Чтение онлайн

– Ну ладно, ты! Не скули!
– сердито гаркнул на него рослый чекист. А то тебя вместо него возьмем!

– Да разве отец за сына могёт?
– продолжал ныть Сидор, провожая их к калитке.
– От рук отбился. Сам его пять лет в глаза не вижу.

Когда автомобиль скрылся за поворотом, Сидор до боли скрипнул зубами и остервенело пнул сапогом грязную масленую тряпку, брошенную шофером на траву.

Ч А С Т Ь В Т О Р А Я

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

Ожидание встречи с Лениным преобразило Рогозинского. Рослая фигура его стала казаться еще выше.

– Ты, брат, выпрямился еще на два вершка, - пошутил над ним губпродкомиссар Носов, которого Губком направил в ЦК вместе с Рогозинским доложить о положении дел в Тамбове.

Они шли по Кремлевской площади, с любопытством оглядываясь по сторонам, и радостно улыбались друг другу.

– Да ты пойми, Носов, хлебный ты комиссар, ведь все как в сказке получилось. Только что в тюрьме под расстрелом с тобой сидели, а теперь по Кремлю идем, Ленина сейчас увидим!

– Я больше тебя волнуюсь, только виду не показываю. Боюсь я, вдруг что-нибудь скажу не так, осрамлюсь.

– Не бойся, все будет хорошо! Ленин чуткий и простой. Мне о нем перед отъездом Подбельский рассказывал. Держись, говорит, смелее и говори только правду.

– А Подбельский часто видит его?

– Еще бы! Нарком и уполномоченный ВЦИКа.

Они вошли в приемную в точно назначенное время.

– Владимир Ильич ждет вас, - приветливо сказал секретарь.

– Да, да, я жду вас, товарищи тамбовцы!
– послышался голос из приоткрытой двери.

Рогозинский, а за ним Носов вошли в кабинет. Ленин шел им навстречу.

– Садитесь, тамбовские узники, рассказывайте! Как же это вы позволили себя запрятать в тюрьму?
– Вернувшись к столу, он склонил слегка голову набок.
– Я вас слушаю.

– Глупо получилось, товарищ Ленин, - ответил Рогозинский, - а сделать ничего было нельзя.

– Кратко и честно, - удовлетворенно улыбнулся Ленин.
– Всё честное выражает себя кратко. Исповеди лукавых всегда длинны.

– Виноваты и мы, что мобилизованных плохо встретили, - осмелев, заговорил Носов.

– Ну, а это совсем хорошо!
– Ленин резко опустил ладонь на папку. Цюрупе с таким самокритичным продкомиссаром будет легко работать. Если, конечно, и свои местнические настроения вы подвергнете такой же самокритике.

– Нас в Тамбове горстка, - как бы оправдываясь за слова Носова, вновь заговорил Рогозинский.
– А эсеров хоть пруд пруди.

– Мне Подбельский и Чичканов уже кое-что сообщили, - сказал Ленин. Как бы там ни было, а эсеров прогнали сами крестьяне, одетые в солдатские шинели. Это показательнейший пример! Это прибавляет уверенности в нашей скорой победе! Сегодня я выступаю перед рабочими, обязательно расскажу им о позорном провале эсеровской авантюры в Тамбове!
– Ленин захватил острую бородку в кулак.
– А как, товарищ Носов, у вас в губернии с кооперативами?

Носов ответил:

– Ни одной частной лавки в уездах, Владимир Ильич.

– Это очень хорошо! Берите всю продовольственную организацию в свои руки. Кооператив - это место, где встречаются интересы города и деревни, место, где начинается социалистическая торговля на селе.
– Ленин внимательно посмотрел на Носова.
– Ну, а хлеб лишний в деревнях все-таки есть или нет?

– Есть, но продотрядов мало, - ответил за Носова Рогозинский.

– А какие виды на урожай?
– повернулся к нему Ильич.

– Урожай ожидается небывалый. Но кулаки во многих селах захватили в свои руки Советы, хотят меж собой разделить помещичьи поля.

– Был недавно у меня хуторянин ваш один, из-под Кирсанова.
– Ленин откинулся на спинку кресла, вспоминая.
– Кажется, Нюхнин фамилия... Лоб крышей над глазами, весь обросший. Хочу, говорит, свою коммунию делать. У него девять сыновей, столько же снох да две дочери-невесты. "Всего, говорит, на моем хуторе хватает, без кадетов и Советов жить хочу! Пусть меня никто не трогает, я никому не мешаю, свой хлеб ем! Спасибо, говорит, гражданин Ленин, что землю мужику дал, теперь мы знаем, что с ней делать, и никому не отдадим!" Я попробовал было объяснить ему, что не я землю дал, а революция, пролетариат, что этому пролетариату помощь крестьян нужна, хлеб нужен. Да куда там! Свое твердит: "Не трогайте нас, одни проживем в своей коммунии". Вот какую коммуну хотят преподнести нам сельские мироеды!

– С крестьянами трудно работать, Владимир Ильич, - пожаловался Рогозинский.

Ленин прищурился, изучая его лицо. Неожиданно спросил:

– А как вы думаете, товарищ Рогозинский, Петру Первому легко было бороды стричь боярам? А ведь он был наместником бога на земле - царь! Боялись его!
– И, не ожидая ответа, продолжал: - А нам во сто крат труднее! Быть против насилия и насильно заставлять людей уничтожать остатки насилия на земле - должность архитрудная! К тому же многие рабочие еще не научились правильно разговаривать с крестьянами, а научиться они обязаны во что бы то ни стало, иначе как же крепить союз рабочего класса с крестьянством для борьбы против мироеда-кулака? Я верю, что вы пришли не жаловаться на трудности, а просить помощи. И мы вам поможем...
– Он ласково заулыбался, заговорщически подмигнул Рогозинскому.
– Что ж, товарищ Носов пойдет сейчас к Цюрупе, а товарища Рогозинского командируем к петроградскому пролетариату.

Пододвинув листок бумаги, Ленин склонился над столом.

– Вот написал: "Прошу последний раз". Но вы мне не верьте и в Питере шепните, пусть не верят. Еще буду просить.
– И снова склонился над листком.

Рогозинский уже освоился в этом маленьком кабинете, осмотрел все. Просто, ничего лишнего. Бросил взгляд на окно, в котором виднелось Замоскворечье, а дальше - бескрайнее солнечное небо, и подумал: там, за окном, огромная, вздыбленная, голодная Россия... И только этот простой и мудрый человек, склонившийся к бумаге, знает, как спасти ее от голода и от многочисленных врагов.

* * *

"Мы теперь переживаем здесь, может быть, самые трудные недели за всю революцию, - писал Владимир Ильич в тот же вечер Кларе Цеткин в Германию.
– Классовая борьба и гражданская война проникли в глубь населения: всюду в деревнях раскол - беднота за нас, кулаки яростно против нас. Антанта купила чехословаков, бушует контрреволюционное восстание, вся буржуазия прилагает все усилия, чтобы нас свергнуть".

Он встал из-за стола и подошел к карте. Вот она, молодая Советская Россия, героически, отбивающаяся от врагов, от разрухи и голода.

Вот они, синие стрелы, нацеленные в сердце революции, вот красные рубежи, их отстаивают русские коммунары. Но главный враг не отмечен на карте - голод. Огромные территории занял этот неумолимый, беспощадный деспот... Тамбовская губерния на карте выглядит маленьким клочком, но от нее и еще от нескольких таких губерний, может быть, зависит сейчас судьба революции...

Ленин вернулся к столу и снова подумал о Тамбове: кого туда послать? Туда надо самого энергичного. Урожай там невиданный, есть и старый хлеб, можно сломать кулаков, но нехватка организаторов и отрядов.