Расплата
Шрифт:
Мила мало, что знала о миоме. И с чем угодно могла связать боли во время бурного интима с Валерием – ну, не расслабилась как следует или он был излишне страстен и резок, а может и поза неудобная… А тут оказывается… Еще не хватало!
– Я не хочу Вас пугать, – продолжал Игорь Петрович, – но, скорее всего Вам понадобится более серьезное обследование – гистероскопия, биопсия, ампутация матки. По большому счету, Вам сейчас должно быть не до пластики. Надо спасать свою жизнь.
Из кабинета Игоря Петровича Мила вышла на ватных ногах со стеклянными глазами. Ее тут же подхватила Маша и повела в кабинет маммолога.
– Что-нибудь не то, Людмила Николаевна? – встревожилась Мария, заметив резкое изменение настроения пациентки.
Мила кивнула головой.
– Может быть, тогда на этом и остановимся? – неуверенно предложила Маша.
– Нет уж. Я же не враг себе. Пусть и маммолог посмотрит.
Маммолог, чье имя от расстройства Мила даже не взяла на себя труд прочесть на бейдже, долго щупал ее грудь, сделал снимок, долго разглядывал его на компьютере, вздыхал, подзывал ассистенток. В конце концов, до Милы донеслись слова: «Есть незначительное уплотнение, но оно связано с гинекологией. Как только пациентка решит проблему с миомой, грудь болеть перестанет. А силикон ей помехой не будет, по крайней мере, Людмила Николаевна теперь чаще станет обследоваться, и малейшие изменения врачи заметят быстро. И если, упаси Бог, придется делать операцию, то гораздо раньше, чем процесс примет злокачественный характер. А силикон в таких случаях является просто незаменимым протезом».
Короче, «сиськи подмышками» уходят в прошлое, Валерий будет доволен, жизни это не угрожает, значит, все более-менее в порядке. А с миомой потом разберемся. В конце концов, вывод можно будет сделать, когда диагноз будет подтвержден еще как минимум двумя докторами из разных клиник. А пока…
Анализ крови, электрокардиограмму, рентгенографию грудной клетки Мила сделала за полчаса.
– Результаты всех анализов будут готовы через три дня, – сказала Мария, когда Мила, оправившаяся от потрясения с диагнозом гинеколога, зашла наметить дальнейшие планы. – А пока могу определенно сказать, что у Вас имеются возрастные изменения кожи лица и мешки под глазами. Вам показан лифтинг и блефаропластика. Кроме этого не мешало бы сделать липосакцию подбородка. То есть, мы Вам сделаем надрез над ухом и за ухом и натянем кожу на лице. Потом сделаем разметку на верхнем и нижнем веках и слегка срежем кожу над глазами. С нижних век удалим жир, чтобы убрать мешочки под глазами. А после этого удалим излишки жира с подбородка. То есть, получится три оперативных процедуры одновременно. Это только на лице. Такая операция длится 2-3 часа. Поэтому наркоз дается общий. Если хотите, мы и пластику груди сделаем в тот же день. Впрочем, если сердце Ваше, конечно, позволит.
– Что-то я боюсь… Кромсать себя… Неизвестно, чем все может закончиться… А тут еще гинеколог…, – Мила, как ни старалась, не могла воодушевить себя перспективой лечь под нож. Да разве хоть один мужик достоин того, чтобы ради него претерпевать такие муки?! А ради себя? Но ведь обходилась же без пластики до этого? И потом, сейчас на Западе вообще модно обозначать возраст, женщины даже гордятся им. Ради чего тогда она вообще здесь? Ради денег, которые проплывут мимо ее носа, если она так и останется не вхожа в высший круг бизнес-леди, а будет, как сегодня, на подхвате у генеральной директрисы заносить хвосты вальяжным, ухоженным дамам?! Они сейчас нос воротят от Милы. В их глазах она – загнанная лошадь, которую осталось только пристрелить. А загнанная потому, что лицо у Милы, как печеный пирожок… Короче, у попа была собака…
– Конечно, будут неприятные моменты, – заговорила Мария. – Все-таки это операция. Придется две-три недели полежать, носить компрессионную повязку, не смотреть в зеркало…
Мария взяла со стола огромную папку с фотографиями пациентов «до» и «после»:
– Вот смотрите. У этих женщин не менее проблемные лица и грудь. И взгляните, какими они стали!
– А есть фотографии неоправданных надежд?
– Вы имеете в виду неудачные операции, осложнения?
– Ну да. Какой, например, для меня самый страшный исход, если я лягу под нож?
– Гинеколог Вам объяснил, какая пластическая операция и почему противопоказана. В отношении других оперативных действий скажу совершенно точно: если не хотите нежелательных последствий, после операции нужно будет соблюдать определенный режим – не поднимать тяжести, не принимать горячий душ, не заниматься сексом. И уж ни в коем случае не нервничать. В противном случае может произойти разрыв сосудов, могут разойтись швы, депрессия начнется…. Честно говоря, мы должны Вас направить еще на консультацию к психотерапевту. Но не будем. Вы занимаете руководящую должность, являетесь известной личностью. И то, как вы стоически, без истерик выдержали сообщение о диагнозе, характеризует вас как человека с устойчивой, здоровой нервной системой.
Мила недоверчиво посмотрела на Марию и хмыкнула. Слышали бы это сейчас сын, муж, Валерий, коллеги-журналисты, которые последнее время все чаще цедили сквозь зубы, что она «психическая» и ей лечиться надо. Вот пусть сами и лечатся!
Мила с неподдельным интересом разглядывала снимки пациенток после пластики. Однако менее всего она бы желала стать такого рода моделью-завлекалочкой.
– Не волнуйтесь, фотографии VIP-персон мы на обозрение не выставляем. И имена их держим в секрете. Так что, утечка информации исключена.
Мила вздохнула:
– Ладно. Подождем результатов анализов. Спасибо, Мария.
ХХХ
Собственно, можно было ехать домой. Время клонилось к концу рабочего дня, и тащиться с Арбата в офис на метро «Аэропорт», чтобы застрять в пробке, не очень-то и хотелось. И Мила бы поехала домой, чтобы упасть на диван, порыдать над своей женской несчастливой долей, обсудить свою миомную беду с матерью по телефону и ждать Валерия, который один и мог внести покой в мятущуюся душу Милы.
Однако сегодня был день начисления зарплаты, Миле Грызун надлежало оценить вклад каждого сотрудника в общее дело, вспомнить все дерзости, сказанные в ее адрес, посчитать каждый принесенный рубль, оценить эффективность заключенных договоров и их исполнение. И – отсечь от каждой зарплаты столько, сколько сочтет нужным.
В прошлом месяце, например, у Милы «полетел» тросик на «Бэшечке», о чем она не замедлила сообщить коллективу. Коллектив понял правильно: стоимость тросика была компенсирована из зарплаты наиболее нелояльных к шефине журналистов.
Сегодня она собиралась осчастливить всех, ведь Валерий сказал, что пластическая операция пройдет по бартеру за коммерческую публикацию о клинике. К тому же в коллективе последнее время стали нарастать волнения. Коллеги все чаще выражали недовольство стилем и методами ее руководства и собирались идти жаловаться к генеральной директрисе Татьяне. А сейчас не время давать ей в руки козыри. Так что, пусть живут…
Мила сорвалась со стоянки и поехала в офис. К счастью, серьезных пробок на дорогах не оказалось, и она без проблем добралась до издательства.
В коридоре и на этажах было тихо. Мила прошла в свой кабинет мимо отсутствующей секретарши. Дверь в кабинет журналистов была слегка приоткрыта. Из доносившихся оттуда реплик было ясно: коллеги «мыли» кости ей, Людмиле Грызун, начальнице, которая сегодня впервые искренне хотела начислить им зарплату по полной программе!
Она никогда не тешила себя надеждами, что любима коллективом, но и такой ненависти не ожидала. Люди, которых Мила взяла «с улицы», которые являли собой жалкий вид, будучи выброшенными с прежних мест работы, и отчаявшиеся найти что-то приличное, за несколько месяцев не только адаптировались в построенном ею бизнесе, но и смели обсуждать свою начальницу! Которая платила им «какие-то» деньги, а значит, давала возможность жить, платить за квартиру, ходить в театры, ездить в отпуск…