Чтение онлайн

Слово «прелесть» в русском языке обычно означает «очарование» или «обаяние», но в религиозном контексте его можно истолковать, как «заблуждение». Прелестью официальная православная Церковь называет преувеличенное и необоснованное осознание собственной духовной одаренности. Иногда такое состояние подобно психозу: люди теряют душевное равновесие и впадают в волнение3. И в этом Распутина обвиняли постоянно.

В конце июля Антоний получил письмо от Елизаветы Казаковой. Юрьевский был знаком с Казаковой, и он расспрашивал Распутина о ней. Упоминание ее имени Распутину не понравилось. Он спросил, что именно хочет узнать Юрьевский. «А она вас прямо называет заблуждающимся», – ответил священник. «Злоба блеснула в глазах Распутина, душевное равновесие оставило его. Волнующимся голосом, с злобной усмешкой проговорил он: «Она меня считает за заблуждающегося? Как это?»4

Впервые Казакова познакомилась с Распутиным осенью 1903 года, когда он увидел ее на похоронах ее сестры. Она не знала, чем привлекла его внимание и почему он подошел к ней. Он ответил, что ищет молодых девушек и женщин, чтобы ходить с ними в бани, где они получат то, то он назвал «полным покаянием» и научатся «смирять свои страсти». Он заверил Казакову, что в этом нет ничего аморального или неподобающего, поскольку всех этих женщин он считает частью собственной семьи.

Распутин ушел, и Казакова принялась узнавать, что же это за человек. Она узнала, что он проповедовал в деревнях девушкам, говорил, что есть много ложных странников, которые притворяются монахами, чтобы соблазнить их. Распутин говорил этим женщинам, что единственный способ защититься от этих змеев и соблазнов – подчиниться его поцелуям до тех пор, пока они более не будут чувствовать отвращения к ним. И только тогда они смогут стать хозяйками собственных страстей. При следующей встрече Казакова рассказала Распутину о том, что слышала. Сначала он все отрицал, говорил, что это «дьявольское искушение», но потом вынужден был признать, что это правда. И в этом нечего стыдиться, поскольку он снял весь грех с этих женщин и принял его на себя.

Казакова ему поверила и была настолько впечатлена его словами, что в мае 1904 года вместе с дочерями Марией и Екатериной приехала в Покровское, чтобы увидеть, как живет Распутин. Там она увидела множество светских дам, которые его окружали, удовлетворяли все его потребности и относились к нему, как к истинному святому. Они даже подстригали ему ногти и зашивали их в свою одежду, словно священные реликвии. Во время прогулок по деревне Распутин открыто обнимал и целовал дам, говоря, что в этом нет стыда, потому что «все люди родные»5.

Казакова с дочерью Марией приезжали в Покровское снова, в июне 1907 года. Но после недели, проведенной с Распутиным, Казакова изменила свое представление о нем, увидев его в новом, неприглядном свете. В этом месяце она написала три письма против него местному священнику, отцу Федору Чемагину, утверждая, что Распутин – не тот, кем притворяется. Когда реакции не последовало, она отправила письмо епископу Антонию. Она писала, что потянулась к Распутину, ощутив «сочувственную любовь к заблудшей душе». Но Распутин оказался не святым, она жестоко обманулась в нем. Ее письма стали предостережением, особенно для Хионии Берладской, которая еще не смогла увидеть Распутина в истинном свете. Казакова хотела, чтобы ее опыт и испытанная ею «боль» открыли глаза женщинам, которые все еще видели в Распутине святого: «Бедные страдалицы, сестры, барыни, задыхаясь от разврата столицы, кинулись, как мухи к меду, к чистоте». Новое поколение элит склонилось перед крестьянством, и эти дамы избрали Распутина своим кумиром. Распутин сам признавался Казаковой, что он «свят да неискусен», поэтому она считала, что он представляет реальную опасность6. Не все считали, что это плохо. Политический ссыльный из Тобольска, Зайцев, знал Казакову. Примерно в то время он говорил репортеру, что они с Распутиным были членами одной секты, главная цель которой заключалась в моральном совершенствовании, и что отношения между братьями и сестрами в секте были «исключительно сыновними»7.

Впрочем, мнение Зайцева разделяли не все. Летом в Покровском пошли грязные слухи о Распутине и его окружении. 29 июня жена Распутина получила анонимное письмо из Тюмени. Автор сочувствовал ее положению и уговаривал не волноваться, поскольку «им» (всей семье Распутина) сочувствует «вся деревня». Но одна дама из окружения Распутина выступила в его защиту. 14 июня Ольга Лохтина написала епископу Антонию письмо, в котором писала, что до нее дошли слухи, и она считает своим долгом заявить: Распутин – истинно Божий человек и чудодейственный целитель. Она писала, что знакома с Распутиным два года и четыре раза была в его доме, чтобы «пожить их жизнию, слушать его наставлений». И ничто из увиденного не изменило ее мнения о нем. «Гр. Еф. учит нас любви, простоте, чтоб была совесть чиста и любовь совершенна, и тогда человек живет не для себя и способен душу свою положить за друзей»8.

Эти детали очень важны для понимания истоков начавшегося в сентябре 1907 и продолжавшегося до мая 1908 года расследования связей Распутина с хлыстами. В 1908 году расследование было прекращено и четыре с половиной года не имело хода, возобновившись в сентябре 1912 года. Следственные материалы на 108 листах с пометкой «секретно» хранилось в «Тобольской духовной консистории секретном деле по обвинению крестьянина слободы Покровской Тюменского уезда, Григория Евфимиева Распутина-Нового, в распространении им лжеучения, подобного хлыстовскому, и образовании общества последователей своего лжеучения». Документы имели сложную историю. После революции они оказались за пределами России и были выставлены на аукцион «Сотбис» в Лондоне в 1994 году. Впоследствии документы были возвращены в Россию и в начале 2002 года помещены в Государственный архив Российской Федерации в Москве, где и хранятся по сей день – «Фонд 1467, опись 1, единица хранения 479а». Лишь немногие биографы Распутина имели возможность познакомиться с этими бесценными документами9.

Дело раскрывает причины проведения расследования. Они кроются в событиях в Сибири, а вовсе не с происходящим в Санкт-Петербурге, как это часто полагают. Многие ошибочно считают, что инициатором расследования была не кто иная, как великая княгиня Милица – она считала, что Распутин стал слишком независимым и самостоятельным. Разгневанная его бесстыдством, она решила его уничтожить10. Но, судя по документам дела, ни Милица, ни другие столичные персонажи не имели никакого отношения к началу расследования. Распутин продолжал пользоваться симпатией «черных принцесс» и после 1907 года. Судя по информации, собранной о Распутине в Покровском, Милица даже приезжала сюда «инкогнито» в 1907 году и была одной из тех, кто посылал ему «значительные денежные суммы»11. Нет, совершенно ясно, что причиной расследования стали подозрение и зависть, возникшие на родине Распутина, в Западной Сибири12.

Сам Распутин многое объяснил в «Житии опытного странника», написанном в том же году. Он писал, что, когда вернулся домой с деньгами на строительство церкви, полученными от Николая, завистливые священники стали распространять о нем грязные слухи, утверждая, что он еретик и «поборник самых низких и грязных сект». Распутин утверждал, что даже епископ Антоний Тобольский настраивал священников против него13. На собрании 22 мая 1907 года Распутин предложил односельчанам пять тысяч рублей, полученных от царя. Односельчан он просил только о том, чтобы они тоже пожертвовали хоть какие-то деньги. Но затея его ничем не кончилась: церковные старшины заявили, что их устраивает имеющаяся церковь, и отказались собирать средства. Односельчане тоже не поддержали Распутина, сказав, что им больше нужна новая школа. В конце концов новая церковь так и не была построена. На имеющиеся деньги Распутин купил реликварий для существующей церкви, большие кресты (один золотой, второй серебряный) и серебряные лампады для иконостаса. (История о разногласиях в деревне по поводу предложения Распутина была описана в местной газете в мае – имя Распутина впервые появилось в прессе14.) Но Распутин не потерял надежды. В письме к Николаю и Александре, написанном в декабре 1908 года, Распутин все еще говорит о строительстве церкви на полученные от них деньги. Это еще не сделано, но будет «скоро» и станет великим утешением для всех15. И все же распутинская церковь осталась только мечтой.

Односельчане (по крайней мере, значительная их часть) относились к Распутину с растущим подозрением. А что они могли подумать о крестьянине, который не трудится целыми днями в поле и не занимается каким-то ремеслом, как они, но в то же время может позволить себе большой дом? Где он нашел деньги, у кого их получил и за что? Что стало со скромным странником, который бродил босиком, питался скудной пищей, а теперь путешествует на паровозах и пароходах и похваляется знатными друзьями в Петербурге? Это было уже чересчур. Это было неправильно. И многие настроились против Распутина.

В ответ на распоряжение Антония от 14 сентября отец Никодим Глуховцев через пять дней приехал в Покровское, чтобы собрать показания местных жителей.

Сначала он побеседовал с отцом Петром Остроумовым. Священник хорошо отозвался о Распутине, его семье и образе жизни. Он знал Распутина с 1897 года, когда приехал в эту деревню. И всегда Распутин вел исключительно христианский образ жизни, следовал всем обычаям и обрядам, соблюдал религиозные праздники. Так же жили и члены его семьи – жена, трое малых детей и отец, а также женщины, которые жили с ними. Остроумов сказал, что их можно назвать «образцом для подражания» – семья строго соблюдала все посты и регулярно посещала церковь. Распутин работал как обычный крестьянин: он сам выполнял всю работу, но в последние два года стал часто отлучаться из дома, и семье пришлось нанимать работников. Остроумов сообщил, что Распутин показывал ему фотографии с Феофаном и Сергием, сделанные в Петербурге, а также с другими высокопоставленными служителями Церкви.