Чтение онлайн

Дмитрий Иванович рассказал, как долго пытались его разыскать и вызволить; как решили, что погиб, и сообщили об этом его невесте, когда вернулись в Москву.

– Ну как она теперь? Наверно, вместе вы?
– осторожно осведомился он, сознавая, что могло произойти всякое.

– Не дождалась; у нее теперь другая семья, - тяжело вздохнув, признался Михаил.
– Предала она нашу любовь, хотя винить ее трудно. Этот вопрос для меня закрыт!

Прохоров деликатно помолчал и переменил тему.

– А знаешь, Миша, нам с тобой придется тесно сотрудничать, - заметил он, когда услышал о его полномочиях в фонде Ланского.
– Ты держи со мной постоянную связь. Возможно, сумею быть тебе полезным.

Дмитрий Иванович работал заместителем начальника отдела по борьбе с организованной преступностью.

Офис фонда, возглавляемого бывшим подполковником Ланским, помещался в одном из домов, построенных еще в тридцатых годах, недалеко от центральной площади Западносибирска. Дело явно поставлено на широкую ногу, решил Михаил: анфилада комнат, переоборудованных из двух смежных квартир, тянется почти по всему нижнему этажу дома; помещения сияют чистотой и современной отделкой после евроремонта.

Деятельность велась по различным направлениям, и в офисе всегда толпилось много народу. Почти к каждой из служб, занимающих отдельные кабинеты, тянулись живые очереди. Входящих проверяли двое вооруженных охранников в камуфляжной форме, крепкие парни, вели они себя неприветливо и бесцеремонно. Михаила, с его могучей комплекцией, подвергли особо придирчивому осмотру, даже бегло ощупали карманы.

Чтобы он лучше ознакомился с состоянием дел в службе безопасности, решили до поры до времени не объявлять о его истинной роли в фонде.

– Пусть считают тебя просто новым сотрудником, - хитро улыбаясь, говорил Ланской, когда строили планы будущей работы Михаила.
– Изнутри ты лучше увидишь, что у нас происходит. Но пользуйся правами заместителя тогда понятно, почему интересуешься.

Войдя, таким образом, в службу безопасности почти на равных с остальными сотрудниками, Михаил сразу столкнулся с неприкрытой настороженностью и недоверием новых товарищей. Его сочли темной лошадкой, видимо, потому, что все они местные жители, а он почему-то прибыл из Москвы.

Его "афганская история" всем вскоре стала известна. Что он так долго находился у моджахедов и даже сражался на стороне Хекматиара с Рабани, не прибавило ему популярности, а некоторые, из самых наглых, откровенно посмеивались и старались подковырнуть,

Особенно задевало, что никому неизвестного человека Ланской сразу назначил на должность, позволяющую командовать и получать солидную надбавку. Михаил и его шеф из деловых соображений скрывали свою тесную дружбу, но ясно, что хозяин (как называли Ланского) привез из Москвы своего человека.

– Посмотрим, какой он герой, - сказал как-то своему напарнику один из охранников, здоровенный детина; он служил в фонде с самого его зарождения и считал себя незаслуженно обойденным.
– Мне сдается, этот стукач Ланского просто трус и шкурник, раз попал в плен, не успев повоевать, и столько лет служил моджахедам. Наверно ислам принимал, только скрывает.

– Ты, Васьков, напрасно много болтаешь!
– резонно заметил его друг Алексей, - Смотри, будь поосторожнее, не то выпрут! Начнет капать на тебя хозяину и придираться - окажешься на улице! Хорошая зарплата надоела?

– И ты, Леха, вижу, пыльным мешком с детства ушибленный!
– беззаботно ухмыльнулся Васьков.
– Всего-то ты боишься! Тебе не охранником быть, а детишек воспитывать. Да только там денег не заработаешь, это правда!

Увольнения он не боялся, - во-первых, считал Ланского человеком честным и справедливым, а во-вторых, для такого молодца, как он, работа всегда найдется. BQT и задумал при случае устроить проверку залетному соколу.

Однажды, когда Михаил принимал от них смену, Васьков как бы между прочим, невинным тоном осведомился:

– А чего тебя, Юсупов, так долго меж себя моджахеды терпели и в свой отряд приняли? Небось веру на ихнюю сменил, а? Пошто тогда крестик нацепил?

Отлично понимая, что нахальный парень его провоцирует, несмотря на деланный миролюбивый тон, Михаил не поддался, спокойно объяснил:

– Крещеный я от рождения, и Бог для меня один. Вере своей не изменял, у меня все предки - православные. А моджахеды, хоть и дикари, не уважают предателей и прислужников. Я с ними на равных участвовал в операциях против Рабани, мне доверяли.

"Ну ясно, трус! Ишь как распинается!
– насмешливо подумал Васьков, неправильно расценив его спокойствие.
– Уж конечно, продался чернозадым". Бросил взгляд на Алексея, напарника, и, как бы призывая его в свидетели, уже с откровенным вызовом заявил:

– Ну это ты, положим, брешешь. Я-то там был, честно воевал, но ничего, кроме "железок" на грудь, не заработал. А тебе, признайся, сколько платили? Наверно, в долларах, раз не мог так долго с ними расстаться?

Это уж слишком! От такой наглости кровь ударила Михаилу в голову, и он напрягся, как перед прыжком. Не надо бы поступать опрометчиво... "Оставлю этот выпад безнаказанным, - молнией мелькнуло в голове, - мне здесь не работать!"

– Ты что это себе позволяешь, паскудник?
– процедил он, сдерживая клокотавшую ярость.
– Думаешь, на салагу нарвался? Хочешь, чтобы я тебя проучил?
– Сделал угрожающее движение навстречу высоченному, как он, Васькову.

– Ну напугал до смерти!
– рассмеялся тот ему в лицо и, почувствовав, как опытный десантник, что сейчас последует прыжок, выбросил руку с зажатым в ней заранее газовым баллончиком.

Но поздно: ударом ноги, обутой в кованый полуботинок, Михаил выбил у него баллончик, поранив кисть руки; молниеносно обернулся в прыжке, второй ногой ударил в голову и уложил на пол. Полный нокаут - за полчаса не придет в сознание. Успокоился, подобрал баллончик, предупредил как ни в чем не бывало Алексея:

– Ты ничего не видел и не слышал. Вы ведь с ним друзья? Узнают, что произошло, - Васькову здесь не работать. А так пусть сам решает, как ему совесть подскажет. Я незлопамятный - с каждым бывает по глупости. Для меня главное - служба!
– И, видя, что Алексей встал на колени перед поверженным товарищем, проверяя пульс, без насмешки добавил: - Не бойся! В этот раз не убил. Очухается минут через двадцать, хотя руку придется подлечить. Оформим производственную травму. Пойду задержу сменщиков, а ты пока сделай ему холодную примочку.