой «московской», «сервелата», бастурмы и других невиданных деликатесов. Когда запахнет жареным, виновницы прячутся в подсобках или бегут рыдать и каяться в кабинет к директору. А Нина выбежала следом – в сиреневой мохеровой кофточке, короткой черной юбке, блестящих колготках. Картинка! Ее круглые карие глаза возмущенно блестели, светлые волосы слегка растрепались – как будто тоже от возмущения.

– Да что ж это такое, товарищ старший лейтенант, неужели я не могу своему доктору товар без очереди отпустить? Он же не спекулянт какой, его весь город знает, в воскресенье день рождения отмечать будет. Можете проверить!

Волков и до этого обращал на женщину внимание, когда заходил как покупатель. Видел ее часто – да каждый день видел, в первую или во вторую смену. Она была самой сноровистой продавщицей, все мелькало в ее руках, очередь двигалась быстрее, чем у любой другой ее товарки. И не хамила покупателям, вела себя скромно, а тут вон как разбушевалась!

– У вас паспорт с собой? – спросил старший лейтенант у задержанного. В отличие от Нинки он стоял с обреченным видом, как пойманный при переходе границы шпион.

– Есть… Вот он…

Дрожащая рука протянула паспорт. Волков проверил дату рождения и штамп места работы. Слова Нинки подтверждались.

– Что ж, гражданин Чичеватов, поздравляю с наступающим юбилеем. Ради такого случая обойдемся без протокола. Можете идти.

Подхватив сумку, доктор убежал. Круглое удивленно выпятил губу и пошел к машине. Чтобы пунктуальный командир отпустил задержанного без протокола – такого еще не случалось!

– А последнее время просто жизни не стало от всех этих проверок! – по инерции возмущалась Нина. – Мне тоже жить надо… Есть люди, которым нельзя отказать, а есть такие горлохваты… Орут, скандалят! Одна грозилась волосы вырвать, представляете? А директор еще и мне внушение сделал: чтоб больше, говорит, я этих дебошей тут не видел, сама со своими клиентами разбирайся где хочешь…

Нина вдруг улыбнулась.

– Ой, чего-то я развоевалась. Наверное, красная стала, да? – Она кокетливо вскинула глаза. – Я когда волнуюсь, всегда краснею. А вы ведь в нашем доме живете? Я вас видела в гражданке… Заходите, я чего-нибудь вкусненького подберу.

Она пошла к двери черного хода – неторопливо, легко, бедра ритмично покачивались. И мысли давно лишенного женской ласки Волка приняли определенное направление. Ему даже показалось, что ноги у Нины такие же, как у Софьи. Он тут же одернул себя: такого просто не могло быть! Но, по крайней мере, похожи…

Он стал заходить в гастроном каждый день, подгадывая именно ее смену, они перекидывались ничего не значащими словами, вместо жирной и невкусной красногорской колбасы Нина незаметно заворачивала любительскую или нежный, слезящийся прозрачными каплями окорок.

– Может, я вас провожу как-нибудь после работы? – однажды спросил он.

– Проводите, – многозначительно прищурилась женщина, и это прозвучало как обещание.

«Что ж – Нина так Нина», – думал Владимир, направляясь вечером к гастроному. Почему-то у всех его коллег жены были или продавщицами, или парикмахерами, или медсестрами, или воспитательницами. Средние внешние данные, среднее образование. Одним словом, среднее звено. Конечно, ни одна из этих женщин не могла сравниться с Софьей Васильевной, но королева его грез растворилась в небытии, иногда Волк думал, что ее вообще не существует: только обрывки снов и игра воображения.

Было без пяти восемь, гастроном вот-вот должен был закрыться. Собственно, он уже и был закрыт – пока что не на замок, а на швабру, вставленную изнутри в дверные ручки. Но милиционера издалека заметила уборщица и тут же гостеприимно распахнула двери.

– Заходите, заходите! – натужно пропела она хриплым голосом. – Для вас мы всегда открыты!

Нинин прилавок был уже убран, и ее самой тоже не было видно. Но прежде чем Волк начал поиски, она сама вышла из подсобки.

– О, товарищ лейтенант! Быстро вы прибыли по вызову!

– Разве был вызов? Скорей договоренность. Вот и зашел проводить…

– Правильно, – усмехнулась Нина. – Очень с вашей стороны любезно, что хотите девушку проводить по темноте.

В руках у нее была небольшая хозяйственная сумка. Едва они вышли из гастронома, она переложила сумку в левую руку, а правой взяла под руку Волка. Он тут же почувствовал, как она прижалась к нему бедром, и не стал отодвигаться. Между ними будто пробежал высоковольтный разряд, наэлектризовав кожу и одежду.

– Куда пойдем? – спросила Нина.

– Ко мне в гости, – ответил Волк. – Если вы не против.

– К хорошему человеку завсегда рады. Была бы против – не стала бы…

Нина не уточнила, чего бы она не стала делать, но по телу Волка пробежали мурашки. Кот, пират, черт и другие обитатели рисованного мира встрепенулись.

«Гля, бабу закадрил! Наконец-то!»

«Интересно, даст она ему?»

«Должна…»

«Да, раз домой согласилась…»

«Это еще ничего не значит, – возразила русалка. – Может, она просто в гости согласилась, без последствий».

«Заткнись, шалава, – грубо оборвала ее женщина с креста. – Хватит из себя целку корчить!»

Волк шел быстро, почти волоча женщину за собой. Приличия и условности исчезли с того момента, как отпал предлог «проводить по темноте». Впереди была простая и ясная цель – неприличная, горячая и влажная.

Он не помнил, поцеловал ли хотя бы Нину, как только закрылась за ними дверь его квартиры. Навалился медведем прямо в прихожей, не зажигая света принялся лихорадочно шарить по упругому телу.

– Невтерпеж? – хохотнула она. – Кровать-то хоть есть у тебя? Да-а, лейтенантик, давно ты женщины не видал!.. Ха-ха… Да подожди ты, из армии вернулся, что ли? Или из тюрьмы?

– Откуда ты знаешь про армию? Или тюрьму?

– Да уж плавали, знаем!

– Давай прямо здесь…

– Зачем? Мы же не в подъезде. Давай с чувством, с толком…

В борьбе они добрались до кровати, Нина сама сбросила глухо стукнувшие об пол туфли, стянула колготки и трусики, а в юбке и кофточке опрокинулась на скрипнувшие пружины. При этом не переставала смеяться грудным, страстным, возбуждающим смешком: