Чтение онлайн

М. Б. Заксон должен был вести все вопросы расчета, проектирования и испытаний антенн СГЦ.

Что касается прибывшего в КБ-1 И. Л. Бурштейна, то его роль оказалась незаметной, хотя он весьма успешно работал с теоретиками до 1956 года, когда по просьбе А. Л. Минца был переведен в его институт, где возглавил теоретический отдел.

Между «радиолокаторщиком» А. А. Расплетиным и «теоретиком» В. С. Пугачевым сложились ровные, доверительные отношения. Они часто встречались и не только обсуждали текущие задачи, но и намечали перспективы развития техники в КБ-1.

В. С. Пугачев обладал удивительной особенностью — техника для него была той прикладной областью, где он искал и находил математические задачи. Он не был настоящим инженером. Глядя на авиационную пушку, прицел или управляемую ракету, не видел их конструкций и не любил работать руками, но он обладал невероятной силой математической формализации процесса, с которым соприкасался по тем или иным причинам. Глядя на пушку, он видел движущиеся под большим давлением детали и тут же мог написать уравнение их движения. Вместо прицела он видел начальные условия движения снаряда к цели, управляемая ракета сразу представлялась уравнениями с особенностями, которые определялись характером управляющих органов или силовой установки. Словом, он жил математическими образами.

Расплетин жил техническими образами и огромным желанием реализовать задуманное. Для него техника была всем — она позволяла реализовывать самые сложные и смелые предложения. Он любил проектировать, макетировать и экспериментировать, искренне радуясь, когда результаты испытаний совпадали с заложенными в аппаратуру требованиями. В нем все видели безупречно работающий могучий ум, честный и самокритичный. Одним из ценнейших качеств А. А. Расплетина было то, что он умел учиться, глубоко проникать в суть проблемы.

Эти два уникальных, талантливых человека дополняли и обогащали друг друга.

Что касается Б. В. Бункина, то ему просто повезло. Учебу в аспирантуре МАИ он закончил в августе 1950 года, но диссертацию, которую делал в 108-м институте, на защиту в ученый совет МАИ он представил лишь в ноябре. В результате в соответствии с существующими тогда правилами подготовки научных кадров решением Управления машиностроительных вузов Минвуза СССР был направлен ассистентом по специальности «Радиотехника» в Томский политехнический институт МВО СССР, куда должен был прибыть 10 октября.

Направление, полученное Бункиным, имело весьма серьезную силу. Как-либо его изменить можно было только с помощью документа, имеющего еще более высокий статус.

Таким документом стал вызов-направление в КБ-1 на должность ведущего инженера, занять которую Бункин должен был 7 октября 1950 года. Приступил к работе он 1 ноября. А 27 ноября успешно защитил кандидатскую диссертацию и сразу после этого предстал перед А. А. Расплетиным. На него Расплетин сначала возложил тематическое руководство разработкой приемных устройств для СГЦ, но вскоре поручил заниматься вопросами, связанными с построением «Беркута» в целом — он отвечал за выдачу ТТЗ на все устройства локатора и ТТТ на локатор в целом.

Сейчас можно только удивляться абсолютной правильности выбора. Через несколько десятилетий Борис Васильевич Бункин сменит Расплетина на посту генерального конструктора, станет дважды Героем Социалистического Труда, действительным членом АН СССР и лауреатом Ленинской и Государственных премий СССР и РФ, кавалером орденов Ленина (четырежды), Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Дружбы», «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени.

Михаил Борисович Заксон являлся разработчиком наземных и бортовых антенных устройств для систем ПВО С-25, С-75, С-125, С-200, С-225. Многие годы руководил большим коллективом антеннщиков, обеспечивавших разработку наземных и бортовых антенн, обтекателей, измерительной аппаратуры. Стал доктором технических наук, заслуженным деятелем науки РФ, лауреатом Государственных премий СССР и Грузии, был награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени (дважды).

Карл Самуилович Альперович стал главным конструктором РЛС ЗУРО, лауреатом Ленинской и Государственной премий СССР, доктором технических наук, заслуженным деятелем науки РФ, кавалером орденов Ленина и Трудового Красного Знамени. К. С. Альперович — автор первой книги о создании систем ПВО Москвы.

Принятие главными конструкторами КБ-1 предложения Расплетина по использованию широкоугольных секторных локаторов поставило перед разработчиками новые, сложные задачи.

От радиолокаторов обнаружения он отличался в десятки раз большей частотой обзора сектора ответственности. От радиолокаторов орудийной наводки — точным определением координат целей и ракет не с помощью непрерывно следящих за ними лучей, а по пачкам импульсов, принимаемым сканирующим лучом при прохождении им направлений на цели и ракеты.

Расплетин руководил разработкой и принимал самое активное участие в обсуждении всех технических решений локатора, в создании стендов. Большое значение Расплетин придавал технической учебе молодых специалистов. Для этого он обязал всех начальников подразделений обеспечить своих подчиненных (и отраслевиков и тематиков) квалифицированной учебой. К ней он привлек профессиональных преподавателей. Занятия по созданию антенны и приемных устройств осуществляли: по приемным устройствам — Г. В. Кисунько, И. И. Вольман, А. А. Колосов; по координатным блокам и индикаторам — К. С. Альперович; по частотным методам расчета следящих систем — С. М. Смирнов; по управляемым ферритам — А. Г. Гуревич; по методам обработки результатов испытаний — Н. М. Сотский; по оценке вероятности поражения цели — Н. А. Лившиц; по моделированию процессов наведения цели и ракеты — В. С. Пугачев, Г. Кох. Кстати, все лекции тоже были секретными и записывались в особые рабочие тетради.

На чтение лекций у Расплетина просто физически не хватало времени, его день был расписан буквально по минутам. Знание всех проблем разработки позволяло ему оперативно решать вопросы модернизации заимствованных узлов и схем. Так, для повышения чувствительности применения были разработаны новые требования к усилителю на линии бегущей волны УВ-1 и клистрона, проведены встречи в НИИ «Исток» с И. Д. Девятковым. Уточнение параметров вакуумных разрядников защиты приемника и блокировки монитора проводилось с главным конструктором разрядников С. А. Рудковским (ленинградское КБ «Светлана»),

Все разработчики трудились с огромным энтузиазмом, почти каждый день до 8—10 часов вечера. Для молодежного коллектива такой режим был вполне по силам. Разрабатывали схемы, макетировали отдельные узлы и целые устройства. Готовились к написанию технического проекта «Беркута» и к выдаче заданий на конструирование аппаратуры для экспериментального образца секторного радиолокатора.

Все разработанные в лаборатории устройства в небывалом темпе изготавливались в опытном производстве КБ-1 и стыковались на стендах или в составе экспериментального образца станции. Под руководством нового начальника КБ-1 Амо Сергеевича Еляна мощности опытного производства были значительно расширены. В этих условиях у Расплетина не было никаких нареканий к производству. Работа по созданию аппаратуры локатора проходила практически круглосуточно.

Вопрос о начале работ по ракетам задержался на месяц. Все это время ушло на определение разработчика ракеты. Эту проблему Берия поручил решить Устинову. Коллектив НИИ-88 был загружен работами по баллистическим ракетам дальнего действия. Кандидатура Королева на роль главного конструктора новой ракеты, скорее всего, не нашла бы поддержки, так как Сталин не позволил бы оторвать его от работ, которые сам держал на контроле.

Первой встала кандидатура В. П. Мишина — заместителя Королева, человека, обладавшего кипучей энергией, организаторскими способностями и опытом ракетчика. В июле 1950 года Устинов, Руднев и Ветошкин вызвали Мишина и ознакомили его с проектом приказа о назначении его на должность главного конструктора ракеты. Мишин обратил внимание, что приказ не подписан, и попросил время, чтобы посоветоваться со своим начальником Королевым, и его отпустили.