Чтение онлайн

Была черная ночь. И мы, восьмеро, вошли въ черную ночь. И по мр того, какъ мы шли къ городу, число наше таяло. Но я ни разу не усплъ замтить, когда отставалъ отъ насъ тотъ или другой. Они расточались въ ночи, какъ нечистые духи.

Когда мы очутились на пустыр, въ пятистахъ шагахъ отъ казачьяго поста, гд спали мои недруги, насъ осталось, изъ восьми, всего двое: я и Ридо.

Я думалъ, что мы всми брошены, я смотрлъ на Ридо съ ужасомъ, удивленіемъ, отчаяніемъ, которыхъ онъ не видалъ, потому что было темно. Но онъ приказалъ мн:

— Садись вотъ здсь на камень и жди. Я оставлю тебя одного и пойду впередъ.

Я возразилъ:

— Я не останусь. Хочу съ тобою.

Но Ридо запретилъ:

— Нтъ. Ты не умешь ходить по снгу. Снгъ хруститъ у тебя подъ ногами. Если ты мн не вришь, чортъ съ тобою. Если вришь, оставайся здсь.

Я сказалъ:

— Ридо, будь спокоенъ: я врю теб.

Онъ продолжалъ:

— Вонъ тамъ — смотри внимательно: скоро вспыхнетъ спичка. На всякій случай, я зажгу ихъ три, одна за другою. Когда увидишь огонекъ, бросайся туда смло, бги, что есть силы бжать. Это значить — часовые убиты и казарма наша. Ничего не опасайся — только не кричи. Но если спичка не вспыхнетъ, если вмсто того услышишь выстрлъ или крикъ, — удирай, братъ, тогда, удирай, куда знаешь, поскоре. Это значить — я убить. Прощай.

Ридо исчезъ въ темную ночь. И — когда онъ исчезъ, я опять таки не могъ уловить момента. Если бы я былъ суевренъ, то подумалъ бы, что онъ обратился въ кошку, потому что, дйствительно, огромная, — казалось въ темнот,- кошка шмыгнула мимо меня.

Я сидлъ на камн, ждалъ, смотрлъ.

Надъ головою горли звзды большія, зеленыя, сколько было ихъ, и какъ высоко въ неб.

Не знаю, много ли времени я ждалъ. Можетъ быть, пять минутъ, можетъ-быть, часъ, можетъ быть, два. Одно знаю: если бы я услышалъ выстрлъ, то сію же минуту перерзалъ бы себ горло бритвою, которую имлъ въ карман.

Вспыхнула искра.

Она едва блеснула въ далекомъ туманномъ мрак, а мн показалось, что — вмст съ нею — все звздное небо ринулось огнями на землю.

Другая, третья.

Я поспшилъ по ихъ направленію, какъ приказалъ Ридо. И по мр того, какъ бжалъ я, — вдали, предо мною, возникли три свтящіяся пятна. Сперва они темно и мутно алли навстрчу мн, сквозь черную ночь, потомъ стали свтлть, пунцовть, наливаться червоннымъ золотомъ. То были окна казачьяго поста. То былъ пожаръ внутри казармы.

Ридо схватилъ меня за руку.

— Стой.

У самыхъ ногъ моихъ лежалъ трупъ часового. Я чуть не споткнулся, чуть не упалъ. Казакъ, какъ быкъ на хорошей бойн, былъ заколоть въ затылокъ. Ридо кошкою подползъ къ нему въ темнот по снгу, кошкою вспрыгнулъ къ нему на плечи и вонзилъ въ него свои стальные когти. Другого часового — съ противной стороны достаточно такъ же безшумно и бархатно «снялъ» одинъ изъ товарищей Ридо.

— Войди въ казарму, — сказалъ Ридо, — ты увидишь, что я сдержалъ свое общаніе. Согласись, что теб есть за что заплатить деньги.

Итти къ посту было свтло. Снгъ сталъ розовый отъ пламени изъ оконъ и мигалъ золотомъ.

Фасадъ казармы съ другой стороны былъ еще не тронуть пламенемъ. Я вспрыгнулъ на фундаментъ, приникъ къ окну.

Ихъ было одиннадцать, лежали на нарахъ. Казалось, что вс они спали крпкимъ сномъ, кто на боку, кто ничкомъ, кто навзничь. Урядникъ, который со мною торговался и который меня обманулъ, спалъ всхъ ближе къ моему окну. Раздтый, въ растегнутой рубах, онъ откинулъ голову на грядку. На ше у него виднлось что-то, что я по первому взгляду принялъ было за черный галстукъ. Миръ его праху! То была рана, перерзавшая горло его отъ уха до уха.

Люди Ридо шмыгали изъ казармы во дворъ и исчезали въ темнот. Они обобрали съ убитыхъ деньги, цнныя вещи, оружіе. И опять казалось мн, что они не люди, но огромныя дикія кошки, принявшія видъ человческій лишь на время борьбы своей съ человкомъ. Мигъ кроваваго очарованія прошелъ, и дикія кошки опять убгаютъ въ лсъ свой безслдными дикими кошками.

Въ город замтили пожаръ, зазвонили. Мы съ Ридо были уже далеко, далеко. Молча подалъ я ему должную сумму. Онъ отсчиталъ себ четыреста рублей, а сто возвратилъ мн:

— Удирай, любезный. Бжать теб надо далеко. А безъ денегъ бжать нельзя.

Я взялъ.

Парижъ, 11 февраля 1907 года.