Чтение онлайн

– Примерно то же самое говорил я вам вчера, - обрадованно воскликнул Борис Васильев, сидевший до сих пор в стороне.
– Именно круговая порука использовалась земствами, именно ею воспользовались и эсеры! Стоит дать крестьянам почувствовать, что в селе прочно обосновалась красная воинская часть, они выдадут всех своих обидчиков, всех бандитов! А мы устраиваем погони, топчем поля вслед за антоновцами.

– Уже и сейчас много случаев, - подтвердил Василий, - когда мужики приводят бандитов. И бандиты сами стали приходить. Я сегодня в Губчека с тестем встретился. Мы считали его погибшим, он разведчиком был заслан под Каменку. Там попал в руки вохровцев... Но его спас Митрофан Ловцов, бывший дезертир, мой односельчанин из сектантской семьи. Теперь к нам перешел. А помогал им ямщик Елагин, мужик крепкий, умный...

Хотел Василий сказать и про Соню, да застряло слово в горле.

– Ну вот, видите, - радостно поднялся с кресла Антонов-Овсеенко.
– А вы своего отца уже в предатели записали! Вы виделись с ним? Говорили?

– Нет... не говорил. Мимо ездил, а не лежала душа встречаться.

– Он еще к тебе в коммуну вернется, - с улыбкой сказал Лавров, подойдя к Василию.

– В тебе, Ревякин, мы не сомневались.
– Антонов-Овсеенко подал ему листок бумаги, на котором было написано: "в 4 часа 30 минут".
– Это время, на которое надо прислать ко мне вашего тестя, вернувшегося из плена, и этого... Как его? Да, да, Митрофана Ловцова.

– Есть пригласить Олесина и Ловцова, - отчеканил Василий, вставая.

– Не удивляйтесь, Ревякин, когда вернетесь в Губчека: пока вы сидели в приемной, у вас там арестован Смородинцев. Он был связан с агентурой эсеров. Он даже на вас писал донос, вы это знаете?
– Антонов-Овсеенко изучающе посмотрел на Василия.

– Я подозревал, что кто-то меня оговорил перед начальником, но на Смородинцева не грешил. Он всегда был со мной приветливый.

Антонов-Овсеенко многозначительно переглянулся с Лавровым и Васильевым.

– Подальше от такого привета, Ревякин!
– по-отцовски строго посоветовал он Василию.

– Желаем тебе, Ревякин, победы. Когда думаешь вернуться в отряд? поинтересовался Лавров.

– Как прикажут. Хоть сейчас.

– Сегодня тебя не отпустят. Обстановка изменилась. В ваш край двинулись крупные силы Антонова. Не забудь о листовках. Захвати их с собой побольше!

– Есть захватить побольше!

Выйдя из кабинета, Василий быстро зашагал по коридору и чуть не столкнулся на повороте с Пановым.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

1

Едва различимый запах молодой травки уже тянулся с лугов. Наголодавшаяся корова металась в хлеву, припадая губами к светлой дверной щели, откуда доносился этот призывный запах жизни, и жалобно мычала просилась на волю.

Но никто еще в селе не выгонял скотину на выпас: боялись внезапного возвращения зеленых. Стрельба все еще слышна была где-то в северной стороне. Бабы молили бога, чтобы подальше ушли зеленые в чьи-нибудь края, дали бы отдохнуть от бессонных ночей, от страха и беззакония...

К Серафиме, жене Макара, часто приходила соседка. Она сокрушенно качала головой и задавала всегда один и тот же вопрос:

– Серафимушка, переживем ай нет?

И сама отвечала:

– Только не думается. Страсти кругом и голодище...

Серафима, строгая и неразговорчивая, кивала головой, а сама все пряла и пряла пряжу, словно у нее была такая семья, что хоть ночей не спи, а пряди. Макару нравилось трудолюбие Серафимы, но он-то знал: это она прядет тоску по детям, которых у нее не было и не будет. Ждала внучат от Сонюшки, а она вон какую штуку выкинула.

Воспоминание о Соне больно отдалось в сердце Макара. Что-то тревожило Макара в поведении Сони, а что - он не знал. К какому берегу она хочет причалить? Бог весть! Но неспроста так неожиданно налетел на Светлое Озеро отряд Василия Ревякина и чуть не захватил штаб Токмакова, который стоял тогда в его доме. Макар сам видел, как Ревякин погнался за Токмаковым, выскочившим в одних штанах. И убил его где-то за селом, у омета соломы.

"Ох, пропадет, пропадет Сонюшка! Горе, горе стоит за ее спиной".

Весь день Макар возился во дворе. Приготовил соху, проверил в тайнике семенное зерно, но душа была неспокойна. Необъяснимая тревога точила и точила с самого утра.

Съев несколько запеченных на сковороде круглых картошин с крупинками соли на румяных боках, Макар собрался было пойти помочь больной куме управиться со скотиной, как вдруг за окном показались всадники. Вот они уже у крыльца...

Он еще не разобрал, кто это - красные или зеленые, но сердце его словно оборвалось. Ни от красных, ни от зеленых он уже не ждал ничего доброго.

В избу ввалился рыжий детина Герман в сопровождении четырех здоровенных молодцов.

Макар испуганно осел на лавку. Герман даром не возвращается на старые места!

– Ты Елагин Макар?
– грубо спросил он.

– Я...
– едва слышно ответил Макар.

Герман метнул взглядом на Серафиму:

– Бабе есть куда уйти? Секретное дело.

– Серафима, - попросил каким-то чужим, едва слышным голосом Макар, сходи к куме, помоги скотину убрать.

– Когда только в покое нас оставите, анчутки, - строго сказала Серафима, накидывая платок.

– Живей, живей, - сквозь зубы процедил Герман и помахал плетью.

Макар проводил взглядом жену до порога. Если бы она оглянулась, то прочла бы в этом взгляде мольбу не оставлять его. Но дверь хлопнула. Мимо окна прошла согнувшаяся Серафима.

– Ты выезжал с хутора, когда тут стоял штаб?
– грозно спросил Герман.

– Сам Токмаков посылал, - угодливо ответил Макар.
– К фельдшеру за лекарствами в Большую Липовицу.

– А куда заезжал без спросу?

– Соня, дочка, просила к ней заехать, она в Падах у подружки стояла. Давно не видались мы...

– А еще куда?
– шагнул ближе к Макару Герман.

– Больше никуда.

– Врешь!
– взвизгнул Герман и невидимым быстрым движением полоснул Макара плеткой.

Удар пришелся по плечу, боли не было, но Макар весь затрясся от страха.

– Кроме тебя, никто не мог сообщить красным о расположении штаба. Кому говорил?

Макар хорошо помнит, что только Соне сказал о своих постояльцах. Неужели она?.. Ужас охватил его от догадки.

– Крестом клянусь, - Макар рухнул на колени и несколько раз перекрестился.