Чтение онлайн

– А ты подумай над тем, что я предложила. Торопиться и правда некуда.
– Она встала и протянула ему кредитную карточку.
– Вот возьми, ты, наверно, впопыхах забыл.

– Мы еще не в разводе, и ты пока моя жена!
– отвел ее руку Марк.
– До того как мы расстанемся окончательно, я настаиваю, чтобы ты пользовалась этой карточкой. Потом разберемся. Я взял на себя обязательства, и ты не имеешь права унижать меня тем, что я оставил семью в плачевном положении.

– Ну ладно, может, в этом ты и прав, - не очень охотно согласилась Светлана.
– Но твоя щедрость не повлияет на мое решение.

"Это мы еще посмотрим!
– обрадованно подумал Марк, выходя из дома. Все-таки что-то мне удалось..."

Когда он вышел на улицу, его охватил озноб. Надо собрать все свое мужество, встретиться и поговорить с Михаилом раньше, чем Светлана это сделает.

Михаил пролежал в больнице дольше, чем думал, - слишком медленно срастались ребра. У Сергея Белоусова дела шли значительно лучше: рука зажила и его выписали. Вместо него на соседней койке лежал новый больной небритый старик, который непрерывно стонал. "Господи, поскорее бы отсюда убраться!
– мечтал Михаил, массируя больной бок.
– Так хочется наконец увидеть, какой же у меня сын!"

Много раз пытался он его представить, и воображение упорно рисовало ему сына похожим на мать - золотистая головка, синие глаза, - потому что милее этого образа нет для него на белом свете.

Сегодня настроение у него неплохое: при утреннем обходе лечащий врач объявил, что дня через два его выпишут. Не мешает пройтись и немного размяться... Но тут дверь в палату открылась и вошел Белоусов.

– Привет выздоравливающим!
– Улыбаясь, он подошел к койке Михаила. Значит, послезавтра - на волю? Только что узнал в отделении.
– Выложил на тумбочку принесенные гостинцы и весело заявил: - А мы тебя ждем не дождемся. Сотрудники - и особенно сотрудницы - заинтригованы. Мы же все сыскари, и про тебя уже имеется полная информация - о твоих подвигах в плену и у Ланского. Ты заранее завоевал авторитет, не приступая к работе.

Михаил бросил на него вопросительный взгляд, и он доложил:

– Все бумаги - чтобы перевести пай на твое имя - я подготовил и привез на подпись, так что из больницы ты выйдешь уже совладельцем и генеральным директором фирмы. Думаю, на первом же заседании станешь председателем совета. Большому кораблю - большое плавание!
– И тепло пожал Михаилу руку.

Когда он ушел, Михаил призадумался: с одной стороны, удача налицо. Детективное агентство успело неплохо себя зарекомендовать и пользовалось спросом, так что он пришел на готовенькое. Но если учесть, что связи с основными заказчиками поддерживал его предшественник, а новый человек им незнаком, полбжение его довольно неустойчиво. Признают ли его достойным доверия партнером - пока под вопросом. Одним словом, вложив в эту фирму состояние, заработанное за годы нелегкого, опасного труда, он рискует разом все потерять. Но, в конце концов, это зависит от него самого - насколько успешно он сумеет вести дела. А риск всегда присутствует в том, чем он занимается.

Бок снова заныл, и он решил уже повернуться к стенке, как вдруг раздался стук в дверь, она открылась, и вошел... Марк... Да, это его бывший друг: одет, как всегда, с иголочки, солидные очки в элегантной оправе, безукоризненный пробор... Михаил не обнаружил в себе ни радости, ни даже простого любопытства - неприятно видеть человека, который заменил его в сердце Светланы. "Что ему от меня понадобилось?
– подумал он с досадой. Пришел, наверно, протестовать против моей встречи с сыном..."

– Здорово, Михаил! Вот узнал, что ты в Москве и на больничной койке. Марк запинался от волнения; не дожидаясь приглашения присел на стул рядом с кроватью.
– Решил тебя навестить и заодно поговорить о наших отношениях. Давно ведь пора - вместе росли, были друзьями.

– Ну положим, какой ты мне друг, я уже убедился. Достаточно того, что ты ни при встрече, ни за прошедшие пять лет не сообщил мне, что у меня растет сын, - категорически отверг Михаил его попытку к примирению.
– И ты еще надеешься, что я тебе когда-нибудь это прощу? Ошибаешься!
– И взглянул недобрым взглядом.
– Я бы с тобой не так говорил, но рядом, при тебе, растет Петр Михайлович. Хочу, чтобы ты знал, почему твоя шкура до сих пор цела и невредима. Надеюсь, ты не для того пришел, чтобы помешать нам встречаться?

– Разумеется, нет! Как ты мог такое подумать?
– торопливо заверил его Марк, как-то жалко глядя ему в глаза.
– У меня никогда и в мыслях этого не было. А не сообщал я тебе о сыне, боясь, что это внесет разлад в твою семью, озлобит жену. Думал, что знаешь о сыне от Сальникова и сам не захотел его видеть. Ведь у тебя, наверно, есть другие дети?

То, что сообщил ему Михаил, прозвучало для него как смертный приговор:

– Не знаю, что ты полагал и чем руководствовался, но дать знать о сыне был обязан. Ты не так уж глуп - нашел бы для этого подходящий способ. А детей у меня нет, как и жены. Полученный опыт отбил охоту.

– Ну как знаешь, - пролепетал еле слышно Марк с убитым видом.
– Я ведь хотел как лучше...
– Он произнес это автоматически.

Мысли у него путались; он страдал, сознавая полную для себя безнадежность. Чувствуя себя совершенно разбитым, он, безвольно опустив руки, посидел еще немного, молча предаваясь отчаянию, с трудом заставил себя подняться и понурившись вышел из палаты.

* * *

Остаток дня Марк Авербах провел как во сне, обезумев от безнадежности и горя: не сомневался уже, что судьба вновь соединит Светлану с Михаилом. В состоянии прострации он не мог потом вспомнить, как попал в знакомый притон наркоманов. Квартиру снимали его старые приятельницы из кордебалета, с юных лет, как и он, испытавшие прелести кайфа и приверженные этой пагубной страсти до сих пор.

Марк еще как-то перебарывал свой порок, осталась какая-то сила воли; девушек этих сдерживало только отсутствие денег. В поисках приработка они не брезговали ничем, но красотой не блистали и большим спросом не пользовались. Когда появился денежный Марк, радость их не ведала предела. Им предстоял вечерний спектакль, ну и что же?.. Всего-то небольшой хореографический эпизод, да и платят им гроши.

– Бабоньки, патрон прибыл!
– восторженно объявила старшая, открывшая ему дверь.
– Покайфуем на славу! Мальчик темнее тучи! Придется его расшевелить...

Это вызвало оживление: дамы тосковали, валяясь на смятых постелях, в состоянии депрессии. Они тут же кинулись прибирать в комнате, подкрашиваться, подтягиваться... Когда Марк вошел, все уже выглядело вполне пристойно. Дам было трое; они его окружили, расцеловали по-свойски, усадили, стали расспрашивать с сердечным участием, суетясь вокруг него.

– До чего же мы по тебе соскучились, Марочка! Мы тебя отогреем, не отпустим в таком состоянии. Бабки-то есть?

– Какие проблемы!
– небрежно бросил он, доставая толстый бумажник. Берите сколько надо, а хотите - хоть все! Только верните мне самого себя! Хочу забыть о гадости жизни!

Оставив его на попечение самой молодой и наиболее привлекательной, две другие шустро занялись приготовлениями: одна побежала за "лекарством", другая - делать срочные покупки.

Когда вернулись, обнаружили подругу с патроном уже в постели, не обращающих никакого внимания на все вокруг.

– Потише, черти полосатые, а то завидно!
– рассмеялась старшая.
– Эй, Шурка, оставь от него хоть немного нам!

Марк, с мутными глазами, тяжело дыша, поднялся и не стесняясь своей наготы, подхватив рукой трусы, пошел принять душ. Шурка как ни в чем не бывало принялась помогать подругам.