Чтение онлайн

Холодный шепот реальности вызывает мурашки по моей коже, когда правда оседает в моей голове. Мне нравилось наблюдать за болью Ивана. Его страдания. Признание настолько леденящее, что я едва могу признать его в своей голове, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух. Звуки агонии, которые когда-то истекали кровью из моей собственной груди, теперь с садистским удовольствием отдаются у меня в голове. И в самых темных глубинах моей души я жажду большего.

Не только из-за меня, но и из-за каждой жизни, которую он отнял. Из-за каждого ребенка, которого он убил.

Он не заслуживает своего сердца. В любом случае, оно никогда ему не помогало.

Второй крик повторяет первый, и Рис поворачивает голову вправо, где, как я предполагаю, вне поля зрения сидит Дэмиан. Он бросает сердце Ивана на голос, и крик усиливается до ужаса. Возвращая свое внимание обратно к Ивану, Рис вытаскивает длинный ужасный клинок из кобуры и приставляет его острие к горлу Демиана.

Мои мысли возвращаются к словам в папином дневнике, историям которые я уверена, он оставил после себя как поучительную историю о ненависти и ее неосуществимом разрушении. И все же, вот я сижу, наслаждаясь жестокими пытками другого человека.

Стыд гложет мою совесть. Я не могу смотреть.

Падая спиной на землю, я отрываю взгляд от ужаса того, что происходит дальше. Прямо как в моем сне. Еще один череп, который добавится к мрачной коллекции Риса.

Возможно, я действительно сделала его таким. Возможно, я монстр, а он просто способный приспешник.

Я ползу по гравию, спотыкаясь, чтобы подняться на ноги, и вслепую бегу по туннелю обратно к свету.

Подальше от темноты.

Я все еще не сплю, когда дверь открывается, а затем со щелчком закрывается. Повернувшись спиной к Рису, я лежу с миллионом мыслей, проносящихся в моей голове, а именно почему я все еще лежу в его постели. В окружении черепов жертв, которые вероятно умерли столь же ужасной смертью. Я просто предполагаю, что они были такими же плохими людьми.

Однако меня беспокоит не то, что я наблюдала, как Иван умирает жестокой смертью. Он совершил более отвратительные преступления по отношению к другим, и по общему мнению, вероятно заслуживал худшей участи, чем эта.

Я хочу сказать, что все дело было в выражении лица Риса. Никаких эмоций. Никаких колебаний. Никакого контроля.

Это действительно то, о чем я должна спрашивать прямо сейчас, о чем спрашивал бы нормальный человек. В конце концов, я уже испытывала муки его хватки раньше, ожидая, когда смерть заберет меня.

Однако, по какой-то причине, он остановился на мне. Он минуту боролся за свой контроль, но остановился.

Я хотела бы, чтобы мой конфликт имел какое-либо отношение к страху, что он возможно, сделает то же самое со мной во время одного из своих отключений, но это не так.

Я не боюсь Риса. Я никогда не боялась. Даже сейчас, когда увидела его жестокость из первых рук.

И это то, что пугает меня больше всего. Если бы я ничего не сказала об Иване, возможно его бы пощадили, но небольшая часть меня не приняла бы такую несправедливость. Я знаю это. Вот почему я рассказала Рису свой самый темный секрет, тот, который я поклялась никогда никому не рассказывать. Темная сторона моего разума желала этого, и признавшись в своей боли, я отправила Риса на миссию мести.

Потому что я больна. И он тоже. Мы идеальная, запутанная пара, обреченная на боль, подобную печальной трагедии.

Мотылек, влюбившийся в пламя.

Он жнец, а я его ученик.

Возможно, старуха была права. Возможно, я ведьма. Возможно, зло Калико которое когда-то просочилось в мои кости, пробудилось. То, что я ничего не чувствую к Ивану, является доказательством того, что моя кожа онемела, а сердце стало таким же холодным, как жажда мести, которая течет в моей крови.

Та же месть, что руководила руками Риса, пожинающего плоды.

Хруст гравия звучит под его шагами взад-вперед. Это прекращается. Прерывистый вдох и стон. Наступает тишина.

Кровать прогибается, и я зажмуриваю глаза, сворачиваясь в тугой комочек подальше от него.

Я внутренне вздрагиваю от прикосновения его рук к краю моего тела и короткой пряди его волос, которая впивается мне в позвоночник. Он осыпает поцелуями мою кожу, его руки дрожат на мне, такие мягкие, как шепот, танцующий над поверхностью.

— Прости. Мне так жаль. Его тихий голос едва различим, но я чувствую, как его извинения обдают жаром его дыхания мою спину.

Я закрываю глаза, позволяя слезам капать на хлопковую подушку, когда правда всплывает на поверхность над хаосом в моей голове.

Я влюбилась в монстра.

И, возможно, он тоже.

Леа садится, втыкает палку в грязь, и я плюхаюсь рядом с ней.

— Без Кранка это не то же самое, — говорит она, отбрасывая палочку.

Я хотела бы, чтобы его смерть была единственной вещью, о которой я думаю, но это не так.

— Трудно пережить выстрел в бедро. Я знала, что в тот момент, когда они уложили его, он не выживет.

Ее брови сводятся, и она кивает.

— Я знаю. Нет смысла хандрить из-за этого. Слишком много работы предстоит сделать.

— Куда делся Рис? Спрашиваю я, не отрывая взгляда от туннеля напротив нас, где Рэтчет без особого энтузиазма стоит на страже, вырезая палку своим клинком.

— Зачистка. Один из солдат прошлой ночью вырвался на свободу. Сбежал. Они думают, что его мог достать Рейтер.

— Леа? Я не дура. Я видела, что с ним случилось. Я поворачиваюсь и вижу, как она отводит свой пристальный взгляд от моего.

— Где Дамиан? Другой охранник?

— Все еще связан.

— Да. Ты думаешь, один из них сбежал бы без другого? Я предполагаю, что нет. Я поднимаюсь на ноги, и она хватает меня за руку.

— Куда ты идешь?

— Чтобы заключить сделку. Ту, которую я надеюсь, положит конец всему этому. Я вырываю у нее руку и шагаю ко входу в туннель.

Бросив резьбу, Рэтчет встает, загораживая мне проход, и я бросаю взгляд на Ред. По ее кивку он отходит в сторону, и я снова соскальзываю в темную кроличью нору.