Чтение онлайн

– Ишь ты, какой... заботливый.
– Надя уже остыла и, взяв в руки бокал с коктейлем, снова уселась в кресло.
– Надеешься, что останусь с тобой, если будешь покрывать мои грехи? Напрасно!

– Но почему же?

– По кочану!
– непримиримо взглянула она на мужа, сделав выразительный жест.
– Потому, что сыта тобой по горло. Все! Возвращаюсь домой и начну заниматься разводом! Без меня, думаю, тебе легче будет замять этот скандал в посольстве. Пойду собирать вещи.

Олег мрачно покачал головой.

– Скандал уже не замять. Но если развода не будет, отец поможет получить приличное назначение в соцстрану. Не успел тебе сказать: меня вызвали в Москву, и ты можешь не спешить со сборами - улечу раньше тебя. Думаю, что удастся даже поехать вторым секретарем в Венгрию - так мне сказал посол. Будапешт - красивейший город!

– А я с тобой и в Соединенные Штаты не поеду, не то что к нищим венграм, - отрезала Надя, допивая коктейль и поднимаясь.
– Считай, Олежек, что наше с тобой супружество кончилось!

Лидия Сергеевна проснулась поздно, но продолжала лежать в постели, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Самочувствие отвратительное: сильно болит голова, подташнивает... Окинув мутным взором комнату - кругом беспорядок - и увидев, что настольные часы показывают почти одиннадцать, она обеспокоенно пробормотала:

– Опять заведующая устроит выволочку... Что же на этот-то раз придумать? Ведь выгонят, как пить дать!

Минувшие годы очень ее состарили. Немногим больше пятидесяти, но выглядит она старухой. Прекрасная некогда фигура расплылась; в волосах полно седины - подкрашивать неохота; лицо опухло, под правым глазом здоровенный синяк. Новый друг и сожитель - слесарь-сантехник поставил: здоровенный детина, заросший рыжими волосами; моложе ее лет на десять. Приехал он на заработки с обнищавшей Украины, там у него семья.

Полежав пластом еще полчаса, Лидия Сергеевна, кряхтя и постанывая от головной боли, встала и принялась искать остатки портвейна - опохмелиться. В таком состоянии она просто не сможет работать.

– Вот козел, все до капли выхлебал!
– ворчала она на сожителя, не в силах найти в доме ничего подходящего.
– Даже одеколон в ванной, который от него спрятала, и то нашел! А вчера принес бутылку таких чернил, что голова просто разламывается на части! Да еще всю ночь спать не давал... Нет, гнать его к черту!
– решила она.
– Грязный, скупой... Да и стара я для таких жеребцов.

Ничего ее вокруг не интересовало. Потребности она свела к минимуму; одевалась плохо, за собой не следила. Красивые тряпки, что присылала или привозила ей дочь во время редких визитов в Москву, тут же продавала или пропивала с приятелями. Жила лишь чувствами и пристрастием к выпивке. Но и могучий ее темперамент, видимо, иссяк. Временами, особенно с похмелья, нападала депрессия.

– Зачем я живу? Что хорошего нахожу в своем жалком существовании? Чего достигла в жизни?
– И заливалась слезами обиды на несправедливую судьбу. Одно утешение - хоть дочь в люди вывела, хоть ее счастливой сделала... шептала она, ощущая, как эта единственная радость жизни поддерживает ее дух и самоуважение.

За минувшие годы Надежда прилетала в Москву всего два раза: очередные отпуска они с Олегом проводили, как правило, за границей.

– А что тут хорошего? Что у нас есть для отдыха?
– с презрительной миной объясняла она их непатриотическое поведение.
– Только Крым и Кавказ. Природа - да, но какой ужасный сервис! Грязь, хамство... Нет уж! За те же деньги лучше отдохнуть на Лазурном берегу или в круизе.

Мать она не забывала, присылая небольшие переводы и вещи с оказией, но не баловала. Никогда они не были особенно близки, а теперь, когда Лидия Сергеевна опустилась, - тем более.

Переписывалась Надежда в основном с отцом - тот у нее даже погостил в Париже. Матери она об этом не сказала ни слова, отделывалась редкими открытками, обычно к какому-нибудь празднику. Зная ее пристрастие к алкоголю, Надя ее - стеснялась и не решалась показывать окружающим.

Прибрав кое-как в квартире, Лидия Сергеевна только в первом часу добралась до службы. Взяла ведро и швабру и принялась как ни в чем не бывало за работу, поругивая за неаккуратность детишек и сотрудников.

– Что-нибудь опять стряслось, Лидочка?
– участливо спросил ее старый поклонник, косясь на фонарь под глазом.
– С кем это ты подралась?

– Почему надо всегда думать худшее!
– соврала она своему бывшему другу.
– Просто в чулане наткнулась на полку - темно там, - чуть нос не расшибла. Стыдно на людях показаться.

Старик был не глуп и все понял, тем более что от нее разило перегаром как из пивной бочки, но, как всегда, пожалел ее:

– Ладно, трудись, станки у тебя не простаивают. Но пока все не сделаешь - домой не отпущу.

Пришлось ей заниматься уборкой до семи вечера, а когда в девятом часу добралась она к себе на ВДНХ, приятель уже топтался у запертых дверей: в руках очередная бутылка "чернил", ухмыляется, будто не он ей глаз испортил... Характер у Лидии Сергеевны остался прежним: поравнявшись с ним и доставая ключи, она смерила его взглядом и презрительно бросила:

– А тебе чего здесь надо? Разве не поставил печать на своем выселении?
– И показала рукой на синяк.
– Или забыл чего у меня? Так твоего там ничего нет. А мое пропивать я тебе больше не дам! Кредит закрыт.

– Лидушка, зачем же так?
– попытался он уладить конфликт и, указывая на бутылку, добавил: - Пойдем выпьем мировую! Я же тебя люблю. Не могу терпеть, когда бабы кочевряжутся. Самой же потом понравилось!

– С чего это ты взял, что кому-то нравишься? После тебя отмыться невозможно!
– в свойственной ей манере отбрила она его и, уловив угрожающее движение, предупредила:

– Ты и впрямь решил, что я позволю тебе руки распускать? Ублюдок! Только тронь - такой скандал устрою!.. Под конвоем в Хохляндию отправят! Раз отделились - там и сидите, что к нам понаехали?!
– завопила она во весь голос.

Такое развитие событий гостя не устраивало, и он молча ретировался.

Потеря "чернил" не беспокоила Лидию Сергеевну - у нее в хозяйственной сумке своя собственная бутылка. Чтобы напиться и заглушить тоску, ей давно уже не требовалась компания.

На следующее утро Лидию Сергеевну разбудил телефонный звонок.

– Олег? Когда прилетел?
– обрадовалась она ему.
– Сколько пробудешь в Москве?

– Нам нужно повидаться. У меня к вам, Лидия Сергеевна, серьезный разговор. Можно сегодня вечером заехать? И Надежда просила вам кое-что передать.

"Надежда", - мысленно отметила, удивившись, Лидия Сергеевна: так он ее дочь никогда раньше при ней не называл, и вообще говорит каким-то не своим, сухим тоном...

– Слушай, выкладывай сразу, случилось что между вами?
– встревоженно спросила она со своей обычной прямотой.
– Поссорились, что ли?